Глава 7. ч. 1. Кабульская пересылка
Насколько я смог осмотреться по пути от ворот до назначенного мне модуля, кабульская пересылка отличалась от ташкентской только количеством казарм, наличием складов и неистребимым запахом солдатской кухни. «Ничего, - думал я, сверяя номер очередного строения с бумажкой, - перелёт худо-бедно пережил, а на земле полегче будет. Главное, чтобы окна открывались. А то в нашем кубрике их почему-то гвоздями приколотили. Ну вот. Похоже, мой».
Войдя в модуль, я нисколько не расстроился из-за отсутствия дневального у тумбочки, потому что искомый номер оказался в прямой видимости. «Чему тут удивляться? Всё как обычно. Начальство у себя под носом бардак не замечает. Зачем ему? Требовать надо с тех, кто на переднем крае. Те, кто в тылу, как бы свои. С себя потребовать всё равно, что самого себя высечь», - осмотрев пустое помещение, я выбрал кровать со свёрнутым матрасом и, кое-как устроив постель, улёгся поверх одеяла. Усталость моментально взяла верх, и я снова оказался в одной кабине со старшим стрелком Серёгой Клубковым.
***
Наверное, моё состояние нельзя назвать сном, поскольку я одновременно находился на борту самолёта и присутствовал в кубрике. Странное раздвоение сначала забавляло, но потом начало тревожить. «Это ненормально. - Вполне осознанно пытался разобраться я в фантастической ситуации. – Сплю или не сплю? Серёга рядом. В этом нет сомнений. Тогда откуда взялись эти люди? Почему они так странно смотрят на меня? Может, я уже умер? Тогда почему мне так душно? Хватит бредить. Надо просто заставить себя открыть глаза, и всё прояснится. Как же я открою глаза, если они уже открыты? Я вижу людей, значит, уже проснулся. Попробую сжать кулак. Вдруг поможет?»
На всякий случай я сжал оба кулака, и кубрик сразу наполнился шумом, как будто кто-то до отказа повернул ручку громкости. Присев на кровати, я увидел стоящих у стола офицеров и прапорщиков, которые спорили, ничуть не смущаясь присутствием спящего человека. Все как один были одеты в повседневную форму, а незагорелые лица указывали на то, что они такие же откомандированные, как и я.
«Скорее всего, заменщиков и отпускников по разным модулям расселяют. Чтоб, афганцы страху на новичков не нагоняли. Так себе идейка. Всё равно общаются. Интересно, как долго соседи здесь кантуются?» - я снял галстук и посмотрел на часы, пытаясь сообразить, с чего начать знакомство. Спорщики вдруг замолчали, в помещении воцарилась тишина, а я так и не сумел подобрать подходящих к случаю слов.
- У тебя, наверное, до сих пор время московское? – Взял на себя инициативу капитан с артиллерийскими эмблемами на погонах. - Учти, здесь полтора часа разницы с Москвой. Не ошибись в расчётах.
- Было калининградское, но в Ташкенте перевёл. Так что не ошибусь. – Ответил я с вымученной улыбкой, мысленно поблагодарив артиллериста за помощь. – Собственно говоря, мне и считать особо нечего. Разве что часы до вылета.
Капитан безразлично пожал плечами, однако подошёл и присел на соседнюю кровать.
- У меня очень редкое имя. Игнат. Батя в честь казака Некрасова назвал. Соратника Кондратия Буланова. Чудил, конечно, но я не жалуюсь. – Начал он издалека. – Последние три года в Киевском округе командиром батареи служил, а теперь вот на замену в Герат добираюсь. Тебя как зовут?
Я назвался.
— Ну вот и познакомились. – Улыбнулся Игнат, пожимая мне руку. - Смотрю на тебя и всё понять не могу: фуражка чёрная, а эмблемы мотострелковые. Начфин? Угадал?
- Нет. Не угадал. Я командир мотострелковой роты. Танкисты по старинке пехотной называют. В танковый полк я по замене из Забайкалья попал. Теперь буду два года в кандагарской бригаде служить. Вот, собственно, вся моя биография.
В глазах артиллериста мелькнули сочувствие и растерянность. Точь-в-точь как у недавних попутчиков-майоров.
- Дааа. – С бывалым видом протянул Игнат. - Я слыхал, что в кандагарской бригаде командиры рот частенько в госпиталь «командируются». Так что ты там …
- Буду «там» осторожней. – Перебил я, не дожидаясь окончания напутственной фразы. – Ты не первый, кто мне это советует. Уже приходилось слышать.
- Тебя не учили не перебивать старших? – С обидой в голосе поинтересовался Игнат. – Что за дурацкая манера? Я, главное, от всей души, а ты сразу в штыки.
У моего нового товарища было такое расстроенное лицо, что я с трудом сдержал улыбку.
- Извини, Игнат. Ляпнул, не подумавши. С утра неважно себя чувствую. А тут ещё перелёт. Вернее, посадка в стиле пикирующего бомбардировщика.
- Да ладно тебе. – Засмущался капитан. - Проехали. Неважно, говоришь? – Озабоченно продолжил он. - То-то, я смотрю, видок у тебя как будто с бодуна. Голова сильно болит? Может, по пять капель? У тебя есть спиртное? А то мы с мужиками уже поиздержались. Четвёртые сутки здесь торчим.
- Нет. – С сожалением вздохнул я. - Не брал с собой в дорогу. Полковые афганцы отговорили. Дескать, с таможней проблемы могут возникнуть. Смеялись ещё. Мол, последний честный таможенник на баркасе подорвался.
— Это который, Верещагин? Про него, что ли?
- Про него.
- Ладно! – Прихлопнув ладонями по коленям, поднялся Игнат. - Ты давай отдыхай. Только разденься. Мы окна и дверь откроем, чтоб сквознячок был. Правда, комендант почему-то не разрешает, - загадочно усмехнулся капитан, - но я с ним как бы договорился. Теперь в наш модуль вообще носа не кажет. Ты, эта … холодно станет, одеялом укройся. Воды принести?
- Если можно.
- Тогда не засыпай, меня дождись. Я скоро …
Когда меня разбудил Игнат, мне показалось, что я проспал целую вечность.
- Сколько время? – Пробормотал я, с трудом поднимаясь с постели. -Долго спал?
- Ты не спал. – Категоричным тоном рубанул капитан. - Ты полчаса бредил. Вот что, родной. Это не дело. Одевайся. Я тебя в медпункт провожу. Долг долгом, но о здоровье тоже надо думать. Причём, головой а не задницей.
- Ни в какой медпункт я не пойду. – Решительно заявил я. – Хватит. В Ташкенте находился. Прилечу в Кандагар, доберусь до бригады, а там видно будет.
- Ты чо, братан? – Сердито вскинул брови Игнат. – Совсем ку-ку? Не хочешь о себе думать, так подумай о нас. Ты хоть знаешь, чем заболел?
- Нет.
— Вот видишь? – Почему-то обрадовался добровольный опекун. – А вдруг у тебя опасная инфекция? Ты что, не понимаешь, что всех нас перезаразишь? Короче. Хорош упираться, одевайся и вперёд на мины. А бригада от тебя никуда не денется. Отряд не заметит потери бойца.
- Извините, товарищи капитаны. – Старший прапорщик подошёл так тихо, что ни я, ни Игнат не сразу отреагировали на его обращение. - Мы тут с ребятами скинулись и рубли на чеки поменяли. Немного, правда, но на еду хватило. Вы ведь целый день ничего не ели. – Протянул он мне тарелку. – Разве это порядок? Таким макаром никогда не выздоровеешь. Угощайтесь, товарищ капитан. Тут сосисочки … консервированные, но выглядят аппетитно. Ветчинка. Тоже импортная. Югославская или чехословацкая, не разберёшь. Не по-русски написано.
- Спасибо. - Растроганно взглянул я на прапорщика. - Даже не знаю, как благодарить. Прости, но не смогу. Наверно, температура высокая. Тебя как зовут?
- Станислав. – Улыбнулся тот. - Можно просто Стас. Мне так даже больше нравится. Вы не отказывайтесь. Я на тумбочку поставлю и газетой от мух прикрою. Как полегчает, так и съедите. Без еды никуда.
- Хорошо. Только давай на «ты»? Ведь постарше меня будешь? Да и не на службе пока.
- Не возражаю. Я, пожалуй, лет на десять постарше.
- Видишь, какой у нас народ? – С нескромной гордостью взглянул на меня Игнат. – Последнюю рубашку готовы отдать. А ты говоришь: «Не пойду». Подымайся. Медпункт совсем рядышком. Как-нибудь дочапаем …
Предыдущая часть. https://dzen.ru/a/aJGlODXYOSnJ_SIz
Повести и рассказы «афганского» цикла Николая Шамрина, а также обе книги романа «Баловень» опубликованы на портале «Литрес.ру» https://www.litres.ru/