Книга, которая рекламируется как представитель жанра "тёмная академия", безусловно, содержит в себе все признаки таковой: учебное заведение, избранное студенческое общество, зловещая тайна, шекспировские пьесы и - много больше, чем мы ждем от dark academy. Почти на каждой странице сам Шекспир - задающий ритм, зажигающий страсти, подсказывающий подтекст всего, что происходит между героями.
Даже структура романа как будто ведет нас на сцену - он делится не на части и главы, а на акты и сцены. Да и само повествование периодически соскальзывает в драматургический текст. Вот так, например:
"Ричард вздохнул с глубочайшим удовлетворением, звук пророкотал у него в груди, как мурлыканье большой кошки.
— Хороший год будет, — сказал он. — Есть ощущение.
Рен: Может, это из-за того, что ты получил роль, которую хотел?
Джеймс: И вполовину меньше текста, чем мы все?
Ричард: Ну, это справедливо, после прошлого-то года.
Я: Ненавижу тебя.
Ричард: Ненависть — самая искренняя разновидность лести.
Александр: Там про подражание, бестолочь.
Некоторые захихикали, у нас все еще приятно гудело в головах. Перебранки наши были беззлобными и обычно безобидными. Мы, как семеро детей в одной семье, провели вместе столько времени, что видели друг друга и с лучшей стороны, и с худшей, и обе нас давно не впечатляли."
(Замечу, подобные вставки при чтении создают своеобразный ритм, а не демонстрируют авторское неумение написать гладкую прямую речь).
Я уж не говорю о том, что герои все поголовно знают произведения Шекспира наизусть и вставляют цитаты из него в повседневную речь с такой же непринужденностью, с какой любой из нас заводит разговор про погоду.
Оливер вспоминает:
Я... задумался, чем вообще были заняты мои мысли до Шекспира. Мое первое неловкое знакомство с ним в одиннадцать быстро расцвело в полноценное Бардопоклонничество. Я купил на драгоценные карманные деньги полное собрание в одном томе и таскал его с собой везде, счастливо не замечая менее поэтическую действительность окружающего мира.
Немного о завязке сюжета. Четвёртый курс престижного заведения, Классической консерватории Деллакера. Заведение нерядовое: выпускники его получат, как говорит Оливер "пропуск в элитарные творческие и филологические сообщества". Впрочем, тот же Оливер рассказывает, что учиться в нём почётно, но непросто: в конце года могут выгнать до половины курса. Отметим и то, что всё время обучения студенты театрального факультета изучают и ставят лишь Шекспира. Пожалуй, раздражение отца Оливера перед его поступлением вполне понятно большинству родителей: «Ты что, откажешься от стипендии в Кейс-Уэстерне и проведешь четыре года накрасившись, в колготках, объясняясь в любви какой-то девице в окне?»
Итак, к финальному, четвёртому году обучения, на курсе осталось лишь семь человек, превратившихся в тщательно выверенный актёрский ансамбль:
Ричард - высокий, сильный, у него чёрные глаза и бас, приводящий в трепет всех вокруг. Неудивительно, что он провел три предыдущих года, "играя роли королей и завоевателей".
Мередит - рыжеволосая красавица, с упругими изгибами и атласной кожей - "как никто создана для соблазнения, воплощенная мечта".
Рен - двоюродная сестра Ричарда, совершенно на него не похожая, амплуа - инженю. Хрупкое создание "с шелковистыми пшеничными волосами и круглыми глазами фарфоровой куклы".
Филиппа - ей частенько приходилось переодеваться мужчиной, когда заканчивались женские роли. Высокая, с оливковой кожей, что-то в ней "позволяло ей одинаково убедительно перевоплощаться и в Горацио, и в Эмилию".
Александр - штатный злодей, "тощий и жилистый, с длинными тёмными кудрями и острыми собачьими зубами, из-за которых, когда улыбался, походил на вампира."
Джеймс - сосед и друг главного героя. Самый красивый из семерки, а главное - из тех актеров,"в которых все влюбляются, едва они выйдут на сцену". Если Ричарда ненавидели и обожали, то Джеймса все просто любили.
И, наконец, рассказчик - Оливер. По его собственному мнению, самый слабый из семёрки, прошедший отбор на четвертый курс лишь потому, что Джеймс без него делался раздражительным. ("Некоторым я казался тем, чью роль мне всегда отводила Гвендолин: всего лишь верный товарищ"). Оливер - вечно играющий второстепенных персонажей, но, по мнению Джеймса, самый щедрый из них актёр, выкладывающийся, чтобы ярче сияли достоинства товарищей по сцене.
Итак, позади годы, когда они ставили этюды и играли мелкие роли в спектаклях старшекурсников, позади третий курс - "год комедий". На четвёртом курсе герои романа будут звёздами трагедий Шекспира. И поставлено будет несколько произведений.
Читать о театральной кухне - одно удовольствие. Кроме полноценных постановок на сцене есть и формат "маски" - когда каждому вручается конверт с именем персонажа из выбранной пьесы и указанием, какие сцены подготовить и куда приходить (осеннее представление, которое дало толчок событиям романа, разыгрывалось, например, у местного озера). Раскрывать свою роль перед однокурсниками нельзя! При таком подходе "Джульетта", например, выходя на балкон, только в этот момент увидит, кто станет её "Ромео". (Если, конечно, это будет первая из выбранных для "маски" сцен).
Но - вот сюрприз - главная роль в осенней "маске" достаётся не признанной звезде Ричарду, а "другому хорошему актеру" - Джеймсу. Только ли это, а может и другие сопутствующие обстоятельства служат причиной вспышки гнева Ричарда и очень некрасивой сцены, когда он после представления чуть не утопил соперника?
Конфликт удается замять, Джеймс получает формальные извинения, в следующей постановке Ричард играет Цезаря (как и положено "звезде"), но очевидно - пламя, выражаясь фигурально, не потушено. Вскоре Оливер видит на руках Джеймса синяки и узнаёт, что на каждой репетиции Ричард пытается во время одной из сцен сломать ему запястье. Со стороны это, конечно, выглядит не более чем актёрским взаимодействием. Жаловаться преподавателям Джеймс отказывается.
Одногруппники дают Ричарду отпор его же способом, прямо во время спектакля, но на "послепремьерной" вечеринке случается продолжение разборок, куда втянуты уже почти все герои. А потом...
Впрочем, здесь не обойтись уже без серьёзных спойлеров. Пожалуй, стоит лишь в общих чертах описать, что ждёт читателя, а это:
- убийство или несчастный случай;
- разделённая на всех вина - хотя читателю до конца романа не очевидно, кто же истинно виновник;
- много истинно шекспировских страстей, которых не избежит ни один герой романа.
А ещё - театральный реквизит, грим, костюмы, детали постановок ("Выборы, прошедшие в прошлом году, вдохновили Фредерика ставить «Цезаря» как президентскую предвыборную гонку, так что мы все были одеты как кандидаты в Белый дом"). Последнее, конечно, уже давно не признак великой креативности, но отметим, что если год за годом ставить ограниченное количество пьес, то, пожалуй, эксперименты с формой можно объяснить (содержание - то есть текст, остаётся шекспировским).
Отмечу, что переводчику Екатерине Ракитиной пришлось проделать серьёзную работу не только над текстом собственно романа, но и над тем, чтобы перевести многочисленные цитаты из пьес Шекспира так, чтобы они зазвучали органично, не став чужеродным элементом. (Насколько я понимаю, автор романа М. Л. Рио также много работала с текстом, чтобы в некоторых случаях соблюсти баланс между заимствованными цитатами, пропущенными через речь персонажей, и дословным цитированием ).
Кстати, название книги, конечно же, тоже заимствовано у великого английского драматурга (а конкретно из "Короля Лира"). И именно эта пьеса стала последней, поставленной героями романа.
Ну и наконец. После чтения, полного страстей, театральных ремарок и многочисленных цитат вы почти наверняка вспомните хоть что-то, что Шекспир оставил в вашей памяти - в переводе или оригинале, из зачитанного издания или много раз посмотренной экранизации. Я вспомнила вот это:
Любил ли я хоть раз до этих пор?
О, нет, то были ложные богини.
Я истинной красы не знал доныне.