Ну и дела творятся... Я сидела листала инстаграм после работы, устала как собака – весь день бегала по клиентам с презентациями. И тут звонок. Папа.
— Лерочка, поздравляю с тридцатилетием!
— Спасибо, пап, — отвечаю я, уже предчувствуя подвох. Когда батя так радостно голос ставит, жди сюрпризов.
— У меня для тебя подарок особенный! Путевка в Турцию, пять звезд, все включено!
Я аж подпрыгнула на диване. Турция! Море, солнце, отдых... После этого ада на работе – самое то.
— Пап, ты серьезно? Это же... это дорого наверное...
— Для любимой дочки ничего не жалко! Завтра приезжай, все обсудим.
Короче, я была на седьмом небе. Представляете? Наконец-то смогу нормально отдохнуть, не считая каждую копейку. Работаю как проклятая, а отпуск последний раз когда был... даже не помню.
На следующий день примчалась к отцу. Живет он теперь в новой квартире – после развода с мамой съехал. Открывает дверь, а за ним... Людмила. Его новая пассия.
— Лерочка, заходи, заходи! — папа весь сияющий. — Людочка, знакомься, это моя дочка, о которой я столько рассказывал.
Людмила улыбается натянуто, руку протягивает:
— Очень приятно, Лера. Слышала много хорошего.
Ну да, конечно. Я-то знаю, что она обо мне думает. Когда папа с мамой развелся, эта тетка появилась буквально через месяц. Случайность? Не думаю.
Сидим за столом, папа чай разливает, печенье выставляет. Людмила молчит, только иногда батю поглаживает по руке. Фу, противно смотреть.
— Так вот, доченька, — начинает папа торжественно, — путевка действительно шикарная. Отель пять звезд, Анталья, все включено, массаж, бассейны...
— Звучит потрясающе! — перебиваю я. — Когда лететь?
— Четырнадцатого числа. На десять дней.
— Супер! А документы когда оформлять?
Тут папа как-то замялся, на Людмилу покосился:
— Ну, тут есть один нюанс...
О нет. Я уже чувствую, что сейчас будет что-то не то.
— Какой нюанс, пап?
— Путевка... она на двоих. И второе место... — он глубоко вздохнул, — для Людмилы.
Я как громом пораженная:
— То есть как это?! Мы втроем что ли полетим?
— Нет, Лерочка, — вмешивается Людмила своим сладким голоском, — твой папа хотел сделать тебе приятное, но путевки были только двухместные. Он подумал, что нам будет интересно вместе отдохнуть, познакомиться поближе...
Я сижу и не верю своим ушам. Это же надо такое придумать! Подарить путевку, но с условием, что я поеду с его новой женой!
— Пап, ты серьезно? — голос у меня дрожит от возмущения. — Это же мой подарок на день рождения!
— Лера, ну не злись, — папа виновато улыбается. — Людочка очень хорошая, вы подружитесь. И потом, одной же тебе скучно будет...
— Скучно?! Да я мечтала побыть одна! Почитать книжки, поплавать в тишине, никого не видеть!
Людмила вздыхает:
— Понимаю, что это неожиданно. Но может, стоит попробовать? Я не буду тебе мешать, у меня свои планы...
— Какие планы? — подозрительно спрашиваю я.
— Ну, спа-процедуры, йога на рассвете, экскурсии... Мы можем даже по отдельности все делать.
Я смотрю на папу, и мне становится его жалко. Он правда хотел сделать приятное, просто как всегда все перемудрил. А отказаться... путевка стоит наверное как моя зарплата за три месяца.
— И что, номер один на двоих? — уточняю я.
— Нет, конечно! — поспешно говорит папа. — Номера рядом, но отдельные.
Хоть что-то. Сижу, думаю. С одной стороны – море, солнце, отдых. С другой – эта Людмила рядом десять дней. Но может, и правда не так страшно? Мало ли, вдруг она нормальная, а я просто предвзято отношусь?
— Ладно, — говорю наконец, — согласна. Но с условиями.
— Какими? — оживляется папа.
— Первое – каждый отдыхает как хочет. Второе – никаких совместных ужинов по принуждению. Третье – если что-то пойдет не так, я улетаю домой раньше.
— Договорились! — Людмила протягивает руку для рукопожатия.
Пожимаю нехотя. Ну что ж, приключение так приключение.
До отлета оставалось две недели. Я купила новый купальник, летнее платье, крем от загара. Людмила звонила пару раз, предлагала скооперироваться с покупками, но я вежливо отказалась. Пока еще не готова к такой близости.
В аэропорт приехали отдельно. Людмила опоздала на полчаса, я уже нервничать начала – а вдруг рейс улетит без нас?
— Извини, пробки ужасные, — запыхавшись, подбегает она с чемоданом.
Выглядит прилично, надо признать. Джинсы, белая рубашка, волосы аккуратно собраны. Не та вульгарная тетка, какой я ее себе представляла.
В самолете сидели через проход. Я читала книжку, она смотрела фильм. Изредка обменивались парой слов о мелочах – чай-кофе, когда прилетим. Пока терпимо.
Отель оказался действительно шикарным. Пальмы, бассейны, море рядом. Номера дали на одном этаже, но в разных концах коридора. Разложили вещи, переоделись и встретились у бассейна.
— Ну что, как тебе? — спрашивает Людмила, натягивая широкополую шляпу.
— Красота, — признаю честно. — Папа постарался.
— Он очень тебя любит, знаешь. Постоянно о тебе рассказывает.
Это неожиданно. Я думала, она ревнует к его отношениям с дочкой.
— Правда?
— Конечно. Переживает, что вы редко видитесь. Боится, что ты его осуждаешь за развод.
Хм. А я и правда осуждаю. Хотя мама с папой и так уже лет пять как чужие люди были.
— Сложная тема, — говорю уклончиво.
— Понимаю. Я тоже разводилась. Знаю, каково это детям, даже взрослым.
Мы помолчали. Людмила заказала коктейль, я – минералку. Солнце пекло, народу у бассейна было немного – все-таки не сезон еще.
— Лера, — вдруг говорит она, — я не претендую на место твоей мамы. И не хочу разрушать ваши отношения с отцом.
— Хорошо, — отвечаю коротко.
— Просто... он одинокий. А мне тоже нужна поддержка. Мы подходим друг другу.
Я киваю. В принципе, логично. Папе уже за пятьдесят, маму он вряд ли вернет. А эта Людмила хотя бы адекватная, не какая-нибудь охотница за деньгами.
Первые дни прошли спокойно. Утром я шла на пляж рано, она вставала позже. Днем я читала под зонтиком, она ходила на процедуры. Вечером расходились по номерам или она шла на какие-то мероприятия отеля.
На четвертый день случилось неожиданное. Я подавилась косточкой от оливки в ресторане и начала задыхаться. Людмила моментально подскочила, стала хлопать по спине, потом обхватила сзади и резко надавила на диафрагму. Косточка вылетела.
— Ты как? — взволнованно спрашивает она, подавая воду.
— Нормально, спасибо, — хрипло отвечаю я. — Откуда ты знаешь эти приемы?
— Медсестрой работала раньше.
Вот это поворот. А я думала, она какая-нибудь менеджер по продажам или типа того.
— Серьезно?
— Двадцать лет в реанимации. Потом выгорела, ушла в частный центр косметологом.
Я смотрю на нее другими глазами. Значит, не просто папину подружку подцепила, а человек с профессией, с жизненным опытом.
— А как вы с папой познакомились?
— В больнице. Он маму свою навещал, она у нас лежала перед... перед тем как...
А, понятно. Бабушка ушла на тот свет полгода назад. Получается, папа познакомился с Людмилой еще тогда, но ничего не было между ними, пока мама жива была.
— Он очень переживал, — продолжает она. — Каждый день приходил, сидел рядом. А я его чаем поила, разговаривала. Он такой потерянный был...
Да, помню. Папа бабушку очень любил. Когда она ушла, он целый месяц как в тумане ходил.
— После похорон он пришел поблагодарить. Мы кофе попили, поговорили. А потом стали встречаться.
— И решили жить вместе?
— Не сразу. Я долго сомневалась. У него дочь взрослая, бывшая жена... Боялась, что не приму.
Честно говорит. Это нравится.
Вечером мы впервые поужинали вместе. Не по принуждению, а просто так получилось. Людмила оказалась неплохим собеседником – рассказывала смешные истории из больницы, расспрашивала про мою работу.
— А что, тяжело в рекламе? — спрашивает она, пробуя креветки.
— Бывает. Особенно когда клиенты не знают, чего хотят, но точно знают, чего не хотят.
Она смеется:
— Как пациенты! Болит все, а где именно – не скажут.
Мы болтали до позднего вечера. Оказалось, у нас много общего – любим те же фильмы, читаем похожие книги. И чувство юмора у нее неплохое.
На следующий день пошли на экскурсию вместе. В Памуккале. Красота неописуемая – белые террасы, горячие источники. Людмила фотографировала меня на фоне пейзажей, я ее. Как подружки.
— Знаешь, — говорит она, когда мы сидели в автобусе на обратном пути, — я боялась этой поездки.
— Почему?
— Думала, ты меня возненавидишь. Что весь отпуск испорчен будет.
— А я думала, что ты специально папу подговорила, чтобы со мной познакомиться поближе.
— Нет, это правда его идея была. Он так хотел, чтобы мы подружились...
— И что, подружились? — улыбаюсь я.
— Похоже на то.
Последние дни пролетели быстро. Мы загорали вместе, ходили по магазинам, болтали обо всем подряд. Людмила рассказывала про свою дочку – она живет в другом городе, работает учителем. Про бывшего мужа, который пил и поднимал руку. Про то, как боялась остаться одна на старости лет.
А я рассказывала про работу, про свои мечты, про то, что боюсь не успеть создать семью. Людмила слушала внимательно, не советовала, не поучала. Просто слушала.
В последний вечер мы сидели на террасе с вином и смотрели на море.
— Лера, — говорит она вдруг, — спасибо за эти дни.
— За что?
— За то, что дала шанс. Могла ведь весь отпуск дуться и игнорировать.
— Могла, — соглашаюсь я. — Но тогда папин подарок пропал бы зря.
— Не только подарок. Я обрела дочку.
У меня ком в горле встал. Никогда не думала, что скажу такое:
— А я... может быть, маму.
В самолете домой мы сидели рядом. Людмила показывала фотографии своей дочки, я – своих друзей. Планировали встречи, обсуждали, что подарить папе на день рождения.
— Он будет счастлив, когда узнает, что мы подружились, — говорит она.
— Еще как! Небось уже места себе не находит, ждет отчета.
И правда, папа встречал нас в аэропорту с букетами. Глаза блестели от любопытства:
— Ну что, девочки, как отдохнули?
— Отлично! — ответили мы хором и засмеялись.
Папа облегченно вздохнул:
— Слава богу. А то я всю неделю переживал...
Теперь мы с Людмилой встречаемся регулярно. Ходим в театр, по магазинам, просто болтаем по телефону. Она помогла мне разобраться с проблемным клиентом на работе – оказалось, у нее деловая хватка получше моей будет.
А недавно папа сделал ей предложение. Позвонил мне взволнованный:
— Лерочка, мы с Людочкой хотим пожениться. Ты не против?
— Папа, — говорю я, — если ты счастлив, то и я за тебя рада.
— А Людмила? Ты ее...?
— Люблю, пап. По-настоящему.
И это правда. Кто бы мог подумать, что подарок, который сначала показался мне издевательством, окажется лучшим, что случалось в моей жизни.