ЧАСТЬ 1. История с запахом жареных баклажанов
В этот августовский день я шла по рынку медленно, без спешки. Жара уже чуть отпустила, и над рядами висел запах спелых томатов и свежей зелени. У прилавка с овощами глаза разбежались: перцы всех цветов, тугие пучки укропа, ровные кабачки, а посередине — блестящие, как отполированные, баклажаны.
— Берите, хозяйка, — приветливо сказал продавец, видимо, заметив, как я на них засмотрелась. — Сейчас самое время. Дешёвые, свежие, только с грядки.
Я взяла один, прокрутила в ладонях. Гладкий, прохладный, с тем самым чуть терпким запахом.
— А сколько стоят? — спросила я.
— Да почти даром. Берите больше, жалеть не будете.
Я и взяла — штук шесть, не меньше. Дома, пока раскладывала их на столе, в голове уже всплывал рецепт: баклажаны в масле, с чесноком, кинзой и щепоткой зиры. Не слишком замороченное блюдо, но какое же вкусное!
Поставила сковороду, налила масло, дождалась, когда оно прогреется, и бросила первый ломтик. Масло зашипело, и по кухне мгновенно поплыл густой, сладковато-дымный аромат. Он будто вернул меня в детство, когда у бабушки на даче к ужину всегда жарились овощи — простые, но такие, что за уши не оттащишь.
И тут в голову пришла история, услышанная лет двадцать назад от одного знакомого повара. Тогда она показалась мне забавной, даже немного нелепой. Но с годами я всё чаще думаю о ней иначе — теперь в ней слышится предостережение.
По его словам, где-то в старину жил человек, не бедный и не богатый, но умевший радоваться жизни. Однажды он попробовал простое блюдо — жареные баклажаны, приправленные так, что вкус казался почти волшебным. Он влюбился в этот вкус с первого куска. С тех пор каждый ужин начинался с одного и того же вопроса:
— Что приготовить?
— Конечно, баклажаны!
Неделя за неделей он наслаждался, не думая, откуда берутся продукты и что на них уходит. Казалось, этот праздник вкуса будет вечным. Но однажды блюдо оказалось невозможным приготовить — не осталось главного ингредиента, того самого масла, на котором всё жарилось. Оказалось, что, не замечая, он тратил последние запасы — те, что были отложены «на потом».
— Вот так, — тогда сказал мне мой знакомый, — многие люди едят свои “баклажаны”, даже не понимая, что проедают собственные резервы.
В юности я только пожала плечами: глупо, можно же остановиться! Но чем старше становлюсь, тем яснее вижу, что мы так поступаем в разном: кто-то прожигает здоровье, работая ночами, кто-то тратит сбережения на сиюминутные удовольствия, кто-то истощает душу, стараясь угодить всем.
Я перевернула подрумянившиеся ломтики, прислушалась к их тихому шипению и подумала: вкусно — да. Радостно — да. Но если забыть о мере, можно однажды остаться у пустой сковороды, без масла, без сил, без желания жить.
ЧАСТЬ 2. Горький вкус чужого опыта
На следующий день я встретила у подъезда Валентину Петровну — соседку с пятого этажа. Она сидела на лавочке, как обычно, в своей вязаной кофте, хотя на улице было тепло, и смотрела куда-то вдаль, будто ждала кого-то.
— Здравствуйте, — поздоровалась я, присаживаясь рядом. — Что-то Вы сегодня какая-то грустная.
— А есть от чего радоваться? — вздохнула она. — Всё проела как дура.
Я удивилась, и она, словно только и ждала, чтобы кто-то выслушал, начала рассказывать.
— Пенсия у меня, знаешь, нормальная. Даже откладывала. Мечтала внукам подарки хорошие на свадьбы сделать, да в санаторий поехать. А потом Лёшка, сын мой, без работы остался. Ну как не помочь? Месяц помогла, другой... Потом он вроде устроился, но то одно, то другое... А внуки — студенты, тоже подкидывала. И вот вчера в банке смотрю — а там почти пусто. Даже на похоронные, прости Господи, не осталось.
Я молчала, а Валентина Петровна продолжала, уже с тихой обидой в голосе:
— И ведь никто из них даже не спросил, как я сама живу. Всё “мам, дай” да “бабушка, подкинь”. А мне то кто подкинет? — она горько усмехнулась. — Вот и сижу, думаю: масло всё ушло. На чужие баклажаны.
Я сразу вспомнила свою вчерашнюю историю. Но промолчала — было видно, что ей и без моих притч больно.
— Может, Вы им скажете, что больше не можете? — осторожно спросила я.
— Скажу, — отрезала она. — Только ведь поздно. Привыкли. Да и совесть не велит отказывать, родные всё-таки.
Мы посидели молча. Ветер качал верхушки тополей, и пахло чем-то горьким — может, осенью, может, её словами.
А вечером ко мне зашла Аня, подруга детства. Вся сияющая, в новом платье и с пакетом экзотических фруктов.
— Представляешь! — с порога начала она. — Мы с Костей решили жить “в моменте”. Больше никаких сбережений, путешествия, рестораны, всё, что хотим, здесь и сейчас. Жизнь ведь одна!
— А работа? — спросила я. — Запас какой-то на чёрный день?
— Ну зачем? — отмахнулась она. — Живём один раз. Деньги — это поток, он приходит и уходит.
Она говорила быстро, с азартом, как человек, который боится, что его начнут разубеждать. И я видела в её глазах ту же искру, что, наверное, была у того самого человека, когда он первые пробовал баклажаны.
— Ань, — тихо сказала я, — главное, чтобы этот поток не иссяк.
— Да ты как моя мама! — рассмеялась она. — Всё боишься, что ресурсы закончатся. У нас всё будет, вот увидишь!
Я не стала спорить. Просто проводила её до двери, и, когда за ней закрылась створка, в кухне снова повис тот самый запах — жареных баклажанов. И вместе с ним — чувство тревоги: как бы и мои запасы не ушли незаметно.
ЧАСТЬ 3. Когда ресурсы почти на исходе
Через пару недель я снова встретила Валентину Петровну. На этот раз она шла из магазина, тяжело переставляя ноги и прижимая к боку маленький пакет.
— Что-то мало купили, — заметила я.
— А что я куплю? — ответила она без тени улыбки. — Продукты сейчас дорогие. Да и деньги надо растянуть...
Она замолчала, но по глазам я поняла: растягивать теперь придётся не только продукты, но и саму жизнь. Когда у тебя нет запаса, каждая мелочь становится выбором — купить ли себе лишнее яблоко или оставить на лекарства.
В тот же вечер Аня позвонила мне в слезах.
— Костя ушёл, — всхлипывала она. — Денег нет. Даже на аренду. Мы всё потратили... Я думала, мы успеем заработать ещё, но...
— Приезжай, — сказала я, хотя сердце кольнуло. Я помнила историю Валентины Петровны и понимала, что пускать человека в свою жизнь и банковский счет — большой риск.
Аня приехала поздно, с одним чемоданом. Села на кухне, уткнулась в ладони и сказала:
— Я теперь понимаю, что мы делали. Мы шиковали каждый день, не думая, что все может кончиться.
Мы сидели в тишине. Я слышала только тиканье часов и своё дыхание.
— Знаешь, — тихо сказала я, — можно жить в моменте, можно радоваться. Но надо хоть краешком глаза смотреть в закрома — остались ли там хоть какие-то запасы ресурсов. Иначе однажды одумаешься, а там пусто.
Она кивнула, и мне показалось, что это не просто согласие, а зарождающееся решение.
На следующий день я снова купила баклажаны. Но на этот раз сделала их в духовке, на пергаменте. Вкус был другой, не такой роскошный, но тёплый и домашний. И я поняла: иногда разумная мера — это не лишение себя, а способ продлить радость.
А Вы замечали, как быстро уходят Ваши ресурсы — силы, деньги, здоровье?
Было ли у Вас, что любимое удовольствие однажды обернулось неоправданной тратой?
И как Вы находите баланс между “жить сейчас” и “сохранять на потом”?
Подписывайтесь на «Читающую Лису».
Просто кликните на изображение ниже, чтобы попасть на главную страницу канала. Справа будет кнопка «Подписаться». Нажмите на неё — и вы подписаны!