Глава 1
Встав у окна, она увидела, как из подъезда вышла худенькая девушка в тёмной куртке, с рюкзаком за плечами. Девушка быстро огляделась (слишком быстро и нервно, отметила про себя Анастасия Петровна) и пошла к остановке, опустив голову. "Лиза, значит... Что ты скрываешь, девочка?"
***
Анастасия Петровна стояла у окна своей квартиры на пятом этаже, привычно держа в ладонях горячую кружку – чай с бергамотом, терпко-ароматный, как ей нравился, расточал изумительный запах по всей комнате. Во дворе, несмотря на ранний час, уже разыгрывался ветер, теребя листву тополей. Как всегда, ранним утром она наблюдала за этим спектаклем природы – свет только-только появлялся, дворники лениво подметали дорожки, а где-то вдалеке хлопала дверь первого подъезда.
Это был её ритуал. Неписаный закон. В это время тишина кажется особенной: город еще не проснулся, а она уже на ногах и, можно сказать, при деле. Каждый новый день начинался так – она подходила к окну, делала глоток чая и оглядывала свой маленький мир с высоты пятого этажа. В этих мгновениях все казалось понятным и простым. Всё... кроме теней у подъезда.
Столько времени на пенсии, а профессиональная привычка фиксировать всё, что происходит вокруг, никуда не делась.
— И куда девать эти тридцать пять лет опыта? — пробормотала она, поправляя безупречно уложенную седую прядь. — Тридцать пять лет в следственном комитете, четыреста двадцать раскрытых дел, и вдруг — пустота.
Пустота заполнялась как могла: бальзамины на подоконнике требовали внимания, соседка Тамара Сергеевна звала на скандинавскую ходьбу, а лавочка у подъезда превратилась в место политических дебатов, где Анастасия Петровна неожиданно обнаруживала, что аналитический ум следователя прекрасно работает и в сфере геополитики.
Допив чай с неизменным бутербродом с маслом, сыром и, конечно, колбасой, она открыла форточку. Во дворе Василий, молодой дворник с неизменными наушниками, метал гневные взгляды на компанию подростков, сидящих на качелях. Анастасия Петровна мгновенно отметила для себя их позы, одежду, характер движений — старые профессиональные привычки умирают трудно.
— Василий Андреевич! — окликнула его Анастасия Петровна. — Поднимитесь ко мне, пожалуйста, жалюзи заклинило!
Уже через пять минут Василий стоял в её квартире, смущённо вытирая ноги о коврик.
— Да что вы, Анастасия Петровна, не стоило беспокоиться, — парень неловко улыбнулся, принимая чашку с кофе. — Я бы и так зашёл, вы же просили полку повесить.
— Присядь, Василий, — сказала она тоном, который когда-то заставлял нервничать даже матёрых преступников. — Что за мрачные взгляды на двор? Опять эти мальчишки?
Василий вздохнул и опустился на краешек стула.
— Уверен, что это они пакостят. У Марьи Степановны с третьего этажа серёжки пропали, у Игоря Семёновича — коллекционные монеты. А вчера Надежда Ивановна из сорок пятой квартиры прибежала — кошелёк из сумки вытащили, пока она мусор выносила!
Анастасия Петровна нахмурилась. Тридцать пять лет в следственном отделе научили её одному: совпадений не бывает. Но она все же скептически улыбнулась:
— Что же Надежда мусор выносит с кошельком?
Василий только пожал плечами.
— Интересно... А полиция что?
— Да что полиция! — махнул рукой Василий. — Участковый заходил, поговорил и ушёл. Сказал, мелочь, заявление, конечно, примем, но шансов мало.
"Типичный случай, — подумала Анастасия Петровна. — Мелкие кражи, никто разбираться не будет, загрузка у отделов и так высокая".
В дверь позвонили. На пороге стояла Тамара Сергеевна, готовая к утреннему походу — в спортивном костюме ядовито-розового цвета и с палками для скандинавской ходьбы наперевес.
— Настя, ты идёшь? — и, заметив Василия, многозначительно подняла бровь. — Ох, прости, ты занята...
— Проходи, Тамара, — Анастасия Петровна посторонилась. — Василий рассказывает про кражи в нашем доме. Ты слышала?
— Кто ж не слышал! — Тамара Сергеевна опустилась в кресло. — У Веры Николаевны из шестьдесят второй золотой крестик пропал. Она в слезах весь день вчера была — память о матери. И знаешь, что я думаю? Это всё началось, когда эта новенькая въехала, в тридцать девятую квартиру.
— Какая новенькая? — Анастасия Петровна моментально переключилась в режим допроса.
— Ну, эта, тихоня, — Тамара сделала большие глаза. — Худенькая такая, всё время в наушниках, глаза прячет. Говорят, квартиру снимает. Имя какое-то странное... Лиза, кажется.
— И что с того? — Анастасия Петровна пожала плечами, хотя мысленно уже начала выстраивать версии. — Молодая девушка, работает, наверное, целыми днями.
— А ты заметила, что она всегда уходит и приходит в разное время? — Тамара Сергеевна многозначительно подняла палец. — Никакого расписания! То в семь утра уйдёт, то в полдень. И ночью шум из её квартиры слышен.
Василий допил кофе и поставил чашку.
— Я тоже не доверяю ей. Слишком тихая. А тихони — они же... — он не закончил фразу, но сделал выразительный жест рукой.
Анастасия Петровна мысленно вздохнула. За годы работы она видела, как легко люди находят козла отпущения.
— Послушайте. У нас нет никаких доказательств против этой девушки, — произнесла она тоном, который использовала на совещаниях. — Только домыслы и странный график. Это не улики, это предрассудки.
Тамара фыркнула:
— Настя, ты, может, и была главным следователем в городе, но иногда нужно просто чувствовать людей! А я своим чутьём за милю вижу, когда человек что-то скрывает!
Когда Тамара и Василий ушли, Анастасия Петровна достала из ящика стола небольшой блокнот — привычка записывать наблюдения осталась с первых дней работы. "Мелкие кражи. Нерегулярные. Разные предметы: украшения, деньги, ценности. Начались примерно...", — она задумалась, вспоминая разговоры у подъезда, — "...три недели назад".
Встав у окна, она увидела, как из подъезда вышла худенькая девушка в тёмной куртке, с рюкзаком за плечами. Девушка быстро огляделась (слишком быстро и нервно, отметила про себя Анастасия Петровна) и пошла к остановке, опустив голову. "Лиза, значит... Что ты скрываешь, девочка?"
Вечером, возвращаясь из магазина, она услышала громкие голоса у подъезда. Марья Степановна, размахивая руками, что-то доказывала пожилому мужчине в форме — видимо, участковому.
— Это немыслимо! В советское время такого не было! — восклицала женщина. — Я требую найти вора!
Анастасия Петровна замедлила шаг, оценивая обстановку. Участковый выглядел усталым и равнодушным — она знала этот взгляд слишком хорошо.
— У кого на этот раз? — спросила она, подходя ближе.
— У Светланы Михайловны из двадцатой! — воскликнула Марья Степановна. — Серебряный подстаканник, представляешь? Семейная реликвия!
Участковый — немолодой мужчина с залысинами — терпеливо записывал что-то в блокнот.
— Гражданочка, мы примем все меры, но пока рекомендую вам просто быть бдительнее. Закрывайте двери...
— Двери! — перебила его Марья Степановна. — Да у нас домофон не работает три дня! Туда кто хочешь зайдёт! А ЖЭК только обещает...
Анастасия Петровна поднялась на свой этаж и вдруг остановилась у квартиры номер 39. Дверь была приоткрыта, и из неё доносились приглушённые звуки. Что-то упало, послышался сдавленный возглас. Профессиональное чутьё мгновенно активировалось. Она бесшумно приблизилась к двери и прислушалась, затем решительно постучала.
— Кто там? — напряжённый голос.
— Соседка, с пятого этажа, — отозвалась Анастасия Петровна спокойно, как когда-то говорила с испуганными свидетелями. — У вас всё в порядке?
Дверь открылась шире, и в проёме показалась та самая Лиза — совсем юная, с огромными испуганными глазами и растрёпанными тёмными волосами. Расширенные зрачки, нервные движения рук — старший следователь мгновенно заметила все признаки страха.
— Всё... нормально, — девушка нервно теребила рукав свитера. — Я просто... упала книжная полка.
Через приоткрытую дверь Анастасия Петровна увидела разбросанные вещи, словно кто-то искал что-то в спешке. Не обыск, отметила она профессионально. Скорее, поспешные сборы или... паника?
— У вас был кто-то в квартире? — спросила она напрямик, взглядом профессионала сканируя помещение за спиной девушки.
Глаза девушки расширились ещё больше.
— Нет! То есть... я просто неуклюжая, — она попыталась улыбнуться, но вышло жалко. — Спасибо за беспокойство.
И закрыла дверь.
Возвращаясь к себе, Анастасия Петровна чувствовала знакомый азарт, который не испытывала с момента выхода на пенсию. Дома она достала из шкафа старую записную книжку с телефонами коллег.
— Шестьдесят лет, — усмехнулась она своему отражению в зеркале. — А говорят, в нашем возрасте уже пора вязать носки и кормить голубей.
Она открыла блокнот и решительно записала: "Дело о кражах в доме №17. День первый". Отложив ручку, Анастасия Петровна посмотрела на свою старую фотографию в форме следователя, которая стояла на полке.
— Знаешь что, Настя, — сказала она сама себе, — пенсия — это не конец службы. Это просто другой участок.
Она не подозревала, что маленькие кражи — лишь верхушка айсберга, и то, что ждёт её впереди, перевернёт не только её размеренную жизнь, но и жизнь всего дома.
Далее Глава 2: