Какой уже по счету перевод за последние месяцы? Она присела на край дивана и принялась считать на пальцах. Март, апрель, май... Господи, на что можно потратить такие деньги?
А ведь все начиналось так красиво. Вспомнилось, как они познакомились на дне рождения Натальи. Март выдался теплым, и гости вышли на балкон покурить. Людмила не курила, но вышла подышать, в квартире было душно от множества людей.
– Простите, вы не знаете, где здесь можно найти пепельницу? – спросил приятный мужской голос.
Она обернулась. Мужчина, приятный, ровесник или около того.
– Наталья их прячет, – улыбнулась Людмила. – Бросить пытается. Вот там, за цветочным горшком, должна быть.
Он нашел пепельницу, затушил сигарету и протянул руку:
– Андрей. Художник-реставратор.
– Людмила. Начальник отдела продаж, – она пожала протянутую руку, отметив, какая она теплая и сухая.
– Начальник – это серьезно, – он улыбнулся. – А я вот всю жизнь с красками вожусь. Иконы восстанавливаю.
Разговор завязался сам собой. Андрей рассказывал о своей работе в Троице-Сергиевой лавре, о том, как под слоями поздних записей открываются лики святых, написанные мастерами прошлых веков. Говорил он красиво, образно, и Людмила заслушалась.
– Представляете, снимаешь слой за слоем, и вдруг – чудо! Смотрит на тебя лик, которого никто не видел триста лет. И такая в нем духовность, такая глубина...
Потом их позвали к столу, но они сели рядом рядом. Андрей читал стихи – Мандельштама, Пастернака. Людмила давно не встречала таких мужчин. После развода восемь лет назад она жила тихо, работа, дом, изредка встречи с подругами. Дочь Марина жила отдельно в Мытищах со своей семьей.
Когда стали расходиться, Андрей попросил номер телефона.
– Можно, я вам позвоню? Хотелось бы продолжить наш разговор.
Людмила кивнула и продиктовала номер, чувствуя, как предательски розовеют щеки.
Он позвонил через два дня. Встретились в «Кофемании», Андрей пришел с небольшим букетом белых хризантем.
– Почему белые? – спросила Людмила.
– Они напоминают мне снежинки. Чистота и свет.
За кофе он рассказывал о новом заказе – реставрации иконы, очень старой, написанной неизвестным мастером.
– Это такая ответственность! Прикоснуться к творению, возможно, самого Рублева... Руки дрожат, честное слово. Вы себе не представляете…
Встречались они всегда по понедельникам. Андрей объяснял, что в остальные дни занят на объектах.
– Понимаете, Людочка, – говорил он, и от этого у нее сладко замирало сердце, – работа у меня специфическая. Иногда приходится выезжать в Сергиев Посад, иногда в другие монастыри. График плавающий.
В июне случилось то, что изменило характер их отношений. Сидели они в той же «Кофемании», и Андрей был какой-то грустный, задумчивый.
– Что случилось? – Спросила Людмила.
Он долго молчал, потом вздохнул:
– Людочка, мне неловко об этом говорить... Но вы единственный человек, которому я могу довериться.
Сердце ее забилось тревожно.
– Заказчики задерживают оплату, – продолжил он, не глядя ей в глаза. – А мне нужны специальные пигменты для работы. Натуральный лазурит, он только из Италии... Без него я не могу закончить реставрацию. Там не так много, я все верн, как только переведут деньги.
– Конечно, милый, – услышала она свой голос. – Художник не должен думать о деньгах.
Так все и началось. Пигменты, кисти из Флоренции, специальные растворители. Суммы росли. Андрей смущался, обещал вернуть, но новые заказы требовали новых вложений.
– Вы моя муза, – говорил он. – Иначе я бы пропал. Никто не понимает творческого человека так, как вы.
Подруга Наталья, на чьем дне рождения они познакомились, как-то обронила:
– Люда, ты помолодела лет на десять! Любовь?
Людмила счастливо улыбалась. Да, любовь. Первый раз после развода она чувствовала себя женщиной.
Марина приезжала к ней все реже, своя семья, заботы. Но когда появлялась, непременно спрашивала о новом кавалере матери. Как-то заметила:
– Мам, почему твой Андрей только по понедельникам с тобой встречается? Странно как-то.
– Я же объясняла, работа у него такая. По средам и пятницам он на объектах.
– По средам и пятницам, – задумчиво повторила дочь. – Каждую среду и каждую пятницу? Что-то больно регулярные объекты.
– Марина! – возмутилась Людмила. – Ты просто ревнуешь, что я счастлива!
Дочь покачала головой:
– Мам, я просто волнуюсь. Ты же умная женщина...
– Уйди! – Людмила почувствовала, как горят щеки. – Ты как отец, видишь только деньги!
Марина вздохнула и пошла к двери, на пороге обернулась:
– Куча денег, мам. Я случайно переводы в твоем телефоне увидела, пока настраивала его сегодня. Ты могла бы съездить в Италию посмотреть настоящие фрески. А вместо этого спонсируешь какого-то альфонса.
Дверь хлопнула.
Людмила осталась одна. Мысли о деньгах не шли из головы... Но ведь Андрей не такой, как все! Он талант, гений, ему нужна поддержка. Вспомнились его рассказы о работе, стихи, которые он читал наизусть, его теплые руки...
Осенью она пыталась приехать к нему в квартиру-мастерскую на Таганке, он как-то назвал адрес в разговоре. Хотела сделать сюрприз, привезти домашней еды. Но Андрей не открыл дверь, хотя она точно слышала внутри шаги.
– Прости, Людочка, – объяснил он потом. – Я был в Сергиевом Посаде, только вечером вернулся.
– Но я же слышала...
– Тебе показалось, милая. Устала просто.
На работе стали шептаться за спиной, что начальница отдела продаж спускает все деньги на какого-то мужика. Людмила делала вид, что не замечает косых взглядов.
***
В декабре случилась та самая встреча, которая все изменила. Людмила зашла в ТЦ купить подарки к праздникам. У эскалатора столкнулась с Виктором, коллегой Андрея, он знакомил их на каком-то вернисаже.
– Людмила Сергеевна! – обрадовался Виктор. – Какими судьбами? Как поживаете?
Обменялись дежурными фразами. Потом Людмила не удержалась:
– Виктор, а вы с Андреем Павловичем давно не виделись?
Виктор нахмурился:
– С Андреем? А, вы про нашего бывшего реставратора? Да уж три месяца как не видел. Его же уволили тогда... за пьянство и прогулы. Жалко мужика, был толковый специалист.
Людмила почувствовала, как земля уходит из-под ног.
– Но он же работает, иконы Рублева реставрирует...
Виктор покачал головой:
– Какой Рублев, Людмила Сергеевна? Он теперь подделки для туристов малюет, видел на Арбате. Сувениры типа икон, по пятьсот рублей штука. Руки дрожат так, что кисть держать не может. Какая реставрация?
Она кое-как попрощалась и выскочила на улицу. Холодный воздух обжег лицо. Не может быть, Виктор ошибается. Или завидует. Да, точно, Андрей говорил про зависть. 2 ЧАСТЬ РАССКАЗА 🔔