И верно.
Смеркалось. Солнце скрылось, и по саду расползлись вечерние тени. Ветер отсырел, потянуло свежестью и влажной прохладой. Кот давно ушёл со стола и спал в одном из кресел, в гнезде из подушек и пледа.
Я тоже завернулась в плед и сбросила кроссовки. Забралась в кресло с ногами и укутала ступни. Довершила картину «Я в домике!» обнятой подушкой и приготовилась слушать дальше.
А тётушка не торопилась. Аккуратно разлила по большим кружкам чай – запахло лимоном и мятой. Убрала со стола лишнюю посуду и унесла в дом. Надела свитер, уселась в кресло и накинула на колени плед. И руки делали – а взгляд рассеянный, нездешний.
– На чём я остановилась? – она взяла свою кружку и откинулась на спинку кресла.
– Пока Лёнька с Николаем Петровичем опыты ставили и следственные действия с мукой проводили, ты ни к кому не обращалась? – спросила я осторожно, вспомнив о местном городском экстрасенсе.
Тётя Вера хмыкнула в кружку, сделала пару глотков и отозвалась:
– Угадала. Обращалась. Мне Люся, перекрестившись, сразу сказала: мол, давай-ка ты, Веруня, к батюшке сначала. Дескать, говорила я тебе, что старые дома, где было много смертей, дрянь всякую порождают или притягивают, предлагала освятить, но ты ж... учёный. Бегом к батюшке, а после – к Степаниде. Она ж общается с этими, неупокоенными. Что-нибудь посоветует. А после неё – опять к батюшке. Чтоб грех на душу не брать.
Я удивлённо подняла брови. Вот уж не думала, что Люся – современная блондинка во всех смыслах этого слова, щеголяющая в мини-юбках и на таких шпильках, что смотреть страшно, – такая верующая...
– Я тоже удивилась, – тётушка улыбнулась. – Но решила... Хуже-то не будет. Позвонила Степаниде, записалась на приём и вечером, закрыв музей, отправилась на сеанс. Взяла с собой на всякий случай пару кленовых листьев и фотографию. Лёнька как раз днём забегал и принёс фото – брал его в контору отсканировать, чтобы в архивах поискать.
Я мелкими глотками пила горячий терпкий чай, вспоминая Степаниду.
Совершенно неприметная личность. Встретишь на улице – нипочём не поймёшь, что это экстрасенс и спирит. В летах, полновата, никаких украшений, косметики или косынок. Строгий пучок, строгие платья, строгие туфли. Со стороны скорее на учительницу походила. Очень, кстати, в городе уважаемую. Ибо попусту не болтала, сглазы на всех подряд не находила и про проклятья вслед не кричала. Но что-то... колдовское в ней ощущалось, да. Мимо пройдёшь – как глянет... Ух.
– Ты, наверно, не знаешь, но мы со Степанидой в школе учились вместе – в параллельных классах. И, Ариш, что удивительно, она никогда не была... странной. Не такой, как все. Обычный ребёнок – обычная девочка. Очень прилежная, воспитанная, из хорошей семьи. Откуда в ней что-то взялось... Она экономический вуз окончила, замуж вышла, бухгалтером долго работала, трёх дочек родила и воспитала, сейчас с внучками возится. Тихая, размеренная, обывательская жизнь. Наверно, поэтому ей и верили – и за помощью обращались. Потому что она такая же, как мы. Но с талантом. Кто-то в театре играет, кто-то музыку пишет... а она с мёртвыми общается.
Я кивнула. Да, пожалуй, что-то в этом есть... правильное.
– Степанида встретила меня очень душевно – чай, плюшки, и никаких черепов или свечей. Это, кстати, не псевдоним – это настоящее имя. Между делом она объяснила, что дар ей бабка передала по наследству ещё в детском возрасте. А прежде научила быть как все, ничем себя не выдавать. Чтобы ведьме хорошо понимать людей, их проблемы и беды, надо быть как они. И жить обычной человеческой жизнью. И даром не зарабатывать. Только помогать. Это всё же не обычное... пение или рисование.
Я снова кивнула. Сходить, что ли... Просто из любопытства.
– Мы долго беседовали по-приятельски – общие знакомые, общие воспоминания да кто кого видел. Как всегда. Очень, знаешь, правильная тактика: я расслабилась и выложила всё как на духу. От кленовых листьев и фото до Лёнькиного опроса несостоявшихся очевидцев.
Я невольно выпрямилась.
– Степанида посмотрела на фотографию и однозначно сказала: мёртв. Но с ней на контакт не пойдёт, потому что хочет поговорить со мной с глазу на глаз, без свидетелей. А вещи, добавила, в подвале найдёшь. Украденные. И на самом-то деле он ничего не воровал – просто переложил в другое место. Чтобы я поискала. И нашла. И не только вещи.
Я сглотнула. Так что же, случится встреча?..
– Я уточнила, не родственник ли он мне, не умирал ли в музее? Там же, Ариш, никто не умирал. Мои предки кто в войнах или революциях сгинул, кто – в ссылках, кто – в больницах, а кто – просто далеко от дома. Но музей столько заброшенным стоял, что... мало ли. И лицо на фото мне отчего-то знакомым показалось, будто встречались. А Степанида твёрдо ответила: нет, и не родственник, и не умирал. Но в музей не раз заглядывал. И знакомым совсем не кажется – мы встречались.
Поставив пустую кружку на стол, я нервно взялась за «хворост». Тётя Вера встала и подлила мне чаю.
– Мы ещё поговорили о всяком-разном, от школы до призраков. И она проводила меня с наставлением не бояться. Ни в коем случае. Хотел бы навредить – давно бы навредил. И спросила, можно ли ей прийти и осмотреться. Я, конечно, согласилась.
– А что батюшка?
– Удивительно понимающим оказался. Выслушал, благословил и добавил, что всякой мятущейся душе помогать надобно, даже если это уже... только душа. Тем более душа верующая. Видимо, серьёзное что-то беспокоит. И тоже наказал не бояться.
– И в гости тоже собрался? – я невольно улыбнулась.
– Да я давно его пригласить собиралась, – со вздохом призналась тётушка. – У меня есть в запаснике несколько старинных икон, но никак не соберусь красный угол оформить да пригласить батюшку, чтобы освятил... Пообещала себе, что разберусь со странностями – и сделаю. Перво-наперво.
Я снова захрустела «хворостом». Несмотря на неспешность рассказа и тётушкино спокойствие, сгладившее кульминацию (потустороннее явилось, а живые очевидцы его профукали, ничего необычного не заметив! И кабы не Кеша...), я кожей ощущала: развязка близка. Факты собраны, пропавшие вещи, можно сказать, найдены, вор – тоже...
Поесть не помешает.
– Степанида заглянула на следующее же, утро, за час до открытия. Для галочки, как мне показалось, осмотрела музей, а потом спросила, где подвал и не спускалась ли я туда. А я… – тётушка запнулась и явно покраснела. – Я ответила, что нет. И ни за что не пойду туда одна ночью. И вроде не в том возрасте, чтобы в глупости верить и бояться каких-то привидений и подвалов... Но я боялась. И того, и другого.
А я бы... пошла. Да, наверняка.
– Тогда Степанида улыбнулась и заметила, что зря боюсь. И идти придётся именно так – одной. Ночью. Сразу после полуночи. И спокойно попросила ключи от подвала, чтобы проверить свои видения. Я, Ариш, знаешь, давно никого так не ждала, как экстрасенса из подвала... Вспоминаю теперь – и даже смешно, так переживала... А тогда страшно было. Но Степанида вернулась быстро и довольная. Подтвердила, что вещи находятся в тринадцатой слева комнате. И я его – в смысле, неучтенца, – увижу. И пообщаться смогу. Явится.
– А если бы украденное кто-то другой днём забрал? – уточнила я с любопытством. – Тот же Лёнька?
Тётя Вера пожала плечами и призналась:
– Я об этом не подумала. Вбила себе в голову, что надо... Надо. И о находке Степаниды никому не сказала. Николай продолжал отсматривать видео и опознавать посетителей, Лёнька – носиться по городу и опрашивать очевидцев, а у меня в голове единственной мыслью-занозой засело: надо собраться и сходить. Этой же ночью.
– Перед смертью не надышишься, – я кивнула, с уважением посмотрев на тётушку. – Особенно если знаешь и веришь.
– Вера... – она странно улыбнулась. – Это был самый сложный момент, Ариш. Один из самых сложных – примирить в себе учёного, который верит лишь логически связанным и достоверным фактам, и обычного человека, который хочет верить в чудеса и мистику... особенно когда им находятся логичные и подтверждённые доказательства.
Тётушка мелкими глотками допила остывший чай и задумчиво произнесла:
– Когда вечером я морально собиралась спуститься в подвал... То «я», которое доктор исторических наук, укоряло: ты же, мол, взрослая, образованная и умная женщина, а вдруг собралась верить в каких-то призраков, общаться с какими-то духами... И наверняка есть объяснения, как неучтенец проникал в музей, как воровал вещи, как спрятал их в запертом подвале, почему его никто из свидетелей не заметил и не запомнил... Есть, уверяла я себя. Должны быть. Если что-то не находится, значит, ты плохо ищешь.
Она помолчала, рассеянно посмотрела мимо меня и тихо продолжила:
– Но я – обычный человек, который просто любит историю и искусство, шептал: ты же знаешь, ничто не появляется на пустом месте, и вера в потустороннее – тоже. Девяносто девять и девять десятых процента историй будет фантазией и ложью, но одна сотая процента – правдой. Той, что породила древнюю веру в мир мёртвых и призраков. И в исторической науке таких легенд, необъяснимых с точки зрения логики, полно.
– Призраки и драгоценности? – предположила я, обняв подушку.
– О да! – тётушка оживилась. – Ещё начинающим экскурсоводом я заметила, как по-разному реагируют слушатели на исторические факты и легенды. Когда рассказываешь реальную историю ожерелья – кто сделал, из чего, для кого, через чьи руки прошло, – люди слушают, но по глазам видно, что больше из уважения. А когда упоминается мистика – оно долго считалось утерянным, но однажды безлунной ночью умерший прадед явился и указал на тайник... – у людей сразу глаза загораются, интерес просыпается, и вопросы потом так и сыплются. Я специально собирала легенды о призраках, чтобы разнообразить экскурсии. Но никогда по-настоящему в них не верила.
...пока сама не столкнулась, прозвучало в паузе недосказанное.
– И проверить не хотелось? – я улыбнулась. – Ни разу?
Она поёжилась, подтянула сползший плед, опустила глаза:
– Если честно... нет. А если ещё честнее... немного. Побеседовать с очевидцем. Но самой этим очевидцем мне быть не хотелось.
– Но ты всё же им стала? И встретилась с неучтенцем?
Тётя Вера подняла голову.
Давно стемнело, и лишь слабый серебристый свет единственного фонаря над кухонным крыльцом озарял сад. В призрачном сумраке тётушкино лицо показалось совсем белым, а глаза – огромными, чёрными, глубокими и загадочными... как тот самый спуск в подвал.
– Да, Ариш, – ответила она хрипловато. – Да.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
«Последнее дело», Дарья Гущина
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
