— Эй, Грачевская, ходят слухи, что твоя мать сбежала к любовнику, бросив тебя с отцом. Это правда?
Наглое лицо Рябининой было прямо перед Ксюшей. Девочке показалось, что шум в школьном коридоре на секунду стих. Одноклассницы с любопытством уставились на Ксюшу.
— Это не касается таких, как ты! — резко ответила она, покраснела и отвернулась к подруге.
Девочки начали перешептываться, поглядывая в её сторону. Вообще Ксюша ладила почти со всеми (кроме противной Рябининой, которая всегда находила способ её задеть), и сейчас она почувствовала не только предательство, но и какую-то стадную жестокость. Нахмурившись, она повернулась к большому окну. Школьный двор медленно оттаивал под слабым апрельским солнцем.
— Так это правда, Ксюх? — осторожно спросила Арина, дотронувшись до её руки. — Только не злись, я никому не расскажу, ты же меня знаешь.
От искреннего участия в её голосе у Ксюши сразу навернулись слёзы.
— Да. Она нас бросила. Просто ушла! И я никогда ей этого не прощу.
— А твой папа что говорит?
— Когда я ему рассказала, он сначала сидел рядом, как будто окаменел, как огромный валун. Он же у меня такой массивный, тяжёлый. И, кажется, думать ему так же трудно, как и управлять своим телом. А потом вдруг говорит: «А зачем она нам вообще нужна? Мы что, маленькие? Раз мы ей не нужны, то и она нам тоже не особо важна!»
Арина не нашлась что ответить на такие слова, лишь фыркнула.
Оглушительный звонок на урок не дал Ксюше окончательно расплакаться. Контрольная по физике. Нужно собраться и взять себя в руки, потому что даже без душевных переживаний этот предмет давался ей с трудом. Но даже во время контрольной маленькие молоточки в голове у Ксюши выбивали безжалостно: "мама ушла, уехала, бросила..."
Она не испытывала большего унижения, чем в тот день, когда это случилось. Мама уже собралась, а Ксюша рухнула на пороге, вцепилась в материны ноги, вырывала дорожную сумку и захлёбывалась рыданиями, умоляя, умоляя, умоляя… На её неумело подкрашенном подростковом лице тушь расплывалась чёрными потоками, тени смешались в грязные пятна, а мокрые от слёз волосы прилипли к щекам.
— Ксюша, хватит! Ты уже не ребёнок, зачем тебе мать? Ну скажи, зачем?!
Мать грубо подхватила её и поставила на ноги. «Вырастет доступной. Слишком наивная, слишком доверчивая», — с досадой подумала она, бросая взгляд на простодушное, бледное лицо дочери.
— Ты мне нужна, не уезжай!.. — Ксюша скользкими пальцами вцепилась в мамины локти. — Я больше не буду гулять допоздна, буду послушной, хорошей! И с Пашкой я не буду гулять — ты же его ненавидишь! Я вообще ни с кем больше встречаться не буду!
Она драматично ломала руки перед холодной, подтянутой блондинкой - мамой. Вдруг её осенило:
— Хочешь, я сама сварю макароны? Ты же не любишь готовить… Я у Арины ела суп с колбасой — такой вкусный, мам! Я тебе приготовлю! И кофе в постель! Ты же всегда об этом мечтала! Я всё сделаю, только не уезжай! Каждое утро — свежий кофе!
Мать глубоко вдохнула спёртый воздух прихожей.
— Ксюша, послушай. Ты ведь наслаждаешься жизнью, да? Гуляешь, веселишься, школу прогуливаешь… Всё легко, беззаботно. А я… — её глаза странно блеснули. — Я тоже так хочу! — выдохнула мать. — Я хочу жить, дышать, чувствовать себя свободной! Я просто хочу быть счастливой, пойми!
Ксюша нахмурила тонкие брови:
— А я? Значит, со мной ты несчастна?
— Я несчастна с твоим отцом! — мать в сердцах швырнула сумку на пол. — Он скучный, пресный, как старая тряпка, которую давно пора выбросить.
Глаза девушки округлились.
— Ты сравнила папу с тряпкой?! Да он тебе ничего плохого не сделал! Он работает, не пьёт, в отличие от некоторых!
Мать нервно поправила уложенную чёлку.
— А что хорошего он сделал, а? Вот в чём вопрос! С ним я чувствую себя старухой.
— Но тебе уже сорок.
— Но я не старуха! — возмутилась она. — Знаю, в твои годы все, кто старше тридцати, кажутся древними, но поверь, дорогая, это не так. Максим, например, так не считает. Он молод, красив, полон жизни! С ним я чувствую себя на двадцать пять!
— Так ты меня променяла на него?
— Я никого не меняю, Ксюш! — мать раздражённо махнула рукой. — Я просто хочу счастья. А ты уже взрослая. У тебя есть бабушка, отец… Думаю, он даже не сразу заметит, что я ушла. Для него я давно стала частью мебели.
Она театрально вздохнула, прикрыв глаза. Ксюша больше не удерживала её. Учуяв свободу, мать ловко обошла дочь и схватилась за дверную ручку.
— Когда-нибудь ты поймёшь, дочка, что такое любовь. Это сила, перед которой невозможно устоять. Нет, даже больше — это то, ради чего стоит жить!
Дверь захлопнулась. Мать поспешила в аэропорт. Самолёт унесёт её далеко на восток, где в погоне за счастьем она потеряет куда больше, чем надеялась обрести.
Время лечит любые раны - так говорят. И это так, но... бывают раны настолько глубокие, после которых организм травмируется навсегда. И ты уже забываешь о ране и о той боли, но последствия остаются с тобой. Так случилось и у Ксюши после ухода мамы.
Она задремала в кресле до утра и перед тем, как заснуть, вспоминала, что мама, впрочем, всегда относилась к ней, как к занозе, мешающей жить. Рано утром её разбудил вернувшийся с суток отец. Заглянув первым делом в спальню, он увидел пустую супружескую кровать. «Наверное, заснула перед телевизором», — мелькнуло в голове. Он тяжело зашаркал в гостиную и наткнулся на дочь, свернувшуюся в кресле.
— О, Ксюш, а мать где?
— Уехала.
Отец лишь хмыкнул, не особо удивившись, и лениво потянулся. «Куда это Нина подевалась так рано? Ладно, за обедом сама всё расскажет».
— Ну ладно, пойду посплю. Ты в школу?
— Сегодня воскресенье.
— А… Ну и хорошо.
***
— Ксюш, мать прислала письмо, хочешь прочесть?
Ни одна черта на лице Ксюши не дрогнула. Она поставила сумку с учебниками на полку в прихожей и, сохраняя ледяное спокойствие, ответила:
— Какая мать? У меня нет матери. Мне плевать на какую-то чужую тётку.
— Ксюша! — отец попытался сделать голос мягче, но в нём всё равно звучала строгость. — Ну, в общем, у неё всё в порядке, устроилась...
— Я же сказала — мне наплевать!!!
Ксюша резко вымыла руки, прошла на кухню и с грохотом поставила чайник. Усевшись за стол и скрестив руки, она лишь через пару минут заметила, как нервно дёргает ногой.
С того дня, как мать ушла, прошло полгода. Раньше Ксюша мечтала после девятого класса поступить в аграрный колледж на ветеринара, но теперь даже не была уверена, что это её призвание. Лечить собак, стерилизовать кошек, разбираться в болезнях хомячков — возможно, и интересно, но Ксюша больше не видела себя в этом. Она была запутавшимся, обиженным, потерянным ребёнком, который не различал будущего, не слышал собственного сердца — потому что оно молчало... Нет, оно стонало... Нет, оно было разбито.
Кто она? Зачем существует? Куда идти? В чём искать себя? Вопросов было много, а ответов — ни одного. Послушав бабушку, Ксюша решила остаться в школе.
Письма от матери приходили всё реже. Ксюша намеренно не интересовалась их содержанием и злилась на отца, когда тот спокойно их читал — будто это были весточки от старой знакомой, а не от жены, сбежавшей к любовнику. Но как бы Ксюша ни избегала этих писем, отец всё равно умудрялся передавать оттуда приветы: фальшивые «целую» и дежурные «как дела?», и что мама скучает... Какая мерзкая ложь! Мать казалась Ксюше предательницей, которая притворяется, будто не понимает, как низко поступила.
Время шло. Как вода постепенно сглаживает острые края камней, оно медленно обтачивало разбитое сердце Ксюши. К одиннадцатому классу внутри осталось лишь крохотное зёрнышко боли — круглая, твёрдая горошина, окружённая пустотой. Эта пустота не заполнялась ни учёбой, ни друзьями. Честно говоря, учёба давалась Ксюше с трудом: она еле-еле перебивалась с троек на четвёрки и без особого энтузиазма тянула лямку до выпуска. Зато на какое-то время пустоту удавалось заполнять влюблённостями — и каждый раз ей казалось, что вот оно, настоящее чувство, точно, вот сейчас её точно любят! От одного к другому она бросалась в отношения с разными мальчиками и хотела, чтобы её, недолюбленную в детстве, полюбили сейчас.
После очередного парня, который её бросил, Ксюша плакалась подруге Арине. Но та недоумевала:
— Так это у тебя который по счету? Пятый? Или уже шестой?
— Третий! — Ксюша вспыхнула от несправедливого предположения.
— Слушай, тебе надо быть повнимательней с выбором, а то недолго и до репутации легкодоступной девчонки скатиться. Ты должна себя уважать, понимать свою ценность! А ты даёшь всем направо и налево.
— Да какая у меня ценность... — Ксюша отковыряла кусочек облупившейся синей краски с лавочки. — Вот в тебе есть какое-то внутреннее достоинство, а я... Недостаточно интересная. Слишком заурядная.
— С чего ты это взяла? — удивилась Арина.
— Не знаю. Просто чувствую, — тихо ответила Ксюша, и перед глазами неожиданно встал тот вечер, когда она, рыдая, цеплялась за мамины ноги, а та всё равно ушла. И "давала" теперь Ксюша всем, с кем встречалась, в попытке удержать, привязать, вызвать чувства.
О поступлении в институт на бюджет с её посредственными оценками можно было забыть. Но зато теперь она точно знала, кем хочет стать.
— Психологом? — неодобрительно сморщилась бабушка. — И где ты потом работать будешь? Не самая перспективная профессия, если честно.
Но Ксюша отвечала твердо:
— Я хочу понять себя. И помогать другим разбираться в себе. Может быть, тогда и сама разберусь.
— Ох, Ксюша, там ведь мозги нужны, а у тебя такая же дырка в голове, как и между...
— Бабушка!
***
Отец оплатил обучение, и началась новая, бурная студенческая жизнь. Дома Ксюшу теперь никто не ждал — папа устроился на вахтовую работу и месяцами пропадал в командировках. У бабушки, которой было уже за семьдесят, постоянно что-то болело, а её вечные упрёки в "легкомыслии" и "беспутстве" заставляли Ксюшу заглядывать к ней всё реже.
Оставшись наедине с собой и получая от отца вполне достаточно, но не очень, Ксюша неожиданно осознала: парнями можно не просто увлекаться — их можно использовать. Она отточила искусство "развода" на подарки: то кожаный рюкзак от итальянского бренда, то дизайнерские ботильоны, то шёлковая блуза... "Всё равно рано или поздно предадут", — рассуждала она, — "так хоть что-то полезное останется".
Эта игра продолжалась до пятого курса, пока...
Пока в двадцать один год в её жизни не появился Он — взрослый мужчина, перевернувший все представления об отношениях. Тридцатидвухлетний Сергей вскружил Ксюше голову так, что о холодном расчёте не могло быть и речи. Она ловила каждый его взгляд, растворялась в редких объятиях, жила от свидания до свидания. Он был идеален во всём — кроме одного нюанса: на его правой руке красовалось обручальное кольцо, а в соседнем районе его ждала законная жена и ребёнок.
Сергей полностью захватил мысли Ксюши. Его образ не давал покоя, кружась в голове назойливыми, но сладостными мыслями. Её бросало в дрожь при мысли, что он никогда не оставит жену. Сердце бешено колотилось, когда в толпе мелькал похожий силуэт. Но нет. Их редкие встречи происходили строго на парковке после занятий, и эти минуты становились для Ксюши главными событиями недели.
— Чего высматриваешь? Он же сегодня не приедет, — язвительно заметила Наташа, её невзрачная одногруппница. — Вчера же виделись, теперь жди следующего раза.
Ксюша знала — Наташа презирает эту связь. Слишком она правильная, слишком чёрно-белая. Не понимает.
— Появится у тебя такой — посмотрим, как запоёшь!
— Никогда не свяжусь с женатым!
— На твоём месте радовалась бы и такому, — огрызнулась Ксюша.
— То есть я по-твоему настолько непривлекательна? — Наташа надула губы. — Я хоть за честные отношения, а не за подпольные!
Ксюше стало стыдно. Она привыкла огрызаться, когда речь заходила о Сергее. Никто не понимал, а ей просто хотелось выговориться. Наташа оставалась единственной, кто терпел эти откровения.
— Прости, — Ксюша взяла её под руку. — Просто... мне тяжело. Хотела бы я, как ты, быть самодостаточной.
— Ладно, — Наташа смягчилась. — Может, в Мак зайдем?
Ксюша брезгливо ковыряла картошку фри, пока Наташа с аппетитом уплетала бургер. Дешёвый запах пережаренного масла вызывал тошноту. И чем дальше, тем сильнее.
— Пойдём на улицу, — побледнев, сказала Ксюша. — Здесь нечем дышать.
— Тебе плохо? — Наташа прищурилась. — Слушай, а ты случайно не...
— Не начинай, — отрезала Ксюша. — Мы предохраняемся.
Но через несколько дней она вспомнила слова Наташи и купила тест. Он показал две красных полоски. Ксюша была шокирована.
***
Обычно после близости они не спешили расставаться. Лежали на дешёвом раскладном диване в квартире у Ксюши, строя планы о будущем, где нет его жены, где есть только они. Но сегодня Сергей торопился.
— Почему так быстро? А а меня сюрприз, — томно сказала Ксюша, но он уже одевался.
— Не могу, иду с женой к врачу. И да... сказать хотел. В общем так... послушай.
Что такое?
Он сел на край дивана, избегая её взгляда.
— Слушай, Ксюх, у нас с тобой были прекрасные моменты. Ты потрясающая девушка - красивая, стройная, обаятельная... Но теперь нам придётся встречаться реже, а скорее всего и вовсе...
Ксюша резко приподнялась, опираясь на локоть.
— Это из-за неё? Твоей жены? Она что-то узнала? Скажи ей правду! Ведь ты же не любишь её!
— У нас общий ребёнок, ты что, не понимаешь?! — резко оборвал её Сергей. — И совместная жилплощадь! К тому же она прекрасная мать и хорошая жена. И сейчас она снова беременна - сегодня у нас УЗИ, уже третий месяц. Так что прости, с тобой было действительно хорошо, но у меня семья. Больше я рисковать не хочу.
А на моём канале в ТГ всегда уютно, душевно и интересно, приходите:
Всех жду!