Volkssturmgewehr появился в условиях крайней деградации военного и политического положения Третьего рейха осенью 1944 года. Провозглашённый в рамках создания отрядов «Фольксштурма» — массовой мобилизации пожилых мужчин, подростков и партийных активистов — этот проект стал реакцией на отчаянную попытку компенсировать дефицит живой силы и вооружения. В то время как армейское командование с сомнением относилось к инициативе, партийные структуры требовали оружие максимально дешёвое, простое в производстве и пригодное для вооружения сотен тысяч необученных новобранцев. Так был создан Volkssturmgewehr — примитивный полуавтомат, собранный из 39 деталей, отражающий не только упадок промышленности, но и общее состояние государства, находящегося на грани краха.
Инженер Карл Барнитцке из фирмы Gustloff-Werke не столько создавал новое, сколько стремился выжать максимум из минимума. В основу Volkssturmgewehr был положен патрон 7,92×33 мм Kurz — тот самый, что использовался в штурмовых винтовках StG 44. Принцип работы — газоотводная задержка отката: четыре отверстия у дульного среза направляли пороховые газы, замедляя движение затвора. На чертежах это выглядело рационально и изящно. На практике — реализация оборачивалась низким качеством сварки, искривлёнными стволами и прикладами из непросушенной древесины. В послевоенном докладе советской армейской экспертизы Volkssturmgewehr был охарактеризован как «интересное оружие, демонстрирующее глубину деградации, при которой техника всё ещё способна выполнять боевую функцию».
Volkssturmgewehr производился в условиях разрухи — в подвалах и полуразрушенных мастерских Саксонии. Вместо фрезеровки применялась штамповка, вместо клёпки — грубая сварка. Ствол намертво вваривался в ствольную коробку, затвор помещался в неразборный цилиндр, а прицел был зафиксирован на 100 метров — большего и не требовалось. Это было не армейское, а «политическое» оружие: без маркировок Waffenamt, без контроля со стороны вермахта, но под полным управлением партийных структур и гауляйтеров. За каждый экземпляр Gustloff-Werke получала оплату в стремительно обесценивающихся рейхсмарках.
На полигоне в Абердине Volkssturmgewehr продемонстрировал слабые эксплуатационные качества. Без патронов он весил 4,8 кг — заметно тяжелее, чем StG 44. При стрельбе из трёх магазинов (90 выстрелов) произошло семь задержек: пороховой нагар быстро забивал газовые отверстия. При стрельбе от бедра пламя из вентиляционных портов в затворе било вверх, обжигая лицо стрелка.
Но подлинное чудо заключалось не в надёжности — а в самом факте, что это оружие вообще функционировало. В условиях тотальной войны, под бомбёжками, без станков, квалифицированных рабочих и централизованного снабжения Gustloff смог выпустить около 10 000 этих «жизнеспособных уродцев». Даже компания Erma попыталась создать ещё более примитивный вариант — магазинный карабин под тот же патрон Kurz, лишённый автоматики вовсе. Ещё беднее, ещё безысходнее.
История Volkssturmgewehr отражает степень деградации промышленного, организационного и политического устройства Германии в финале войны. Эта винтовка — не столько техническое решение, сколько материализация отчаяния, перевод его в металл и дерево. В ней отсутствует инженерный замысел как последовательная система — есть только усилие выдать продукт в условиях распада. Упрощение конструкции, отсутствие стандартов, политический контроль вместо военного — всё это говорит не о тактической необходимости, а об исчезновении самого понятия нормальности в производстве оружия.