Продолжение. Начало здесь
День седьмой. Солнечный зайчик
─ Знаете, девочки, ─ задумчиво проговорила Аня, расстилая постель, ─ Вот мы с вами знакомы всего неделю, а у меня ощущение, будто лет сто…
─ А у меня такое ощущение, что мне здесь очень хорошо и спокойно, ─ отозвалась Мила, гоняя шарики на телефоне.
─ Это лекарства с их накопительным эффектом накопились, ─ хохотнула Рита. ─ Мне тоже очень спокойно и уютно. В нашей мрачной палате №13.
─ Лекарства – это хорошо, ─ подтвердила Леся. ─ Но не стоит забывать о том, что мы сами себе создали дружескую и доброжелательную атмосферу. Спокойную. Знаете… А мне иногда кажется, что мы здесь все собрались не просто так. Для чего-то. И эти наши истории… Как будто мы ими помогаем друг другу избавиться от наших страхов.
Мила отложила телефон и посмотрела в окно:
─ Звучит, конечно, как бред, но мне кажется, что после выписки мне будет вас очень не хватать. И наших историй.
─ Так у нас еще целая неделя впереди! ─ обнадежила Рита и вдруг тихо ойкнула, увидев на стене солнечного зайчика, хотя солнце уже почти зашло. ─ И я знаю, о чем сегодня вам расскажу…
Родители Риту несомненно любили. Каждый по-своему. Мама была строгой, требовательной, считала, что ребенка хвалить можно только в самом крайнем, исключительном, случае. Чтобы не избаловать. Она никогда не обнимала дочку даже дома, не то, что при посторонних, всей душой презирая «телячьи нежности». Зато за дочку она всегда стояла горой, была готова даже драться за нее в случае необходимости и всегда, в любых конфликтах принимала ее сторону.
Также Рита не знала отказа в том, что сейчас называется красивым словом «саморазвитие»: танцы, театральный кружок, лепка, вязание, бисероплетение, баскетбол, бассейн, фигурное катание и гитара. Понятно, что это было не в один момент. Что-то Рита бросала через два-три месяца, чем-то занималась год или два, а что-то оставалось с ней надолго. И мама никогда не ругала ее за брошенные занятия, считая, что ребенок должен попробовать и сам понять, нужно ли ему это или нет. Интересно ли, справляется ли он. Ведь это хобби, а хобби, в первую очередь должно приносить удовольствие.
А благодаря папе девочка не чувствовала себя недолюбленным ребенком.
─ Это мальчиков надо воспитывать, ─ часто повторял папа, ─ А девочек просто любить.
И он покупал Рите красивые игрушки и нарядные платья. Водил ее в зоопарк, в Планетарий и в городок аттракционов. Он не пропустил ни одного утренника в детском саду и ни одного праздничного концерта в школе. До одиннадцатого класса он провожал ее в школу 1 сентября, а вечером покупал торт: чтобы не так горько было грызть гранит науки. Он возил Риту на соревнования и громче всех в зале хлопал на постановках театрального кружка.
─ Ты мой солнечный зайчик! ─ говорил он дочке, а та улыбалась и обнимала его за шею.
Если в любви родителей к ней самой Рита никогда не сомневалась, то задумываться о проблемах взаимоотношений родителей между собой, она начала гораздо позже, когда ей было лет двенадцать или тринадцать. Наверное, потому что папа и мама старались не ругаться при ней, откладывая выяснения отношений на поздний вечер, когда дочка уснет. Да и тогда ругались в полголоса.
В присутствии же Риты они позволяли себе только обмен колкостями, ехидные улыбки, пожимание плечами и обидные намеки. А еще… Еще они молчали. Иногда несколько часов, а иногда и несколько дней, делая исключение лишь для Риты.
Время шло, взаимное недовольство копилось, ссоры стали вспыхивать гораздо чаще и уже при Рите. А причины могли быть самыми пустяковыми…
Папа мыл посуду и вытер руки кухонным полотенцем, предназначенным для посуды – скандал. Мама сделала омлет с сыром вместо глазуньи – ругань. Маму стало раздражать, как папа ест яблоки – слишком громко, а папа сердился, как мама ставит чистые тарелки в сушку – слишком звонко.
Периоды взаимных обид и молчания становились все длиннее. Рита пыталась поговорить с родителями, объяснить, что так нельзя. Они семья. Они любят друг друга и ее, Риту, а она очень любит их обоих. Ведь если они не остановятся, все может закончиться очень плохо.
Родители ее не слышали. Не желали слышать. Когда же она пыталась помирить их во время ссоры или хотя бы убедить поговорить друг с другом спокойно, они срывались уже на ней. Сами разберемся. Не лезь. Это наша жизнь. Мала еще.
Рита уходила плакать в свою комнату. Она очень боялась, что родители скоро разведутся. Они уже практически не могли спокойно разговаривать, только на повышенных тонах.
В тот хмурый осенний день родители поругались снова. Рита не знала, с чего все началось на этот раз, потому что по субботам у нее были занятия в театральном кружке, и она вернулась домой только около четырех часов дня.
Папа и мама в разнобой поздоровались с ней, даже не выглядывая из своей комнаты, а потом снова что-то раздраженно забубнили друг другу.
Рита прошла на кухню и поставила чайник на плиту.
─ Будете чай? ─ крикнула она родителям.
─ Нет.
─ Пей сама.
Понятно. Настроение испортилось окончательно. Рита, прихватив чашку с чаем, которого уже не хотелось, отправилась в свою комнату: подружка дала ей на выходные книгу про приключения Анжелики, маркизы ангелов. Вот ее-то она сейчас и почитает. Лучше уж мысленно оказаться во Франции времен Людовика Четырнадцатого, чем слушать это «бу-бу-бу» из соседней комнаты. Однако, прежде, чем ей удалось погрузиться в мир книги, раздался возмущенный голос папы:
─ Я больше так не могу!
И почти сразу по коридору протопали его шагу, и громко хлопнула дверь кухни. Ну да, все верно. Последний месяц он предпочитал просто покидать поле боя именно так. А потом папа долго сидел на кухонной табуретке и молча смотрел в окно.
Тем временем из родительской комнаты донеслись звуки знакомой музыки и голоса актеров - началась очередная серия мексиканского сериала, который мама просто обожала, старалась не пропускать ни одной серии, а за утренним чаем с удовольствием обсуждала с коллегами страдания главной героини. Да уж, теперь целый час ее ничто не отвлечет от экрана. Даже цунами или ураган. Рита вздохнула, допила чай и снова принялась за чтение.
Она не знала, сколько времени прошло. Судя по количеству прочитанных страниц и всхлипываниям мексиканской красавицы – чуть меньше часа. На улице смеркалось. Но что же ее отвлекло от книги?.. Рита не сразу сообразила. И только когда на страницу снова прыгнул солнечный зайчик – поняла.
─ Что? ─ она подняла голову и огляделась.
Солнца на улице не было, а зайчик никуда не делся. Он попрыгал по книге, потом по столу, а потом вдруг переместился на стену, которая отделяла комнату Риты от кухни. Кухня… Зайчик…
─ Папа!!! ─ закричала Рита не своим голосом, вскочила, опрокинув стул и ринулась на кухню.
…Рита несколько раз судорожно вздохнула, видимо, рассказ дался ей тяжелее, чем она ожидала.
─ У папы тогда случился инсульт, ─ тихо проговорила она. ─ Он упал на пол и потерял сознание… Не мог на помощь позвать… Счастье, что мы его сразу обнаружили. Счастье, что скорая приехала очень быстро для того времени… Он прожил потом еще больше десяти лет, полностью восстановился. И с мамой они сразу как-то перестали ругаться… да… Его спасло чудо…
─ И маленький солнечный зайчик, ─ задумчиво проговорила Леся.