Галина собирала чемодан, напевая песню. Последний раз она пела три года назад, когда еще работала бухгалтером в небольшой фирме и считала себя вполне счастливой женщиной. А потом к ним переехала свекровь.
Виктор стоял в дверях спальни и недоуменно наблюдал за женой. Летние платья аккуратно ложились в чемодан, следом отправились босоножки, косметичка, а на самый верх — любимая книга.
— Ты что, правда уезжаешь? — спросил Виктор.
— Ага, на целый месяц, — улыбнулась Галина, застегивая молнию.
— Но как же мама?
— У тебя есть инструкции. Все расписано по часам.
Виктор подошел ближе, словно только сейчас осознавая серьезность происходящего.
— Галя, это же несерьезно. Мама привыкла к тебе, к твоей готовке. Она же специальную диету соблюдает!
Галина достала из шкафа легкий кардиган и положила его в сумку. Движения были спокойными. Она словно не слышала тревоги в голосе мужа.
— На кухонном столе лежит папка. Там все рецепты, время приема лекарств, список продуктов, которые нужно покупать. В морозилке заготовки на первую неделю.
— Но я же работаю! У меня совещания, встречи!
Галина наконец подняла на него взгляд. В карих глазах плясали смешинки.
— Странно. Когда я три года назад сказала то же самое, ты ответил, что женщина должна уметь совмещать. Твоя мама так всю жизнь делала — и дом вела, и сына растила, и работала.
Виктор растерянно провел рукой по волосам. Седина в висках стала заметнее за последние годы, морщины углубились. Руководитель отдела крупной строительной компании привык решать сложные вопросы, но сейчас чувствовал себя первоклассником перед строгой учительницей.
— Это другое дело, — пробормотал он.
— Чем другое? — Галина присела на край кровати, поправляя подол платья. — Тем, что теперь тебе придется это делать?
Из коридора донесся требовательный голос:
— Витенька! Где моя Галочка? Уже девять часов, а завтрака до сих пор нет!
— Иду, мама! — крикнул Виктор и умоляюще посмотрел на жену. — Ну что ты выдумала?
Галина встала, взяла чемодан и направилась к выходу из спальни.
— Постой! Ты хотя бы скажешь, куда едешь?
— К Марине, я же сказала. У нее родился сын, помнишь? Наш первый внук. Она попросила приехать помочь.
— Но почему целый месяц?
Галина остановилась в дверях, и в этот момент Виктор заметил, как изменилась его жена. Исчезли темные круги под глазами, разгладились морщинки у губ. Она словно помолодела на несколько лет за одно утро.
— Потому что я соскучилась по дочери. Хочу подержать на руках внука. И имею на это право.
***
В гостиной Анна Петровна восседала в своем любимом кресле — массивном, обитом бордовым бархатом. Увидев невестку с чемоданом, она нахмурилась.
— Галочка, ты куда это собралась? А кто готовить будет? У меня же диета!
— Виктор будет готовить, — спокойно ответила Галина, ставя чемодан у двери.
— Витя? — Анна Петровна рассмеялась, но смех вышел невеселым. — Он же ничего не умеет! Даже яичницу сжигает!
— Научится. Все инструкции я оставила.
Свекровь поднялась с кресла. Несмотря на возраст, держалась она прямо, а во взгляде светилась привычная властность.
— Это что за самодеятельность? Я не разрешаю!
Галина подошла к свекрови и мягко взяла ее за руки. Кожа была сухой, покрытой пигментными пятнами, но хватка все еще крепкой.
— Анна Петровна, я еду к дочери. У меня родился внук. Вы же сами всегда говорили, что родные — это святое.
— Я твоя главная родня! — воскликнула свекровь. — А не какой-то младенец, которого ты даже не видела!
— Вот именно поэтому я и еду.
Виктор стоял между двумя женщинами, не зная, на чью сторону встать. С одной — мать, которая его вырастила, с другой — жена, с которой прожил много лет.
— Мам, может, Галя съездит на недельку? — предложил он примирительно.
— На месяц, — уверенно сказала Галина.
— Витя, скажи ей! — Анна Петровна схватилась за сердце. — У меня давление поднимается!
Галина спокойно достала с полки тонометр и протянула мужу.
— Измерь маме давление. А я пока вызову такси.
Пока Виктор возился с манжетой, Галина набрала номер. Голос диспетчера звучал бодро:
— Здравствуйте!
— Мне нужна машина на Садовую, 14.
— Куда поедете?
— На вокзал.
Анна Петровна всхлипнула. Виктор растерянно смотрел на циферблат тонометра — сто тридцать на восемьдесят, вполне нормально для ее возраста.
— Галя, давай поговорим спокойно, — начал он. — Ты же знаешь, у меня работа…
— Мы три года говорили, — Галина убрала телефон в сумочку. — Помнишь, я просила нанять помощницу? Ты сказал, зачем тратиться. Просила купить посудомоечную машину. Ты сказал, руки не отвалятся. Говорила, что спина болит из -за грыжи, ты отвечал, что я преувеличиваю.
— Но я не знал, что все так серьезно!
— Потому что не хотел знать.
За окном раздался автомобильный сигнал. Галина взяла чемодан и направилась к двери.
— У тебя грыжа? — вдруг спросил Виктор.
Галина обернулась на пороге.
— Уже год как. Но ты же никогда не спрашивал, почему я хожу к врачу.
— Галочка! — Анна Петровна попыталась встать, но покачнулась. — Ты не можешь вот так взять и уехать! Кто мне компрессы делать будет, уколы?
— Виктор. Он у вас способный мальчик, справится.
Дверь за Галиной закрылась с тихим щелчком. Виктор немного помедлил и бросился к окну. Внизу водитель уже укладывал чемодан в багажник, а его жена садилась на заднее сиденье. Она подняла голову, их взгляды встретились. Галина помахала рукой и улыбнулась. Той самой улыбкой, которую он помнил с молодости, озорной и немного дерзкой.
Машина тронулась с места.
— Витя! — голос матери вернул его к реальности. — Я есть хочу! И лекарства в десять принимать!
Виктор посмотрел на часы — половина десятого. В животе предательски заурчало, он тоже не завтракал. На кухонном столе действительно лежала толстая папка с надписью «Инструкции». Он открыл первую страницу.
«Подъем Анны Петровны. Измерение давления и сахара. Запись в журнал (лежит в ящике стола)».
Виктор взглянул на часы. Так, это он уже почти сделал.
«Гигиенические процедуры. Помочь принять душ (обязательно постелить резиновый коврик!)».
Господи, а с этим что делать?
«Завтрак. Овсяная каша на воде без соли, с ложкой меда. Рецепт».
Виктор ужаснулся. Подробная инструкция занимала целый лист. Промыть крупу, залить холодной водой, довести до кипения, убавить огонь...
— Витя! Я умираю от голода!
Он метнулся к плите. В шкафчике нашлась овсянка, в холодильнике — мед. Вроде бы ничего сложного. Насыпал крупу в кастрюлю, залил водой на глазок, поставил на огонь.
Телефон зазвонил в самый неподходящий момент.
— Виктор Павлович? — голос секретарши звучал встревоженно. — Вы придете? Через полчаса совещание по проекту торгового центра.
— Я... Я задержусь.
— Но там будут инвесторы!
Виктор почувствовал запах гари. Каша...
— Перенесите на час, — бросил он и выключил телефон.
Кастрюля шипела, источая едкий дым. Овсянка превратилась в обугленную массу, намертво прилипшую ко дну. Виктор поковырял ложкой.
— Витенька! Что там горит?
Пришлось начинать сначала. На этот раз он не отходил от плиты, помешивая кашу и поглядывая на часы. Десять минут. Пятнадцать. Когда же она будет готова?
Телефон снова зазвонил — начальник.
— Семенов, ты где? Инвесторы уже приехали!
— Михаил Сергеевич, у меня форс-мажор. Семейные обстоятельства.
— Какие?! У нас контракт!
Каша снова пригорала, Виктор выключил газ, не договорив.
Получившееся блюдо больше напоминало клейстер с комками. Он добавил мед, размешал и понес в гостиную. Анна Петровна скептически посмотрела на тарелку.
— Что это?
— Овсяная каша.
— Это? — она ткнула ложкой в серую массу. — Галочка делает совсем не так! У нее каша нежная, воздушная, а это размазня какая-то!
— Ешь, что тебе дают, — огрызнулся Виктор, чувствуя, как нарастает раздражение.
— Как ты смеешь так разговаривать с матерью?! — Анна Петровна отодвинула тарелку. — Я это есть не буду!
— Мама, других вариантов нет.
— Позвони Гале! Пусть вернется!
— Она уехала. К внуку.
— К какому? — фыркнула свекровь. — Ее дело — обо мне заботиться! Я свекровь!
Виктор почувствовал, как в висках начинает пульсировать боль. На работе ждали инвесторы, мать устроила голодовку, а жена... Господи, у Гали действительно грыжа? Как он мог не знать?
Телефон разрывался от звонков. Секретарша, начальник, коллеги — все требовали его немедленного присутствия. А на часах уже десять — время лекарств.
Виктор вернулся на кухню, открыл папку на странице с медикаментами. Двенадцать препаратов с точным временем приема. Сердечные, от давления, витамины, препараты для суставов... Голова шла кругом.
В дверь позвонили.
— Витя! Открой! Это, наверное, Галочка вернулась! — обрадовалась мать.
Но за дверью стоял курьер из офиса с пакетом срочных документов.
— Михаил Сергеевич просил передать. Сказал, что ждет подписанные до обеда.
Виктор взял увесистую папку. Договоры, сметы, технические задания — минимум на три часа работы.
— Витенька! Мои лекарства!
Он метнулся к аптечке. Пока он разбирался с препаратами, мать продолжала причитать:
— Вот помру я, тогда узнаешь! Бросили старуху больную! Сын родной не может покормить!
— Мама, я стараюсь!
— Старался бы — не морил бы мать голодом!
К полудню Виктор чувствовал себя выжатым лимоном. Документы так и лежали неподписанными, мать отказалась от супа (слишком соленый), а спина взмокла от пота.
Звонок вырвал его из плена паники. Номер жены.
— Галя! — он схватил трубку как утопающий соломинку.
— Привет, — голос звучал спокойно, даже весело. — Как дела?
— Галя, я больше не могу! Возвращайся!
В трубке послышался детский плач и нежный женский голос:
— Сейчас, мой хороший, бабушка тебя возьмет.
— Виктор, у меня тут внук. Первый месяц самый важный.
— Но мама совсем извела меня!
— Странно. Три года она изводила меня, а ты говорил, что я преувеличиваю.
Удар был точным. Виктор замолчал, вспоминая все те разы, когда отмахивался от жалоб жены. «Не накручивай себя», «мама просто требовательная», «надо быть терпеливее»…
— Галя...
— Мне пора. Мишенька проснулся. Инструкции все в папке.
Короткие гудки.
— Витя! — голос матери звучал жалобно. — Я писать хочу!
И тут Виктор понял, что самое сложное только начинается. В инструкциях Галины был пункт: «Помощь в туалете — по необходимости, обязательно поддерживать, следить за равновесием».
Следующий час стал настоящим испытанием. Поддерживать мать, которая весила под восемьдесят килограммов, оказалось физически тяжело. А потом она захотела прилечь, нужно было помочь ей устроиться в кровати, поправить подушки, принести плед.
— Не так! — командовала Анна Петровна. — Подушку выше! Нет, ниже! Плед не тот! Мне нужен шерстяной!
К трем часам дня Виктор окончательно выбился из сил. Работа стояла, начальник грозил увольнением, а впереди еще ужин, вечерние лекарства и бог знает, что еще.
Телефон снова ожил — фотография от Галины. Она сидела в кресле-качалке, на руках — крошечный сверток в голубом конверте. Лицо жены светилось радостью. Подпись гласила: «Мишенька спит. Марина готовит обед. Я отдыхаю».
— Витя! — крик матери прервал размышления. — Что-то мне плохо! Сердце!
Он бросился в спальню. Анна Петровна театрально схватилась за грудь, но цвет лица был нормальным.
— Давление измерить?
— Да! И скорую вызови! Я умираю!
Тонометр показал сто сорок на девяносто, чуть повышенное, но не критично. Виктор дал матери привычное лекарство и сел рядом.
— Мам, может, все-таки попробуем справиться? Галя же как-то справлялась.
— Галя — женщина! — отрезала мать. — Это ее обязанность! А ты должен работать, деньги зарабатывать!
— Но она тоже работала. До того, как ты переехала.
— И правильно, что уволилась! Нечего женщине по конторам шляться!
Виктор прикрыл глаза. Вспомнил, как Галя плакала, когда пришлось оставить работу. Она любила свою бухгалтерию, коллектив, чувство независимости. Но мать требовала постоянного ухода, совмещать стало невозможно. И жена сдалась под натиском его уговоров.
— Это временно, — говорил он тогда. — Потом что-нибудь придумаем.
Три года прошло с того времени. 2 ЧАСТЬ РАССКАЗА 🔔