Михаил ничего не понимал. Почему теща прислала им чье то письмо, причем не обычным способом, как присылают письма все люди, а в посылке.
Настя между тем начала его читать, прочитала несколько строчек про себя, потом остановилась, посмотрела на мужа, на свекровь и начала его читать снова, но уже вслух. После того, как мать рассказала все о своей семье, у Насти не было секретов от своих.
Письмо было от Виктора, брата Валентины, который много лет тому назад уехал в Москву и, можно сказать, отрекся от семьи.
- Слушайте, - объявила Настя и начала читать.
Письмо от Виктора
Здравствуйте, мои родные сестренка и племянница! Вы, конечно, удивитесь, когда получите мое письмо. Может даже и читать его не захотите. Но я прошу, прочтите мою исповедь до конца. Не могу я жить с таким камнем в душе.
Знаю, что нет мне прощения. Я и сам казню себя за то, что так поступил. Мама мне до сих пор снится. Вижу, как иду я к ней, протягиваю руки, а она отворачивается от меня и уходит.. Даже во сне я не могу с ней встретиться. Видно ждала она, что я приеду с ней проститься, да так и не дождалась. И не простила.
Я ведь приезжал в райцентр, а потом и до деревни доехал. Три года назад это было. Как же, начальство из Москвы приехало. Местные власти крутились передо мной, сделали все, что я просил. А просил разузнать все про одну семью. Вроде как по чьей то просьбе. И тут мне смелости не хватило признаться. Мне тут же про вас все доложили. Я ведь и подумать не мог, что мамы больше нет.
А как узнал про это, так и не решился зайти к вам в дом. Каюсь, побоялся, что выгонишь ты меня, Валентина, поганой метлой и больше на порог никогда не пустишь.
Но в деревню я все же приехал, мимо дома, уже только вашего, а не нашего. Надеялся, а вдруг да увижу кого. Потом на кладбище. Помнил, где баба Нюра лежит, подумал, что и мама где то рядышком. Хоть все изменилось там за столько лет, но все равно нашел сперва бабы Нюрину могилку, а потом и мамину.
Долго прощения у мамы просил. Да видно так и не простила она. Даже во сне не хочет меня обнять, как в детстве. Знаю, сам виноват.
Наука меня заманила, заставила всех вас бросить. Боялся, что припомнят отца, врага народа, зятя, который в плену был. Этот страх задурманил голову совсем. А я хотел учиться. Первое время туго пришлось. Жил впроголодь, пенсии, что мне платили, только на кусок хлеба хватало. Война ведь еще шла. Потом приноровился, Подрабатывать стал.
После института приняли меня на работу в организацию, в какую я и хотел попасть. Проверяли, как сквозь игольное ушко пролез туда. Серьезная организация. Все это время жил и боялся, что раскроется мой обман. Нет, лагерей я не боялся, боялся, что разлучат с любимой работой.
Я и сейчас там работаю. Пока не могу написать, что мы делаем, но совсем скоро весь мир узнает об этом. Когда это случится, ты, Валя, поймешь сразу.
Вскоре после института женился. Только тут наказание свыше видно было мне дано. Детей у нас не было. А потом жена другого себе нашла. Ушла от меня, как я в свое время от семьи своей ушел. Я ее не виню. Ей, как любой женщине хотелось, чтоб по дому детки бегали. В новой то семье их у нее уже двое. А я после так и не женился. Работа - вот моя отдушина.
Валя, прошу тебя, умоляю. Разреши приехать к тебе, встретиться, поговорить. Может чем то помочь тебе надо, ты напиши. Все, что в моих силах, я сделаю.
Только со временем понял, как это страшно остаться никому не нужным. И Настене если что надо, то пусть напишет. Он ведь не забыл, как она маленькая его тятей звала.
Дальше Настя не могла читать, Слезы покатились ручьем из глаз, Все буквы сливались в одну цепочку. Она проревелась, сходила к умывальнику умылась, только тогда смогла читать дальше. А дальше письмо уже заканчивалось. Виктор еще раз просил прощения и умолял, чтоб ему ответили.
- Вот ведь как жизнь то поворачивает, - задумчиво произнесла Марья. - По всему видно, что справно мужик живет, всего добился. А тоска то по семье гложет его. Вспомнил родню.
Настя ничего не ответила. Письмо было таким неожиданным, что трудно ей слету разобраться было. Про Виктора в доме никогда не говорили. И уж, конечно, Настя не помнила, как звала его тятей.
Но сейчас сердце сжималось от жалости к этому человеку, добровольно лишившему себя семьи. Представилось, как приходит он после работы домой, снимает с ноги свой протез, а может и не снимает. Раз работает в важной организации, то и протез у него должен быть соответствующий. Но все равно от этого не легче в пустой квартире.
Мишка сидел насупившись. Ну никак он не мог понять человека, который отрекся от семьи, от матери ради того, чтоб учиться в институте. Не укладывалось у него в голове, как это можно променять мать на учебу. Но и судить Виктора он не мог. Видно вправду важным делом занимается, что весь мир должен заговорить об этом. Хоть бы намекнул в письме, что они там делают такое секретное. Вот еще забота, теперь думаться будет.
В зыбке закряхтела, а потом заплакала Танюшка. Настя подскочила к ней, взяла на руки. Потом уселась на кровать кормить ее, а сама все что то ей рассказывала про бабушкины подарки, про шапочку да носочки, которые она связала. И пуху где то раздобыла. Кроликов то у них отродясь не было.
Письмо как то отошло на второй план. Настя забыла о нем до самого вечера. Только когда они улеглись с Мишкой спать, Настя заговорила.
- Я думаю, что надо Виктору ответить. Вот мама какая, ничего не написала, простила она его или нет. А мне нечего его прощать. Я и не помнила никогда его. Не знаю, отпишет мама ему или нет, а я напишу, и в гости сюда позову. Пусть приезжает. Ты ведь не будешь ругаться?
Мишка улыбнулся. С какой стати он будет ругаться. Это же Настин родной дядя. Не так уж много у нее родни. Он даже рад будет, если такой важный гость к ним приедет. У Мишки, всегда думающего далеко наперед, в голове пронеслось.
- Совсем неплохо иметь родню в Москве. Не увидишь как Танюшка вырастет, школу закончит, учиться куда то пойдет. Можно будет в Москве поступить. Виктор то, чай не против будет, чтоб Танюшка у него, пока учится, пожила.
Будущая студентка заворочалась в зыбке, собираясь разреветься. Мишка начал ногой потихоньку дергать за веревку, покачивая зыбку. Улыбнулся своим далеко идущим мыслям. Повернулся к Насте и рассказал ей.
- То то она разреветься хотела. Не хочет из деревни ни в какую Москву уезжать. - ответила Настя и оба рассмеялись счастливым смехом.
На другой день, проводив мужа и свекровь на работу и управившись с делами, Настя села писать ответ своему дяде. Писала она долго. Обдумывала каждое слово, каждое предложение. Пусть Виктор поймет, что она не заискивает перед ним, а просто хочет узнать поближе родственника. В конце своего письма Настя пригласила Виктора в Малые Ключи, в деревню, где она сейчас живет вместе с мужем и маленькой дочкой.
Расписалась, заодно и матери письмо написала. И ей отписала, что пригласила Виктора к себе в гости. Вот было бы хорошо, если бы он приехал и мать тоже. Встретились бы. И мать пусть не сердится на него. Молодой парень в ту пору был, горячий. Вот и наломал дров. Был бы постарше, может бы и не сделал так.
Как то вечером к Насте пришла Нина. После того, как она стала невольной свидетельницей тихого счастья подруги, Нина все никак не решалась сходить к ней, поздравить. Что ее удерживало, она и сама понять не могла. Иногда даже злилась на себя. Неужели она завидует Насте. Но ведь она искренне радуется за нее. Да и по натуре своей Нина никогда не была завистливой.
Настя обрадовалась приходу подруги.
- Нинка, что ты так долго не приходила. Я ведь целыми днями сижу одна с Танюшкой. Свекровь говорила, что ты приходила в тот день, когда мы домой приехали.
- Да я что то тут простыла что ли. Чихать начала. Вот и не шла. Думаю, заражу еще ребеночка. - придумала Нина отговорку.
Молодым женщинам было о чем поговорить. Настя рассказывала обо всем, что с ней было в больнице. А Нина все это впитывала как губка. Не с кем ей больше было говорить об этом. Нет ни матери, ни родни. Одна, как перст. А тут хоть подруга расскажет, что надо припасти, а без чего и обойтись можно.
Улучив момент, когда Мишка ушел во двор, а Марья что то делала на кухне, Настя осторожно спросила.
- А что, писатель то тебе письмецо не присылал?
Нина вспыхнула. Она даже думать не думала про него. Это ведь только в первый момент, как почувствовала, что понесла дите, она испугалась. Тогда она и себя винила и Александра Евгеньевича. Только потом до нее дошло, что это небеса сжалились над ней. Ведь надо такому быть, что всего за две ночи получилось счастье для нее.
- Нет, он и не напишет никогда. Там жена у него. Зачем я встревать буду. Даже если доведется встретиться, я не скажу, что ребенок его.
Нина вздохнула. Несмотря на такие слова, ей хотелось, чтоб вспомнил писатель про нее, Написал хотя бы несколько ласковых слов. От него бы не убыло. А ей так не хватает любви.