Крамеш изумлённо уставился на начальство:
-Они что, серьёзно так думали?
-Потрясающе! – выдохнул Крамеш. – А при чём тут изба и мы? И как они про вас узнали?
-Про нас узнали от птиц и решили нами воспользоваться, - усмехнулся Соколовский. – Когда я к ним прилетел, живойты сочли, что я им буду полезен, и что они могут меня заставить себе подчиниться и использовать по собственному усмотрению. Да-да, они, мягко говоря, не самые умные…
Тут Филиппу пришлось немного прерваться, потому что его подчинённого начал душить неудержимый хохот, а когда Крамеш немного успокоился, Сокол продолжил:
-Они решили про избу с ходу не говорить, а заставить меня тут порыскать, чтобы у них было больше времени на «обряды подчинения» - я ведь, почему-то, не обратил никакого внимания на их тайные пришепетывания и заговоры, а затребовал оплату за помощь – три крупных выползка – их иногда используют в зельях.
-А потом вы улетели, но прилетел я, - продолжил Крамеш. – Типа им на помощь.
-Именно! Они и тебе пошипели, кстати, и ты тоже на это никак не среагировал, зато начал активно разведывать обстановку, обнаружил избу, спас заезжего мужика, короче, начал мешать. Вот они и сочли, что ты довольно уже налетался, хватит с тебя. Сначала-то они тебя просто прогоняли, а под конец решили сделать так, чтобы ты уже никуда не делся отсюда, и наслали вот таких красавцев.
Филипп тряхнул «вязанку», словно она ничего не весила.
-Осторожно! – крикнул Крамеш, увидев, как одна гребенчатая морда поднимается и дотягивается до руки Финиста, облаченной в кольчужную перчатку.
-Не волнуйся, эту кольчугу никто не прокусит, а даже если и прокусит – отравится сам, - усмехнулся Сокол, ловко сшибая взбодрившегося ловкача «узелковой» плёткой из его же главы рода.
-А… а что вы с ними собираетесь делать?
-Посмотрим, - расплывчато ответил Соколовский. – Пока не решил. Очень мне хочется получить мои выползки, не дожидаясь линьки… Так сказать, в штрафном порядке. Но я ещё думаю, так что это неточно.
Судя по всему, живойты соображали медленно – дошло до них не сразу, но когда они наконец-то поняли, о чём говорил этот самый странный тип, то вся охапка змей, включая «верёвочку», начала издавать неожиданно жалобный свист и пощёлкивание.
-Молчать! – рявкнул Соколовский. – Достали, твaри тyпыe! Это ж надо было додуматься, творить такую непроходимую чушь, да ещё пытаться вмешивать в свои игры кого-то, о ком вы ничего толком не знаете, кроме того, что он сильный и может очень многое!
Тут они добрались до машины, Сокол швырнул свою ношу на землю, немилосердно прижав охапку ногой, и полез в багажник.
-А! Вот он. Крамеш, достань брезент и разверни его. Да, так хорошо.
Когда приличный кусок брезента был растянут на земле, Соколовский швырнул в его центр «охапку» живойтов и поднял брезентовые края, свёл их вместе и крепко-накрепко связал верёвкой, сделав этакую змеекотомочку.
-А этого куда? – уточнил Крамеш, кивнув на «узелок на память», который абсолютно безуспешно пытался куда-то уползти.
Начало первой книги серии "По эту сторону" ТУТ
Начало второй книги серии "По эту сторону" ТУТ
Начало третьей книги серии "По эту сторону" ТУТ
Начало четвёртой книги серии "По эту сторону" ТУТ
Начало пятой книги серии "По эту сторону" ТУТ
Все остальные книги и книжные серии есть в НАВИГАЦИИ ПО КАНАЛУ. ССЫЛКА ТУТ.
Ссылки на книги автора можно найти ТУТ
Все фото к публикациям взяты из сети интернет для иллюстрации.
-С собой возьму – надо проверить, как там поживают мои цветы феникса.
-Сокол, но ведь им рано ещё цвести…
-Конечно, пока было рано. Они и не зацветут, если эти тварюшки им не помогут. Ладно, оставайся тут, а я полетел…
Соколовский подвесил брезентовую котомочку на сосновый сук, полностью лишив змей возможности как-то выбраться, а сам упал на землю, встряхнулся, резко увеличившись в размерах, подхватил главу живойтов в когти и улетел с такой скоростью, что за ним качнулись верхушки елей.
Крамеш сполз по машинному крылу на землю, закинул голову, посмотрел вверх, туда, где через ветки деревьев виднелось небо, а потом достал смартфон, включил его и обнаружил кучу сообщений от Врана и Татьяны.
-Рано ещё им звонить… - мысли были медленные и ленивые, - Наверное, надо подождать!
Тут брякнуло очередное сообщение от Тани, и Крамеш, перехватив телефон поудобнее, отправил вызов:
-Прривет! Всё хоррошо! Сокол рразбиррается с живойтами.
-А ты как? Как себя чувствуешь? – волновалась Татьяна.
-Норрмально! Честное слово, уже всё отлично. Только что летал за Соколовским. Не перреживай!
Нерадостным было у Крамеша детство, что и говорить, юность и того хуже, а вот сейчас он наслаждался неожиданным, но таким нужным ощущением крыла, которое его прикрывает даже на расстоянии, тепла, которое отгонит любой холод, слушал голос, который мог достать его даже из темноты и лютого страха.
И ведь ничего такого она не говорила, а Крамеш словно живой водой напился.
-Ты там осторожнее, пожалуйста, ладно? – Таня от облегчения прямо-таки осела на диване, откинувшись на спинку. – Мы тут за тебя очень волнуемся!
-Я постарраюсь! – пообещал счастливый Бескрайнов, сообразив, что он ужасно голоден, что Сокол наверняка тоже давненько не ел, и хорошо бы что-нибудь этакое приготовить.
Пока он собирал дрова для костра и прилаживал котелок над огнём, на поляне, где рос необычный кустарник, происходило лихорадочное движение массы змей – они всё быстрее и быстрее кружились вокруг зарослей, а потом проныривали внутрь кустов, свивались там в клубки, развивались, снова кружили.
Соколовский бестрепетно наблюдал за этим, время от времени что-то спрашивая у узелкового главы. Тот отвечал покорно, уже не сопротивляясь и не пытаясь что-то доказывать – понял, что бесполезно.
Потом Филипп принюхался, одобрительно кивнул и строго велев змеям не прекращать движения, прихватил главу и отправился назад. Вoйна – вoйной, живойты – живойтами, а еда в жизни должна присутствовать если не по расписанию, то хотя бы более-менее регулярно.
На костре уютно булькал котелок, распространяя упоительные запахи, у костра сидел исключительно довольный жизнью Крамеш, слабо шевелилась на суку котомочка – короче, жизнь удалась!
-Кашеваришь? – одобрительно кивнул Соколовский, возвращаясь в людской облик и подвешивая «узелок» на еловую ветку неподалёку. – Это правильно! – констатировал он, получив от подчиненного ложку и миску с кашей и тушенкой.
Тут Крамеш наморщил лоб и выдал:
-Я извиниться хотел!
-Это по какому поводу? – Соколовский ел, и ему было хорошо.
-Я вас на «ты» вчеррра назвал. По-моему, целых два ррраза, - покаялся Бескрайнов.
Для ворона, воспитанного в жестких рамках родовых правил, это и в самом деле было серьёзным нарушением. Дед бы за это выпoрoл кнутом только так и невзирая на состояние самого Крамеша.
Cоколовский, всё это прекрасно понимающий, хмыкнул:
-Проехали, ты был под ядом, едва выжил. Так что не страшно.
-Спасибо! – Крамеш вообще-то редко это говорил кому-то кроме Татьяны.
-На здоровье, - усмехнулся Филипп, который покосился на «узелок», извивающийся хвостом, чтобы как-то соскользнуть с ветки, и повысив голос, сказал:
-Если кто-то так ничего и не понял, придётся вернуться к вопросу о выползках. Можно начать с САМОГО крупного змея в роду!
Хвостошевеления разом прекратились, котомочка тоже замерла, и только ветер осмеливался её шевелить.
-А можно спросить? – начал Крамеш.