[К началу книги / Предыдущая глава]
Глава 7
НАНДАЛ: Тамар и Джавид
Проехав с километр на север, Джавид остановил машину, даже не съехав на обочину. Черный внедорожник КСИР ни у кого бы не вызвал открытого возмущения, даже загородив проезд. Тем более, что никто тут и не ездил.
Пикап замер в десяти метрах позади.
Тамар вышла, но Карим счел за лучшее остаться за рулем.
Капитан тоже выбрался из машины, но направился не к Тамар, а влево, в сторону от дороги. Шел медленно, будто размышлял о чем-то.
Тамар пошла за ним, держась на расстоянии, не чувствуя уверенности, что Джавид приглашает ее идти следом.
Но он, решив, что отошел достаточно, обернулся и присел на большой валун, дожидаясь, пока она приблизится. Тамар медленно подошла.
Оба некоторое время молчали.
Она не знала, благодарить ли капитана за спасение. Или наоборот, ждать, что он ее арестует.
- Ты так и не покинула страну? - тихо спросил Джавид.
- Уезжала, но вернулась. Остались незаконченные дела.
- Незаконченные дела, - эхом отозвался капитан с усмешкой. Посмотрел на Тамар пристальнее.
- Ты неважно выглядишь. Больна? Или ранена?
- Сразу с комплиментов начал? - улыбнулась она. - Была ранена, верно. Но теперь в порядке.
- Что-то непохоже, - он отцепил флягу от ремня, протянул Тамар. - Как у тебя с водой?
- Это самый популярный вопрос сегодня, - ответила она, принимая фляжку. - У нас с собой есть немного.
Сделала глоток. Села рядом с Джавидом на соседний камень. Вернула ему воду. Он тоже выпил.
Помолчали.
- Ты и сам не выглядишь счастливым, - заметила Тамар. - Есть причина?
- Сплю плохо, - сказал он. Затем, помолчав, добавил, - И вообще...
Она подождала, что капитан продолжит, но тот погрузился в собственные невеселые мысли.
- Что не так? Расскажи, - предложила Тамар. Она знала, что с малознакомыми людьми бывает проще выговориться, чем с теми, кто знает тебя близко. К тому же она была благодарна этому странному человеку, который по неведомой причине выручил ее уже дважды.
- Ты слышала, что главное водохранилище Кереджа, которое снабжало столицу водой, почти полностью пересохло? - неожиданно спросил он.
- Да, об этом в Тегеране многие говорят.
- Там на дне обнаружили останки 74-х человек. Со следами пыток. В пластиковых мешках. Район, конечно, тут же оцепили, никого туда не подпускают, всю информацию засекретили, а слухи о найденных телах объявили вражеской пропагандой.
Джавид избегал ее взгляда, говорил, глядя в сторону.
- Но у меня-то свои источники, - продолжал он. - Двоих из тех, кого нашли, я знал лично. Молодые армейские офицеры.
Тамар знала, что иранский режим расправляется с нелояльными сторонниками не менее жестоко, чем с диссидентами. Что должен чувствовать человек вроде Джавида, всю жизнь сражающийся за это государство, зная, что за любой проступок он может оказаться в пластиковом мешке, будто мусор, в вязкой грязи на дне большого озера после жестоких пыток?
Что должны чувствовать люди, получавшие питьевую воду из этого озера, когда узнали, что таилось под его поверхностью? А ведь среди казненных могли быть их знакомые, друзья, родственники.
- Одна родина, одна боль, один голос, - тихо сказал капитан и вдруг повернулся к ней и взглянул прямо в глаза.
- Что это значит? - не поняла она.
- Это то, что разрушит нынешнюю власть. Движение, которое началось в офицерской среде - в армии, в полиции, в разведке, даже в КСИР.
- Ты говоришь о заговоре? - уточнила Тамар. - О военном перевороте?
- Нет, - он снова отвернулся, - Заговор предполагает организацию, структуру, лидеров. А это пока стихийное движение. По всей стране офицеры высказываются против власти аятолл. В соцсетях они повторяют с закрытыми лицами одно и то же: "Одна родина, одна боль, один голос".
- И много таких?
- Не знаю, - пожал плечами Джавид. - Сотни. Власти начали глушить интернет, во многих районах страны он вообще недоступен, так что информацию теперь можно получить только от доверенных людей.
- Это движение сможет что-то изменить? - спросила Тамар.
- Возможно. Со временем. Власть держится на страхе. Но если даже цепные псы режима становятся его противниками, бояться скоро будет некого. Вчера вечером кто-то поджег центральный штаб Басидж, который координировал подавление протестов в восточном Гиляне. Три дня назад сгорела религиозная семинария в Тегеране. И такое теперь повсюду. Это уже не остановить.
- Но басиджи, как видишь, пока не сдаются, - напомнила Тамар. - Только злее становятся.
- В ополчение идут самые тупые и агрессивные, - ответил Джавид. - Но они смелые, только когда сознают свою безнаказанность. Перед сильным противником моментально хвосты подожмут. Это точно не опора режима.
- А что насчет тебя и твоего спецназа? - задала она прямой вопрос.
Капитан поднялся, прицепил флягу на ремень и ответил:
- Я провожу вас на север еще километров двадцать. Дальше сами. Удачи вам.
И зашагал к машине, не оборачиваясь.
ТЕГЕРАН: Паук
Дядюшка Надим медленно шел по притихшим переулкам вечернего Тегерана, размышляя о том, что ему только что доложили. Новости из Берлина были скверные.
Мало того, что люди Надима не сумели захватить девчонку, так они еще и ввязались в драку с какими-то конкурентами. И даже не с одной, а сразу с двумя альтернативными группами.
- Салам, амо Надим, - мимо прошмыгнул мальчишка, работавший рассыльным на рынке, возле которого он торговал своим арахисом.
Надим лишь кивнул в ответ и плотнее запахнул куртку на пронизывающем ветру. С ним на этих улицах часто здоровались. Все его знали, все уважали. А некоторые боялись и не без оснований. Паук был здесь некоронованным королем и мог ходить самыми темными закоулками в любое время, ничего не опасаясь.
Шаги его были уверенны и тверды. А мыслями он по-прежнему находился в Берлине. Что там пошло не так?
Можно догадаться, что Рою пасли агенты ее отца. Присматривали за ней, охраняли, докладывали обо всех контактах Голестану.
Вероятно, заметив, что девчонку пытаются захватить люди Паука, они решили вмешаться и завязалась драка.
Но потом прибыли те, кого Паук не знал. И эти последние оказались серьезнее всех. Они стреляли, не раздумывая, действовали спокойно и профессионально. В результате главный приз достался им.
Теперь вопрос: кому нужна Роя Голестан, помимо отца и его самого? Кто вообще знает, что она не погибла в горах Ирана? Какая третья сторона могла следить за ней?
Ведь неведомые стрелки подоспели как раз вовремя, пока дочери Голестана не успели причинить вред. Вряд ли это можно считать случайным стечением обстоятельств.
Надим остановился у стены, на которой красовалась надпись "Одна родина, одна боль, один голос". Такие теперь встречались все чаще. Кто бы ни подавал этот безмолвный голос, он уже точно не один. Сколько же таких голосов на самом деле?
Надим зашагал дальше, зная наверняка, что наутро надпись уже замажут черной краской. Этими кляксами были измазаны половина стен в столице.
Итак, свой главный козырь в лице Рои Голестан он упустил. Но у кого же эта карта теперь на руках?
Германские власти так действовать не могли. Ни полиция, ни разведка.
Иранцы? Возможно.
Например, глава Корпуса Стражей, генерал Ахмади, у которого с Голестаном давний конфликт. Но генералу не нужно было похищать Рою, достаточно было сообщить информацию о ней верховному руководству. Майор бы не только не усидел в своем кресле, но, вероятно, был бы обвинен в шпионаже.
Шутка ли, родная дочь сбежала из Исламской республики в самое гнездо капитализма - в безбожный Берлин! Не помогли ли в этом западные спецслужбы?
Скандал бы вышел нешуточный.
Это Пауку было выгодно посадить девчонку на цепь, чтобы контролировать ее отца. Надим был весьма заинтересован в том, чтобы майор оставался на своем посту и приносил пользу.
Есть ли кто-то еще с подобными желаниями?
Паук внезапно остановился. Догадка буквально пронзила его своей простотой и очевидностью. Ну конечно, как же он сразу не понял!
Это может быть только Моссад. Вот кто хочет превратить Голестана в свою марионетку. Вот у кого есть для этого все ресурсы, агенты, секретные убежища. Израильтяне могут держать там пленницу годами, а никому даже в голову не придет, что они причастны.
Надим с досадой потер лоб. Что же делать? Можно ли попытаться извлечь хоть какую-то пользу из этой ситуации?
В его мозгу слабо замерцала осторожная идея. Надима даже бросило в жар, и он снова распахнул куртку, не обращая внимания на порывы ледяного ветра. Он медленно двинулся вперед, ощущая, что мысль постепенно крепнет и обретает четкие очертания.
Что ж, возможно, не все еще потеряно, подумал Паук, ускоряя шаг.
ТЕГЕРАН: Голестан
Майор вернулся домой с единственным желанием - поскорее прилечь. В поездке у него страшно разболелась поясница, которая порой беспокоила его без всякой видимой причины.
Началось это еще в молодости, когда Голестану было лет 25. Не было никакой травмы, не было патологий в суставах, во всяком случае врачи не могли найти источник болей. Но время от времени майора внезапно сражал этот застарелый недуг, мучил несколько дней, превращая мужчину средних лет в старую развалину, а затем, насытившись его страданиями, постепенно отпускал.
В такие дни лучше всего было лежать. Но работа подобной роскоши позволить не могла. Поэтому приходилось все время искать такое положение в кресле, чтобы боль была по крайней мере выносимой.
Наибольшей мукой было ходить и, как теперь выяснилось, находиться в вибрирующем пространстве. Возвращение в столицу на вертолете стало настоящей пыткой. Боль не утихала на протяжении всего полета, а перед посадкой даже усилилась.
Будь он проклят, этот юг, думал раздраженный Голестан, отпирая входную дверь своего жилища. Но все позади, он дома. Сейчас заварит себе крепкого ароматного чая, ляжет в постель и даст наконец отдых измученному телу.
Проблем с водоснабжением в его доме не было никогда.
Раз в неделю специальная цистерна приезжала, чтобы наполнить большой резервуар на крыше. Поэтому можно было не только приготовить чай, но и принять душ. Хотя это может подождать, сначала блаженный отдых.
Если бы не досадное самочувствие, можно было бы сказать, что поездка на южное побережье прошла успешно. Работа на объекте шла полным ходом, отчеты научного руководителя проекта показались майору дельными и обнадеживающими. Сегодня он позволит себе выспаться, а завтра с рассветом подготовит такой рапорт, которым Язди будет чрезвычайно доволен.
Скоро самовлюбленный аятолла получит свою бомбу.
Майор прошел в кухню, поставил на плиту чайник и принялся тщательно отмерять заварку своего любимого сорта чая Лахиджан, который выращивали на старых плантациях региона Гилян и затем обрабатывали традиционными старинными методами.
Вообще-то Голестану не по чину баловать себя излюбленным напитком иранской элиты, но человек со связями всегда найдет возможность получить то, чем хочет обладать.
А это было подлинное сокровище. Глубокий аромат с цветочными и медовыми нотами действовал на Голестана как лучшее успокоительное. Он любил покачивать прозрачный стакан, глядя на свет сквозь насыщенный красно-янтарный настой.
Майор залил горячую воду в толстостенный фарфоровый чайник, поставил его на небольшой латунный поднос, рядом расположил пустой стакан, любимую серебряную ложечку, которой пользовался еще его дед, вазочку с сахаром и отправился со всем этим в постель.
Медленно, кряхтя и отдуваясь, принял полулежачее положение и глубоко вздохнул. Наконец-то...
Мало кто знает, что человек, терпящий постоянную боль, невероятно устает от напряжения, в котором находится. Он и сам этого не замечает. И лишь стоит ему расслабиться, приходит осознание, сколько сил тратится на то, чтобы мобилизоваться, быть подвижным, скрывать свое состояние от окружающих на протяжении многих часов.
Слава Аллаху, этот кошмарный день закончился.
Но как только он об этом подумал, зазвонил телефон. Медленно, скривившись от боли, майор перевалился на бок и взял трубку.
- Слушаю.
- Мир вам, уважаемый господин майор, - послышался сладчайший голос, который сейчас слышать совсем не хотелось.
- Откуда у тебя мой личный номер?
- Информация - мой хлеб, - простодушно сообщил Надим. - Потому и звоню.
- Чего тебе, Паук? - грубо спросил майор.
- Простите, что побеспокоил в такой час, но мне хотелось поскорее доложить, что ваше задание выполнено.
- Что? Ты хочешь сказать, что нашел женщину, которая мне нужна? - Голестан не мог в это поверить.
Нет, он знал, что у Паука имеется широкая сеть информаторов, но чтобы так быстро найти беглянку, за которой более полугода гонялись все спецслужбы страны, это было крайне сомнительно.
- Именно так, уважаемый господин майор! - радостно подтвердил Надим. - Точно такие слова я и сказал себе. Что это та самая женщина, которая больше всего нужна дорогому господину Голестану. Потому и поспешил вас порадовать немедленно. Только вот...
Паук замялся, будто бы в нерешительности.
- Что "только"? - пауза затягивалась и Голестан начал терять терпение. - Говори уже, у меня был тяжелый день!
- Понимаете, мне казалось, что нужную вам женщину зовут Лейла, а у той, что я нашел, другое имя.
- Какое?
- Роя.
Это было как удар молотом в грудь. Майор вдруг перестал чувствовать боль в пояснице, он вообще перестал чувствовать что бы то ни было, кроме нарастающего ощущения удушья. Казалось, он полностью потерял возможность дышать.
Но спустя пять бесконечно долгих секунд ему удалось сделать судорожный вдох.
- Повтори, - прохрипел он.
- Роя Голестан, - отчетливо выговорил Паук, и мёда в его голосе не осталось ни капли. - Ведь ЭТА женщина для вас важнее всего, не так ли, майор?
Слово "уважаемый" тоже улетучилось, как и обращение "господин". Заискивающий уличный проходимец внезапно заговорил, как другой человек. Спокойный. Уверенный. Опасный.
- Мои люди в Берлине нашли Рою и разобрались с вашими людьми, - сообщил Паук. - Теперь только я знаю, где ваша дочь.
Паук отчаянно блефовал, но Голестан не мог этого знать. Если догадка Надима верна и Рою захватили люди Моссада, они не станут спешить и оповещать отца. Они начнут разрабатывать план, согласовывать его детали, ждать санкции руководства - короче, вести себя как любая бюрократическая система.
Если перехватить инициативу, выдав себя за похитителя, то можно выиграть время и успеть добиться от Голестана чего-то полезного для себя.
- Чего ты хочешь? - глухо проговорил майор. В голосе его уже не было ни твердости, ни раздражения. Только бесконечная усталость.
- Скоро сообщу. Доброй ночи, - ласково ответил Паук и повесил трубку.
НАНДАЛ: Тамар
Чем дальше они продвигались на север, тем отчетливее в воздухе ощущался запах дыма. Уже неделю в провинции Гиркани, на побережье Каспийского моря, бушевали лесные пожары. Власти не делали для тушения абсолютно ничего, ссылаясь на нехватку воды.
Это была нелепая отговорка. Море совсем рядом, воды - хоть залейся.
Но пожарная служба Ирана находилась в столь плачевном состоянии, что на большинство вызовов никто попросту не реагировал. Пожары заканчивались лишь тогда, когда сгорало все, что могло питать огонь.
Так что лесам Гиркани, похоже, предстояло выгорать дотла, в Тегеране это никого не волновало. Даже если бы запах гари достиг столицы, этого могли бы не заметить. Еще осенью Тегеран завоевал незавидный статус столицы с самым загрязненным в мире воздухом. И люди давно привыкли жить в этом ржавом мареве.
Горит не только Гиркани, думала Тамар, вся страна будто погружается в ад.
А все усилия ее лидеров направлены на то, чтобы уничтожить Америку и Израиль. Это похоже на утопающего, который хватается за протянутые руки, готовые его спасти, чтобы утянуть как можно больше людей с собой на дно.
Удивительно, как некоторые государства могут существовать на одной лишь идее уничтожения. Они ничего не создают и не развивают, даже не налаживают то, что ломается, полностью сосредотачивая усилия лишь на том, чтобы нести другим войну, смерть и хаос.
На подъезде к небольшому городку Нандал водитель наконец нарушил молчание.
- Тут сделаем крюк, - побурчал он, не глядя на Тамар. - Вам нужно встретиться с одним человеком.
- Он знает, где находится та, кого я ищу? - осторожно спросила Тамар.
Ей уже хватило сюрпризов в этом путешествии, но инстинкты подсказывали, что ситуацию она все равно не контролирует. Оставалось довериться этому мрачному человеку, но держать ухо востро.
- Вам нужно встретиться, - повторил водитель и больше ничего пояснять не стал.
Они съехали на еще более узкую и ухабистую дорогу, петляющую между старыми корпусами давно заброшенных предприятий и глухими заборами, за которыми не было заметно никаких признаков присутствия человека.
Когда уже почти стемнело, Тамар с удивлением увидела впереди автобусную остановку. Серая бетонная будка и навес из ржавого кровельного железа.
Кто бы мог подумать, что по этой дорожке когда-то мог ходить общественный транспорт.
От этой неуместной будки отделилась человеческая фигура, будто кто-то и вправду ждал автобуса, и, услышав звук их мотора, приготовился к посадке.
Пикап замер метрах в 20-и от остановки, мотор смолк. Наступила полная тишина. Человек, что дожидался их, не сдвинулся с места. Тамар взглянула на водителя.
- Мне пойти к нему?
Тот в ответ кивнул и закурил сигарету. Что ж, подумала Тамар, для засады это как-то чересчур экстравагантно. Тем, кто хотел бы ее смерти или ареста, не было нужды устраивать такую таинственную встречу.
Но надо быть готовой ко всему.
Она открыла дверцу и выбралась наружу. Постояла немного, вдыхая вечерний воздух со сладковатым привкусом гари и прислушиваясь. Кроме звука ветра и тихого гудения остывающего мотора ничего не услышала.
Ладно, сделаем это, сказала она себе и пошла вперед. Человек тоже сделал пару шагов навстречу ей. Тамар в сгустившихся сумерках смогла разобрать, что это мужчина, высокий, крепко сложенный. Светловолосый.
Подойдя ближе, она уже собиралась задать ему вопрос, но он заговорил первым.
- Шалом! - сказал мужчина с широкой улыбкой. - Вы припозднились. Я уже почти три часа вас тут дожидаюсь.
Тамар совершенно опешила. Почему он поздоровался на иврите? Что ему известно?
- Кто вы такой? - осторожно спросила она.
- Меня зовут Павел, - ответил незнакомец. - Но можете звать меня Поль, если вам так удобнее. Я уже привык.
- Русский? - Тамар была совершенно сбита с толку.
- Важно лишь то, что я ваш друг, Тамар, - ответил он. - Не пугайтесь, я знаю кто вы и зачем сюда приехали. Я сам поручил Гусейну привезти вас ко мне.
- Гусейну? - Тамар растерянно обернулась к пикапу, за стеклом которого виднелся огонек зажженной сигареты. - Разве его зовут не Карим?
Павел-Поль снова улыбнулся.
- Нет, Карим привел бы вас прямиком в ловушку. Но мне удалось опередить его и обезвредить.
- Что значит обезвредить? - Глупый вопрос, Тамар прекрасно понимала, что означает это слово. Просто не могла собраться с мыслями, а потому инстинктивно тянула время.
- Да, Гусейн, мой азербайджанский друг, превосходно управляется с холодным оружием. Поверьте, смерть Карима сделала этот мир только лучше.
- Ну вот мы встретились, - сказала Тамар. - И что теперь?
- Теперь я отведу вас к человеку, который действительно многое знает. Там вы сможете получить ответы на все свои вопросы. Согласны?
Поль протянул ей руку.
Тамар некоторое время смотрела на его крупную ладонь, размышляя, есть ли у нее выбор. Если Карим, которому она доверилась, оказался Гусейном, то где гарантия, что этот русский - тот, за кого себя выдает?
С другой стороны, они могли бы зарезать и бросить ее тут, где тело бы нашли, вероятно, только через год-другой.
Ладно, подумала она, сыграем в вашу игру. И крепко пожала протянутую руку.