«Мамочка, а почему папина машина здесь?» — Ксюша дёрнула Веронику за руку, указывая на знакомый серебристый кроссовер, припаркованный у калитки соседней дачи.
Вероника почувствовала, как сердце ухнуло куда-то вниз, а потом забилось так часто, что стало трудно дышать.
Она присела на корточки перед дочкой, стараясь унять дрожь в голосе:
— Солнышко, это не папина машина. У папы такая же, но он же в командировке, помнишь, в Новосибирске?
Ксюша наморщила носик — точь-в-точь как делал Игорь, когда сомневался:
— Нет, мам, это папина. Смотри, вон наклейка с Лунтиком, которую я ему приклеила.
И правда, на заднем стекле красовалась яркая наклейка с мультяшным героем. Вероника купила её месяц назад на заправке, когда они всей семьёй ездили на дачу к её маме. Ксюша тогда закатила истерику, требуя Лунтика, и Игорь, как всегда, не смог ей отказать.
— Пусть клеит, что страшного! — махнул он рукой, хотя обычно трясся над своей машиной, как над хрустальной вазой.
— Может, папа вернулся раньше и решил нас удивить? — И в её голосе звучала такая надежда, что у Вероники защипало в глазах.
Она поднялась, отряхнула колени от дорожной пыли и взяла дочку за руку.
— Пойдём к бабушке, а потом разберёмся.
Но ноги словно приросли к земле. Соседняя дача принадлежала Светлане Аркадьевне — вдове-профессорше, которая последние годы жила в Италии у дочери и наведывалась в Россию раз в год, максимум.
Дом стоял закрытый, заросший диким виноградом, с облупившейся краской на ставнях. И вдруг — машина Игоря у калитки, а из приоткрытого окна второго этажа доносились голоса.
— Мам, пойдём же! — Ксюша потянула её к калитке, но Вероника мягко остановила дочку:
— Знаешь что? Давай сначала зайдём к бабушке, оставим вещи, а потом я схожу проверю.
Вдруг это и правда не папина машина? Она понимала, что врёт, но не могла тащить ребёнка на… На что? Что её муж делает в чужом доме, когда должен быть за три тысячи километров отсюда — на конференции по кибербезопасности?
Мамина дача была через два участка. Пока они шли по пыльной дороге, Вероника лихорадочно соображала.
Игорь уехал три дня назад, показывал ей билеты, программу конференции, даже фотографию из аэропорта прислал. Вчера вечером звонил, жаловался на скучные доклады и невкусную еду в гостинице. Голос был усталый, сонный, разница во времени, говорил — замучила. А она ещё пожалела его, бедненького, предложила по скайпу Ксюшу показать.
Он отказался: интернет плохой, картинка тормозит.
— Бабушка! — Ксюша бросилась к фигуре в цветастом халате, уже маячившей возле крыльца.
Елена Павловна, мама Вероники, в свои 65 выглядела максимум на 50 — крашеная блондинка с идеальным маникюром и макияжем даже на даче.
— Ксюшенька, солнце моё! — Она подхватила внучку на руки, закружила.
— А где мой красавец-зять? Что-то вы поздновато…
Вероника выдавила улыбку.
— Игорь в командировке. Мы на электричке добирались, потом на автобусе… Знаешь, как в пятницу вечером…
Мама окинула её внимательным взглядом. От Елены Павловны, бывшего следователя прокуратуры, сложно было что-то скрыть, но спрашивать при ребёнке не стала — только брови чуть приподняла.
Пока Ксюша с восторгом исследовала бабушкины владения — новые качели, надувной бассейн, клетку с кроликами — Вероника помогала маме накрывать на стол на веранде.
— Ты какая-то дёрганная, — заметила Елена Павловна, расставляя тарелки.
— Устала просто. Неделя тяжёлая была…
— А что у тебя с Игорем?
Вероника чуть не выронила салатник.
— В смысле? Всё нормально.
— Вероника…
Елена Павловна назвала её по имени — что случалось только в крайних случаях.
— Я тебя рожала, растила и воспитывала. Думаешь, не вижу, когда моя дочь на грани нервного срыва?
— Мам, правда, всё хорошо. Просто… — Вероника замялась. Рассказать? Но что именно? Что видела машину мужа? А вдруг она ошиблась? Вдруг это другая машина, просто похожая? Мало ли серебристых кроссоверов с наклейками… — Просто появились кое-какие сложности на работе. Потом расскажу, ладно?
Елена Павловна прищурилась, но кивнула:
— Как скажешь. Но ты же знаешь, я всегда готова выслушать и помочь, если надо.
За ужином Ксюша без умолку болтала про детский сад, про своего друга Тёму, который подарил ей жука в спичечном коробке, про воспитательницу Анну Сергеевну, которая разрешила быть на утреннике снежинкой-королевой. Вероника машинально кивала, улыбалась, но мысли были далеко.
Из головы не шла картинка: машина Игоря у чужого дома. Может, он одолжил её кому-то? Но он никогда никому не давал свою «ласточку», даже ей доверял с неохотой... Может, продал и не сказал? Тоже бред. Он души в ней не чаял, все выходные проводил в гараже, натирая до блеска.
— Мамочка, можно я посмотрю мультики? — Ксюша доела бабушкин фирменный яблочный пирог и теперь смотрела умоляющими глазами.
— Полчасика, — разрешила Вероника.
Елена Павловна увела внучку в дом, где в гостиной стоял большой телевизор. Вероника осталась на веранде, машинально собирая со стола посуду. В голове крутился один и тот же вопрос: что делать? Пойти проверить? А если там действительно Игорь… и не один? Сердце снова забилось как сумасшедшее.
— Я прогуляюсь немного, — сказала она маме, вернувшейся на веранду. — Уже темнеет.
— Мам, ну что со мной случится в дачном посёлке? Пойду до пруда и обратно, проветрюсь, — быстро добавила она, чувствуя почти детское оправдание за собой.
Елена Павловна кивнула:
— Только недолго. И телефон возьми!
Вероника вышла за калитку и решительно направилась в сторону дачи Светланы Аркадьевны. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели. Она уговаривала себя, что просто пройдет мимо, глянет — может, машины уже и нет. Но серебристый кроссовер стоял на том же месте. В доме горел свет — не только на втором этаже, но и на первом.
Из открытого окна доносилась музыка, что-то джазовое, чувственное. И голоса. Мужской, определённо Игорь — она бы узнала его смех из тысячи. И женский, молодой, звонкий, с характерным раскатистым «р». Вероника подошла ближе, стараясь ступать бесшумно: благо, под ногами была не гравийная дорожка, а заросшая травой тропинка вдоль забора.
Голоса стали различимы:
— Говорил же, что всё будет в шоколаде! Видишь, какой домик отхватили на выходные! — голос Игоря был довольным, расслабленным. Таким Вероника не слышала его уже давно.
— Ты гений, котик… А хозяйка точно не приедет? — женский голос звучал игриво.
— Да она в Италии загорает, я же проверял. А соседи все старпёры — после девяти спать ложатся, никто нас не потревожит.
Вероника почувствовала, что земля уходит из-под ног. Она ухватилась за штакетник забора, чтобы не упасть. В голове была пустота, белый шум. Только сердце стучало так громко, что казалось — его слышно на всю улицу.
— Игорёк, а твоя жена точно не заявится? Ты говорил, она к мамочке на дачу собиралась…
— Да они только завтра утром поедут! Я специально в ИКЕА задержался, чтобы ковер для Ксюшки не успеть купить… Вероника теперь сама поедет — раз я в командировке.
Женщина рассмеялась:
— Бедняжка. Наверное, места себе не находит без любимого муженька... Ещё бы! Она у меня домашняя, правильная. Работа — дом — ребёнок, и всё по кругу. Даже в салон красоты раз в полгода выбирается.
Вероника закусила губу, чтобы не закричать. Домашняя... Правильная... А то, что она полгода назад открыла свой небольшой бизнес — онлайн-школу английского для детей? Что встаёт в шесть утра, чтобы провести уроки с учениками из других часовых поясов? Что сама делает сайт, пишет программы, ведёт соцсети? Игорь всё это снисходительно называл "твои курсы", будто речь шла о вышивании крестиком. А про салон красоты... Когда ей туда ходить, если надо и ребёнка из сада забрать, и ужин приготовить, и с учениками позаниматься, и ещё миллион дел переделать?
— Зайка, ты чего замолчал? — женский голос стал ближе, видимо, они подошли к окну.
Вероника прижалась к забору, благо густые кусты сирени скрывали её от посторонних глаз.
— Да так, задумался... Знаешь, Ритуль, иногда мне кажется, что я живу двойной жизнью. Дома — примерный семьянин, на работе — ответственный сотрудник, а на самом деле…
— А на самом деле ты мой котик, который любит отрываться! — перебила его Рита.
Послышался звук поцелуя, и Веронике стало физически плохо.
Она попятилась, стараясь не шуметь. Надо уходить, пока её не заметили. Пока она ещё может сохранить хоть остатки достоинства. Но тут раздался треск — под ногой хрустнула сухая ветка.
— Ты слышал? — встревожился женский голос.
— Наверное, кошка. Тут их полно бродячих, — перепроверил Игорь. — Пойду гляну. Ритуль, не параной. Лучше иди сюда, я соскучился.
Вероника бегом бросилась прочь. Слёзы застилали глаза. Она спотыкалась, цеплялась за кусты, но упрямо шла вперёд. Только бы добраться до маминой дачи. Только бы Ксюша не увидела её в таком состоянии. У калитки она остановилась, вытерла лицо, постаралась выровнять дыхание. Надо взять себя в руки. Ради дочки.
— Ты быстро, — удивилась Елена Павловна, встретив её на пороге.
— До пруда не дошла, комары заели, — отговорилась Вероника.
Мама внимательно посмотрела на неё, но промолчала. Ксюша уже спала, растянувшись на диване в обнимку с плюшевым зайцем. Вероника осторожно подняла дочку, отнесла в спальню. Устроила в кроватке, поцеловала в макушку. Ксюша даже не проснулась — только причмокнула во сне и перевернулась на другой бок.
— Теперь рассказывай! — Елена Павловна ждала её на кухне с двумя чашками чая и коробкой шоколадных конфет, маминым средством от всех женских бед.
Вероника села напротив, обхватила чашку руками. Горячий чай обжигал пальцы, но эта боль была приятнее той, что разрывала сердце.
— Мам, а ты когда-нибудь сомневалась в папе?
Елена Павловна нахмурилась:
— В смысле, в твоём отце?.. Никогда. Он был кристально честным человеком. Иногда даже чересчур. — А что, Игорь?
Вероника кивнула, не в силах произнести вслух.
Мама тяжело вздохнула:
— Рассказывай всё по порядку.
И Вероника рассказала. Про машину, про голоса из окна, про "домашнюю и правильную"… Елена Павловна слушала молча, только поджимала губы всё сильнее.
— Сволочь! — наконец выдала она.
— Мам!
— А что, мам? — называю вещи своими именами. Ты уверена, что это был он?
— На сто процентов. Я же его голос знаю. И машину — Ксюша по наклейке узнала.
— И что теперь делать будешь?
Вероника пожала плечами:
— Не знаю. Честно, мам, не знаю. С одной стороны, хочется ворваться туда и устроить скандал… С другой… А что это изменит? И Ксюша... Как я ей скажу, что папа... — голос предательски дрогнул.
Елена Павловна накрыла ее руку своей.
- Не торопись с решениями. Переночуй. Утро вечера мудренее. А там посмотрим...
продолжение