Все больше убеждаюсь в том, что родственники быстрее устают от того, что онкобольной проявляет борьбу со своим диагнозом и состоянием. Они готовы морально к его смерти. Все, они не видят в нем больше человека. Откуда я это знаю? Так у меня же тоже много родственников, друзей. И от многих я просто не ожидала предательства, лжи и желания избавить от меня. Были и такие, кто откровенно прощался со мной.
А недожавшись долгожданного явления (летального исхода) просто перестали со мной общаться.
Неоднократные походы в хоспис
О том, что большое количество родственников отправляют больного в больничный хоспис, я знала достаточно давно. Еще после диагностирования злокачественной опухоли у отца, мне приходилось посещать это место. Но не для того, чтобы его туда определить. Нет. Меня туда заводили поиски врача и медперсонала. Когда сама проходила курсы терапии, также неоднократно посещала это место. Но, опять-таки, в поисках нужного мне человека.
Я видела больных, которые просто плакали. Не от физического недомогания. А от того, что любимые и родные их выкинули (в их понимании). Вполне возможно, что у них был шанс на выздоровления. Я не врач и не могу этого сказать наверняка. Главное – действие второй половинки или ребенка, который подписал тебе приговор.
Я не верила своим глазам, что такое может быть. Ну, как родная дочь/сын может отправить родителя в такое место? Место, признанное последней точкой пребывания больного до погребения. Я была уверена: со мной такого никогда не случится.
Это что нужно сделать родителю, чтобы его туда отправить? Даже просто бросить его с рассказами «Ты взрослая – сама справишься»? В моей голове такое не укладывается. Потому что все мы можем ругаться между собой, обвинять в каких-то житейских проблемах. Но когда приходит беда в дом, а болезнь родственника именно беда, необходимо стать как единое целое. Этому меня учили с раннего детства, если не с младенчества.
«Никогда и никому не говори, что я жива»
Со мной в палате лежала женщина, которая также проходила курс облучения. Мы с ней хорошо общались: я писала, а она отвечала. Мне звонить, как вы сами понимаете, бесполезно, а вот на смс сына и матери я всегда отвечала. Моей соседке постоянно звонили. Больше звонков поступало от супруга, который привозил необходимое в больницу. Но также звонили дочери, которые (как оказалось) жили вообще в других странах.
Видно было, что младшая дочь, хоть и далеко от матери, но бегает по консультациям в своем городе. Она постоянно требовала фото ответов по анализам, неоднократно беседовала с лечащим врачом матери по телефону и очень хотела осуществить перевозку родительницы к себе поближе. Скажите, что это все достойно уважения.
А вот вторая дочь вела себя намного сдержаннее. Но лезть в душу не хочется и причины такого явления узнавать тоже. Ведь может характер у дочери такой или есть какая-то договоренность между детьми. Как говориться, чужая семья – потемки. Но ближе к концу курса лечения вся палата была в шоке от следующих слов: «Никогда и никому не признавайся, что я жива. Меньше осуждать будут!» Со слезами на глазах моя соседка вышла из палаты, а телефон бросила на кровать.
После возвращения, заваривания втихую от медсестры кофе, мы пошли прогуляться по вечерним дорожкам больницы. И тут признание: «Гал, представляешь, дочь меня бросила со словами «Ты должна сама справиться, не маленькая, а на меня этот негатив плохо влияет. Поэтому я не хочу с тобой общаться! Тем более каким-либо образом участвовать в лечении!»» Но даже после этого мать осталась матерью. Она дала совет ребенку, который сможет обезопасить его от осуждения окружающих. Ведь бросить ту, которой жизнью обязан – грех по всем законам, верованиям и представлениям.