— А вдруг невестка не захочет разговаривать? — спрашивала сына в десятый раз Анна Петровна, ожидая созвона по видео связи.
— Захочет, — успокаивал Виктор, хотя сам не был в этом уверен.
Наконец он набрал номер. Гудки казались бесконечными. И вот — щелчок соединения.
— Алло? — голос Галины звучал бодро.
— Галя, привет. Это я.
— Привет. Что-то случилось?
На заднем плане слышалось младенческое покряхтывание.
— Галя, тут мама... Она хочет с тобой поговорить.
— О чем?
Виктор включил громкую связь и передал телефон матери, Анна Петровна прочистила горло.
— Галочка? Это я.
— Здравствуйте, Анна Петровна.
Сухо. Официально.
Мать занервничала и сжала телефон обеими руками.
— Галочка, я... Я хотела... — слова не шли. — Можно мне посмотреть на правнука?
Повисла пауза, наконец. Галя заговорила.
— Сейчас включу видео.
Экран ожил. Галина сидела в светлой комнате, на руках ее виднелся крошечный сверток. Рядом примостилась Марина.
— Бабуля? — Марина вгляделась в экран. — Папа?
— Привет, внучка, — Анна Петровна попыталась улыбнуться. — Покажи мне... Мишеньку.
Марина переглянулась с матерью, потом приблизила малыша к камере. Крошечное личико, сжатые кулачки, пушок светлых волос.
— Ой, — выдохнула Анна Петровна. — Какой же он... маленький. Красивый какой.
— Ему три месяца уже, — сказала Марина. — Весит пять килограммов.
— Богатырь, — мать смахнула слезу. — А глазки какого цвета?
— Голубые пока. Но могут поменяться.
— У Вити в детстве тоже голубые были, потом стали карие.
Разговор постепенно налаживался. Марина рассказывала про малыша, показывала, как он хватает ее за палец, как смешно морщится во сне. Анна Петровна жадно впитывала каждую деталь.
— А почему он плачет? — встревожилась она, когда малыш закряхтел.
— Есть хочет, — Марина взяла внука на руки. — Мы пока на связи останемся, ладно, но без видео?
— Галочка, — вдруг сказала Анна Петровна. — Я прошу у тебя прощения.
— За что, Анна Петровна?
— За все. За три года ада, который я тебе устроила. За придирки, за капризы, за то, что не ценила. Прости меня, если сможешь.
Виктор не переставал удивляться после отъезда жены. И сейчас снова не верил своим ушам. Мать, которая никогда не извинялась, которая всегда была права, просила прощения.
Галина тихо сказала:
— Я не держу зла, Анна Петровна. Просто очень устала.
— Знаю, деточка. Ты отдыхай там, с внуком будь. А мы тут... Мы с Витей справимся.
— Справитесь? Точно? — в голосе Галины звучало сомнение. — Не уверена я что -то...
Анна Петровна выпрямилась в кресле.
— А что мне, впервые, что ли? Я Витю с Людой одна подняла после смерти мужа. И сейчас справлюсь. Правда, сынок?
Виктор кивнул.
— Мама решила, что мы наймем помощницу, — сказал он, хотя на самом деле такой договоренности ещё не было.
— Правда? — Галина явно не поверила своим ушам.
— Да, — решительно сказала Анна Петровна. — Пусть приходит часа на три-четыре. Готовить там, убирать. А остальное мы сами.
Виктор выдохнул, ура, мать согласна.
— Галь, ты отдыхай спокойно. Мы правда справимся. И... прости меня тоже. За все.
В трубке повисло молчание.
— Ладно, нам пора. Марине на работу мужа собирать нужно.
— Галочка! — Анна Петровна снова завладела телефоном. — Можно мне иногда звонить? Смотреть на Мишеньку?
— Конечно, можно. Звоните.
— И фотографии пришлешь?
— Пришлю.
— И... приезжайте к нам. Все вместе. Когда малыш подрастет немного.
Галина улыбнулась — впервые за весь разговор.
— Обязательно приедем. Через месяц.
После того как связь прервалась, Анна Петровна сидела с закрытыми глазами, по щекам текли слезы.
— Мам?
— Я в порядке, — она открыла глаза. — Просто думаю. Столько времени потеряно.
— Еще не поздно все изменить. Я уже говорил это, но повторюсь.
— Надеюсь, — она попыталась встать, и Виктор подхватил ее под руку. — Так, давай завтракать. И найди мне телефон той Светы, которая раньше нам помогала, когда еще Галка работала. Помнишь, толстушка такая веселая?
— Помню. Но ты же ее выгнала.
— Ну глупая была, — спокойно сказала мать. — Позвоню, извинюсь. Может, вернется.
— А меня научишь кашу варить, — продолжала Анна Петровна, ковыляя на кухню. — По инструкции Галкиной. Мне стыдно, что ты вчера голодный ходил.
— Мам, не надо...
— Надо! — она уселась за стол. — Мне семьдесят восемь лет, а я веду себя как избалованная девчонка. Хватит! Буду учиться жить по-новому. Раз Галка три года меня терпела, то и я потерплю месяц твою стряпню.
***
Следующие дни прошли в странном, но приятном ажиотаже. Света, бывшая помощница, согласилась вернуться. Приходила она после обеда на четыре часа — готовила ужин и завтрак на следующий день, убирала, стирала.
На работе он честно объяснил ситуацию начальству. Михаил Сергеевич выслушал и неожиданно проявил понимание.
— У меня теща в прошлом году ногу сломала, — сказал он. — Жена три месяца к ней ездила. Я теперь знаю все способы приготовления диетического супа. Давай так, приезжаешь к девяти, в обед на два часа домой, и в пять можешь уходить. Но документы все вовремя, договорились? Не подводи меня.
— Договорились. Спасибо!
— И Семенов... наймите сиделку, а? Не надрывайтесь.
— Уже наняли.
Вечерами они с матерью смотрели сериалы, а перед сном обязательно звонили Гале — посмотреть на внука.
— Смотри, как улыбается! — восклицала Анна Петровна. — Точно меня узнал!
— Мам, ему три месяца. Он еще не различает лица на экране.
— Различает! — упрямилась она. — Вон как ручками машет! Это мне машет!
Галина терпеливо показывала малыша, рассказывала о его успехах — держит головку, переворачивается на живот, гулит.
— А что это за пятнышко у него на щечке? — тревожилась Анна Петровна.
— Родимое пятно. Маленькое совсем.
— Ой, надо же! У Вити тоже было, потом прошло. Это семейное!
После одного из таких разговоров мать вдруг сказала:
— Знаешь, Витя, а ведь я могла все это пропустить. Из-за своей дурости и гордыни.
— Обошлось же.
— Благодаря Гале. Она могла просто уехать и не отвечать на звонки. А она... Она дала мне шанс. Не заслужила я такую невестку.
— Нет, мам. Просто поздно это поняла.
— Лучше поздно, чем никогда, — философски заметила Анна Петровна.
🔔 делитесь своими историями 👈🏼(нажать на синие буквы)
поддержите канал лайком 👍🏼 или подпиской ✍🏼