Иногда надо разлететься на осколки, чтобы собраться правильнее
.В середине лета к Марье нагрянула Веселина с важным разговором. Перегретый воздух дрожал от зноя, всё живое попряталось на сиесту, и лишь в тени развесистой рябины звенела усталая пчела, да стрекоза, как живая игла, сшивала тишину с трепетным шёпотом листьев.
Свадьба на фоне эпидемии разводов
Жара стояла невыносимая. Государыня только что вернулась с речки. Мокрые кудри за время прогулки по лесу успели высохнуть, распушились на солнце и теперь переливались, словно жидкий янтарь.
– Мамочка, поздравь меня! – бросилась к ней дочка.
– Поздравляю! – оторопела мать.
– Я посваталась к Петьке Антонову!
Марья расхохоталась. Весёлка взвизгнула и прижалась к ней:
– И-и-х! Мам, как же здорово, что ты нас тогда с ним пригласила. Он всегда мне нравился, понимаешь! Лапочка невероятный! Так бы и затискала его, тютю! Мы с ним пару раз встретились для обсуждения твоей книги. Ну и всё, он у меня в кармане. Сделал предложение под мою диктовку. Я его на себе женила. Понимаю, это антиприродно, мужик должен обхаживать барышню. Но что поделать, если он стеснительный! Марфа сама Радова к алтарю привела, и ничего, живут душа в душу, не разлей вода. А мне нужен муж, я засыхаю!
Марья вгляделась в сияющие глаза дочери, и сердце её взлетело, как на качелях.
– Веселинчик, роднуля, я так счастлива за вас! Петька – высокопробное золото. Робкий, потому что чище родниковой воды. Его первый брак с Любочкой был ошибкой молодости. После рождения Гриши Зая с Антонычем прибрали внука к рукам, Петю оттеснили, мол, занятой очень. А Любочка дурочка была, не разглядела, что за сокровище ей досталось. Он зажался, как ракушка. Зато поэтических сборников сколько наваял! Дети всего мира распевают песни на его стихи. Ты умница, ты его поймёшь. И растопишь его, как весеннее солнце. Раскочегаришь его как мужчину. А то всё тушуется, как девица на смотринах.
– Уже раскочегарила! Ух, мама, повезло же мне, что Любка его бросила!
– Свадьба когда? – спросила Марья.
– Завтра. И ты, мам, обязана быть! Секретничать не буду, папа и Андрей тоже придут.
Марья тут же стала скучной. Словно кто-то выдернул вилку из розетки. Свет в глазах померк, в ушах зазвенело, пол под ногами поплыл. Марья вцепилась в подлокотники кресла, чтобы не рухнуть.
– Солнышко, я никак. Приду отдельно с дарами. Отвыкла я от шума. Умоляю, не настаивай.
– Так я и знала! – с досадой крикнула дочка. – Да плюнь ты на них! В конце концов, мамочка, я приставлю к тебе Миодрага, он не отойдёт от тебя ни на шаг.
– Дитёнок, не обещаю.
– Тогда я эту свадьбу дурацкую отменю! Обойдёмся. Ты, мам, для нас самая важная гостья. С тобой всегда волшебно, а без тебя дежурно и вымученно!
Марья опустила голову.
Веселина погладила лобастую голову подбежавшей козочки.
– Маня, скажи хоть ты своей хозяйке, что её никто не забодает. У всех новая жизнь, вот и тебе, мам, не стоит цепляться за старую. В стране эпидемия разводов.
– Пары тасуются, как колода карт…
– Зато у меня – свадьба! Мам, ты тихушничаешь в своей норке вместе с мышкой Дуськой, вот она на тебя и повлияла. Блин, мам, собственных детей уже видеть не хочешь.
– Если я приду, посади меня за дальний стол. Договорились?
– Кстати, – заторопилась дочка. – Мио обещал прислать тебе новое платье. Вот и выгуляешь!
И, сверкнув на прощание счастливой улыбкой, красотка умчалась, оставив после себя шлейф предсвадебного восторга.
Стимул для творчества – зашквар
... Свадьба гремела, как праздничный салют. Спичи, здравицы и тосты уже прозвучали, и гости с аппетитом уплетали деликатесы, когда Марья с Мио вошли в зал.
Жених, увидев их, вскочил, словно его током ударило. Молодожёны синхронно рванули к ним, сметая по пути официантов.
Мио с лёгким поклоном вручил Веселине пышный букет, а Петьке – загадочно упакованный подарок. Марья, трепещущая, как осиновый лист, притянула к себе детей и расцеловала их так, будто боялась, что их вот-вот унесёт ветром.
Веселина ловко подхватила бывшего мужа под руку и повела к отведённому для него месту возле Тихона, а Петя вложил руку Марьи в свою и отвёл к… Андрею Андреевичу Огневу, государю всея мира.
В зале наступила мёртвая тишина. Даже подвыпивший гармонист за соседним столом замер с открытым ртом. Романята и огнята притворно уткнулись в тарелки, но уши развесили пошире. Поняли: мама пришла, скучно уже точно не будет…
Андрей медленно поднялся, чмокнул Марью в щёку и с преувеличенной галантностью усадил её рядом с собой с таким видом, будто только что выиграл в лотерею. Затем устроился поудобнее и принялся её разглядывать так пристально, что у окружающих сами собой поползли улыбки.
– Привет, жена. Давненько не виделись, – произнёс он тихо, с лёгкой насмешкой.
– Я тоже заметила – давненько, – бросила она, глядя в верхний угол зала и теребя бахрому скатерти.
Марье не хотелось ни есть, ни пить, ни дышать. Горло сжало так, что даже глоток воздуха казался подвигом. Уйти? Но нельзя же испортить дочери праздник.
– Я всё объясню, если позволишь.
– Не позволяю. Мне всё равно, – вяло ответила она.
– Как знаешь. Тогда я объясню не тебе, а твоему платью, твоим, – он приподнял скатерть, – ботиночкам.
Огнев встал, извлёк пластилиновую Марью из-за стола и увёл в дальний закуток за бочку с квасом. Там обнял её и заговорил прямо в ухо:
– Зуши предложил мне и, соответственно, Романову некоторое время тебя не тревожить. Знаешь, почему?
Он испытующе посмотрел на неё. Не дождавшись реакции, пошёл дальше:
– Чтобы ты, милая, на порыве, на оголённом нерве написала сагу об освоении иных миров через чувственную сферу. Рассказала космическую любовную историю о пересечении цивилизаций, как это умеешь делать только ты. Я согласился. Надо же приучать людей, привыкших к тепличным условиям, к мысли, что впереди их ждут великие испытания по очеловечиванию и одухотворению иных миров.
Он замолчал. Марья отвернулась. В голове было пусто. Сердце стучало где-то в горле. Проплыла ленивая мысль: “Научился у Романова сочинять сказки, и не подкопаешься. И Зуши для правдоподобия приплёл”.
– Понимаю, получилось жестоко, – ответил он на её беззвучное возражение. – Но иначе ты бы не написала эту сногсшибательную книгу. А теперь её читает вся планета. Все мечтают о звёздах и о межгалактических страстях!
Он взял её безвольную руку и легонько сжал.
– Знаю, ты уже женила нас с Романовым на каких-то стервозах. И у тебя внутри что-то сломалось. Ты плакала. И сейчас…
Марья не выдержала, ткнулась лбом в бочку и залилась горючими слезами. Андрей притянул её к себе. Она плакала, сотрясаясь всем телом. Свадьба смиренно слушала. Иван-царевич не вытерпел и подбежал к матери:
– Мам, помочь?
– Да, сынок, извинись за меня перед Весей и Петром, а я – домой.
– Да, помоги, Ваня! – встрепенулся царь. – Нажми на все кнопки, дай веселуху, песни, танцы. Хотим с твоей мамой подвигаться.
Игра в четырехмерные прятки
Иван щёлкнул пальцами, и стало бархатно и темным-темно. Зазвучал саксофон. Где-то в мирозданческой дали вспыхнул огненный лепесток и вдруг распустился в сноп света. Лучи разошлись, превратившись в мерцающие лунные дорожки, которые улеглись прямо под ноги гостей.
Царь с царицей ступили на свою тропу. За ними потянулись остальные пары. Дорожки под ногами были твёрдыми, слюдяными, и с каждым шагом расширялись, звеня, будто хрустальные колокольчики.
В конце каждой ждала полупрозрачная сфера с дверью.
Андрей провёл Марью в их шар – и он унёс их в мир, не поддающийся описанию.
Фиолетовое небо, низкое, плотное, как атласный полог, покрытое слоями розовых облаков. Под ним – хаотичное нагромождение форм: плоскости, линии, фигуры. Разноцветное царство геометрии.
– Здесь живут безобидные, игривые, добрые геометрические хамы, – сказал Андрей и подтолкнул Марью к ним.
Она побежала и спряталась за какой-то куб, который, завидев её, испуганно свернулся в пирамидку и с верещанием отпрыгнул, словно кот, наступивший на огурец.
Додекаэдр-оракул подлетели к Марье и едва не ослепил её своими двенадцатью пятиугольниками с глазиком на каждой грани, пытаясь залезть ей в душу.
Она погналась за пузырчатым существом, которое мгновенно расплющилось в трапецию и притворилось паркетом.
Розово-голубой шар-нарцисс слетел со шкафоподобного медведя, попрыгал по сверкавшему паркету и с новой силой влюбился в собственное отражение.
Откуда-то протянулся обоюдоострый луч, разрезающий прошлое и будущее (так пояснил Андрей). Спросил Марью на всякий:
– Оно нам надо – шнырять по временам?
– Оно нам не надо.
Марья подлетела и оседлала кого-то несуразного коробкообразного жирафа. Тот после недолгих уговоров пустился в галоп, задирая угловатые ноги, и швырнул себя и наездницу в воронку-калейдоскоп. Марья едва в ней не задохнулась, но, открыв глаза, оказалась лицом к лицу с Андреем.
Он погладил её по руке:
– Тебе здесь ничего не угрожает. Идёт твоё переформатирование. Сперва тебя взболтнули, а сейчас успокоят.
Они оказались на мягком ковре из чего-то вроде мха. Андрей снял пиджак, расстелил его и предложил Марье прилечь. Сам примостился рядом, прижался к ней.
– Прислушайся.
Марья навострила уши. Ковёр подрагивал и пел. Тоненько звенели то ли сосульки, то ли хрустальные подвески – сотни, тысячи, сплетаясь в нежную мелодию. И вдруг Марья сама запела. Из её горла вырвалась витиеватая блюзовая трель, чистая, как родник. Она почувствовала невесомость. Обиды растворились. На сердце стало легко.
Она вскочила, побежала, делая балетные прыжки, закручиваясь в штопор, пританцовывая. Андрей ждал. Когда она, завершив круг, снова оказалась рядом, он ласково спросил:
– Полегчало?
– Ага.
– Закрой глаза.
Она послушалась.
– Открой.
Они снова сидели за свадебным столом. Веселина глянула на мать и радостно ахнула: та сияла. С аппетитом налегла на еду, подставляя тарелку под щедрые порции, которые накладывала царская рука.
– Андрей, спасибо тебе, что ты не оправдывался, а просто переключил меня, как трёхлетку, дал мне пережить, прочувствовать и отпустить, – шепнула она ему во время танца.
– Тебе спасибо за детскую отходчивость, милая моя трёхлетка...
Турбулентность по-царски
Атмосфера на свадьбе разрядилась.
– Может, домойчик? – спросил Андрей через пару часов.
– Я ещё платье недостаточно выгуляла. Веселине обещала. Да и Миодраг старался.
Андрей притянул её ближе, губы его оказались в полумиллиметре от её уха:
– На тебя пялится один тип. Неотрывно.
– Кто?
– Может, сама узнаешь?
– Где?!
– Справа. В багряной косоворотке.
Марья швырнула в ту сторону взгляд-молнию:
– Впервые вижу. Русич, раз в вышиванке.
– Ясно. Простой зритель, впервые узревший царицу. – Андрей ядовито ухмыльнулся. – Присмотрись-ка.
– Блин, да это же Романов! – Марья аж подпрыгнула. – Он что, помолодел лет на десять?!
– Так и есть. Подарок Зуши.
– А ты? – Марья окинула мужа оценивающим взглядом. – Отказался?
– Да. Не захотел щеголять личиком юнца.
– Так вы теперь по виду – ровесники! – засмеялась Марья. – Сколько у вас тут приятных сюрпризов! Прямо чудеса какие-то.
Она наконец наелась до отвала и рванула танцевать. И, как всегда, устроила турбулентность.
Её движения – взрыв, вихрь, безумие в лучшем смысле. Она взорвала зал, раскрепостила гостей, закрутила всех в этой бешеной турбулентности. Люди, которые минуту назад чинно сидели за столами, теперь отплясывали, как одержимые.
– Марья, в тебе есть что-то колдовское, – спокойно, но с восхищением прошептал ей на ухо Андрей. – Ты даже не стараешься, а все смотрят только на тебя. Забавно, ведь до твоего появления фокус был на мне.
– Выходит, я громоотвод, – засмеялась она, забрасывая руки ему на шею. – Ну и как ты жил без меня?
– Я такой же солдат Бога, как и ты. – Он притянул её ещё ближе. – Велели тебя не тревожить – я и не беспокоил. А теперь я снова твой муж.
Его васильковый глаза разгорелись и сверкали. Он не выдержал и спросил зачем-то:
– Про Романова хочешь последние сплетни?
– Не-а!
– Ты даже не рассмотрела, кто рядом с ним сидит?
– Нет. Сидит и сидит.
Марья вдруг притормозила и сделала серьёзное лицо:
– Может, по домам?
– В смысле?
– У меня – свой дом. У тебя – свой.
Андрей закатил глаза:
– Это ты сейчас ревнуешь, потому что рядом с Романовым кто-то сидит? Меня тебе мало, и его подавай? Пусть человек, наконец, своё счастье найдёт!
Марья залилась смехом, схватила его за руки:
– А давай плясать!
– Давай!
И они понеслись в вихре музыки, смеха и безумной энергии, оставляя за собой восторженные взгляды и завихрения счастья.
Продолжение следует.
Подпишись – и станет легче.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская