До тридцати пяти я не знала, что такое ПМС. Ни выматывающего раздражения, ни слёз в обнимку с подушкой, ни потребности срочно съесть всё, пахнущее шоколадом. Со скепсисом слушала истории подруг о том как хочется «крушить всё вокруг, обожраться или умереть». Ну, преувеличивают. Ну, гормоны, штормит. Но все мы взрослые люди, можем держать себя в руках. Или нет?
А потом — раз, и ты внезапно оказываешься в теле, которое сошло с ума. Всё, что раньше было опорой — самообладание, терпение, ирония — улетучивается. В груди — сгусток эмоций, в голове и теле — странный химический водоворот. Близкие раздражают, собственные реакции пугают, а разум подсовывает отравляющие мысли.
И самое страшное — ты сама себе не веришь, сомневаешься в реальности собственного состояния. Так действует стигматизация: под влиянием мифов ты начинаешь винить себя.
На школьных уроках или во время моей учёбы на психолога тема ПМС не звучала. Серьёзных исследований на русском языке я не нашла. И я решила разобраться в теме глубже — сначала чтобы лучше понять саму себя, а потом мне пришла идея оформить эти знания в статью, которая, надеюсь, окажется полезной многим.
Я постараюсь объяснить, как устроен ПМС — на уровне гормонов, работы мозга и эмоциональных реакций. И как пройти путь от «что со мной не так» к спокойному пониманию: «Я знаю, что происходит».
От мифа к диагнозу
С древних времён вокруг женской природы складывались противоречивые культурные мифы. С одной стороны — романтизированная связь с лунным циклом, магией притягательности, особой интуицией. С другой — настороженность, даже страх перед телом, которое меняется, кровоточит, выходит из привычного ритма. Женщина во время менструации превращалась в фигуру, одновременно мистическую и нежеланную — «нечистую», непредсказуемую, неуправляемую. Во многих культурах менструация и по сей день считается табу: женщинам запрещают входить в храмы, готовить пищу, прикасаться к другим.
Но табу касается не только тела — оно проникает и в эмоции. Раздражительность, слёзы, уязвимость этого периода воспринимаются как признак нестабильности, «сбоя», опасного выхода за пределы «нормы». Культурный сценарий делает твоё тело «грязным» на целую четверть месяца, и при этом требует быть сдержанной, тихой, не нарушающей привычного порядка. «Очищаться» через сокрытие этого состояния.
Долгое время ПМС также оставался вне поля обсуждений, не воспринимался всерьёз. Его приравнивали к «женским капризам», дурному характеру, психозу или — как в старых учебниках — к предменструальному напряжению, которое, по сути, было эвфемизмом для «опять с ней что-то не так».
Но у науки (правда, в очень короткой ретроспективе) на этот счёт другое мнение:
В 1931 году врач Роберт Фрэнк описал предменструальное напряжение как комплекс симптомов, связанный с гормональными колебаниями. Правда, объяснял он всё избытком эстрогена — и предлагал лечить инъекциями прогестерона. Это не помогло. Но первый шаг был сделан: к состоянию женщины начали относиться не как к аномалии, а как к системной реакции организма.
В 1980-х в американской классификации психических расстройств появляется термин Late Luteal Phase Dysphoric Disorder — позднелютеальное дисфорическое расстройство. Тогда это была ещё не формальная диагностика, а попытка назвать словами то, что многие проживают в молчании.
И только в 2013 году самая тяжёлая форма ПМС — предменструальное дисфорическое расстройство (ПМДР) — была официально включена в диагностический справочник DSM-5 как отдельное психическое состояние.
Сегодня, с учётом наблюдений на стыке нейронауки, психологии и эндокринологии, мы можем говорить о спектре предменструальных нарушений, а не сваливать всё в одну корзину с подписью «у неё просто эти дни».
ПМС или ПМДР: в чём разница?
Иногда ПМС — это лёгкий фоновый дискомфорт: чуть больше раздражения, тянет на сладкое, хочется зарыться в одеяло и не разговаривать. День, два, пять — и всё проходит. Но иногда это эмоциональное цунами. Приступы тревоги и панические атаки, отчаяние без видимой причины, пугающие деструктивные мысли, невозможность быть рядом ни с собой, ни с другими.
Тогда мы говорим уже о ПМДР — тяжёлой форме предменструального расстройства, при которой страдает не только настроение, но и работа, отношения, сон, идентичность.
Важно понимать: ПМС и ПМДР — не чёрно-белая дихотомия, а спектр. Сегодня ты можешь ощущать лишь фоновые колебания ПМС, а в следующем цикле — оказаться в эмоциональной воронке ПМДР. Это зависит от множества факторов: стресса, сна, нагрузки, травматического фона, индивидуальной чувствительности.
Ты — человек, у которого сложная, живая система, способная реагировать, перегружаться, сбиваться с ритма. И ты имеешь право знать, что с тобой — и как можно себе помочь.
Статистика очень отрезвляет:
- Более 75 % женщин репродуктивного возраста в мире сталкиваются с тем или иным проявлением ПМС — от лёгкой раздражительности до перепадов настроения и телесного дискомфорта.
- У 3 до 8 % женщин развивается предменструальное дисфорическое расстройство — состояние, при котором симптомы настолько интенсивны, что влияют на общее качество жизни.
Это — не капризы и не «нервный срыв», а повторяющиеся нейрохимические и гормональные изменения, которые влияют на работу мозга и эмоциональную устойчивость.
Что происходит в теле и мозге: нейробиология ПМС
Может показаться, что это просто «шалят гормоны». Так и говорят — иногда с виноватой улыбкой, иногда покровительственным тоном (смотря с какой ты стороны). Но если бы дело было только в эстрогене, мы давно бы нашли волшебную таблетку. На самом деле в теле разворачивается многоступенчатый, тонко настроенный нейрохимический спектакль. И если система перегружена — сцена превращается в хаос.
Гормональные колебания и мозг: как запускается реакция
Во второй половине цикла, после овуляции, в организме повышается уровень прогестерона — гормона, который условно «успокаивает» систему. Он метаболизируется в аллопрегнанолон — вещество, влияющее на те участки мозга, которые отвечают за расслабление и эмоциональную стабильность. Аллопрегнанолон усиливает действие ГАМК-А-рецепторов — это такие молекулярные «тормоза», которые снижают возбуждение нервной системы, помогают заземлиться и почувствовать себя в безопасности.
Но ближе к менструации уровень прогестерона резко падает — и вместе с ним снижается количество аллопрегнанолона. Если мозг чувствителен к этим колебаниям, внутренний тормоз даёт сбой. И тогда даже в привычной обстановке тело может перейти в режим тревожной настороженности — как будто где-то рядом угроза, что-то должно вот-вот случиться.
Серотониновая яма
Параллельно проседает серотонин — нейромедиатор, отвечающий за настроение, мотивацию и внутреннюю стабильность. Особенно ярко это ощущают женщины с ПМДР, у которых наблюдается повышенная нейрохимическая чувствительность к его колебаниям.
Серотониновый дефицит в этот период может усиливать раздражительность, тревожность, апатию и ощущение «эмоционального провала». Интересный клинический факт: антидепрессанты группы СИОЗС (селективные ингибиторы обратного захвата серотонина) часто оказываются эффективными при ПМДР быстрее и в меньших дозах, чем при классической депрессии. Их можно применять циклически — только во второй половине цикла, что подтверждено в ряде рандомизированных исследований. Важно: это не является медицинской рекомендацией. Подбор и назначение терапии возможны только при участии профильного специалиста.
И вездесущий стресс, естественно
Добавим сюда ещё одну важную систему — ось гипоталамус–гипофиз–надпочечники (HPA или ГГН), которая регулирует наш ответ на стресс. Если ты живёшь в режиме хронической перегрузки — постоянное напряжение, недосып, эмоциональное давление — эта система просто не успевает перестраиваться. И тогда даже обычное гормональное колебание может восприниматься телом как сигнал тревоги.
А ещё — иммунная активность. Во второй половине цикла организм может входить в состояние слабовыраженного системного воспаления. Исследования показывают: у женщин с тяжёлыми формами ПМС и ПМДР нередко повышены уровни провоспалительных маркеров. Это означает, что тело воспринимает собственный цикл как вызов — и мобилизоваться, даже если нет внешней угрозы.
Физиология и психика в такие моменты неотделимы. ПМС — это не слабость воли и не избалованность тела, а тонкая, уязвимая система взаимосвязей, в которой одно цепляется за другое — как шестерёнки в перегруженных часах. И если попадает песчинка или что-то сбивается, страдает всё сразу.
«Почему мне так тяжело, а другим нормально?!»
Ответ сложный и совсем неоднозначный. Большую роль играет генетика. У кого-то лучше сформирована психологическая устойчивость (спасибо поддерживающей среде). Кто-то носит в себе непрожитые травмы, стрессы, опыт телесного отвержения. Всё это влияет на то, как именно мозг реагирует на колебания гормонов — спокойно адаптируется или входит в режим паники.
ПМС — точно не вопрос силы воли. Это вопрос нейробиологической чувствительности и индивидуального фона.
Стигматизация есть и в официальной медицине
Несмотря на масштабность симптомов, женщины с ПМС и ПМДР часто сталкиваются с обесцениванием уже в кабинете врача. «Попейте пустырник», «У всех бывает», «Просто переутомление» — такие фразы лишь усиливают ощущение, что с тобой что-то не так, а помощи не будет. Это даже не некомпетентность — это системное непонимание женского опыта, укоренённое в языке и культуре современной медицины.
Кривое зеркало
Самооценка в «эти дни» сильно искажается: «Я невыносима», «Я перегружаю других», «Я ненормальная», «Я истеричка», «Опухшая дура». Но важно научиться различать: «Я в уязвимости» не равно «я неадекватная». И именно в этой точке психология становится союзником биологии. Когда ты понимаешь, что с тобой происходит — напряжение ослабевает. Когда можно не бороться, а быть — цикл становится не катастрофой, а чем-то, с чем ты умеешь находиться рядом. Становится частью нормы, перестаёт быть сбоем. Психотерапия помогает не просто справляться с последствиями, а изменять сами реакции — отслеживать триггеры, смягчать интерпретации, восстанавливать контакт с телом и переписывать старые схемы реагирования, которые усиливают симптоматику.
Может быть, если бы нас с детства не учили стыдиться своих чувств, и ПМС бы мы проживали легче?
Без вины, без стыда и без замалчивания
ПМС — не каприз, не слабость, не просто «гормоны, с которыми ты не справилась». Это часть твоей телесной, психологической и нейрохимической жизни. И ты имеешь право не прятать её — ни от себя, ни от других.
Мир не слишком хорошо умеет быть рядом с женщиной в уязвимости. Ему хочется, чтобы мы были удобными, стабильными, «как обычно». Поэтому, когда накрывает, — легче сказать: «у меня всё в порядке», чем «мне сейчас по-настоящему тяжело». Но тяжесть не становится меньше, если её отрицать. Зато становится легче, когда разрешаешь себе её прожить.
Если ты читаешь эту статью — возможно, в тебе уже зреет мягкий, тихий протест против «перетерпеть и промолчать». И это здорово. Потому что тебе не нужно доказывать свою силу, игнорируя боль.
Важно: ПМС — это не то, что должен «разгадывать» твой партнёр. Это то, о чём можно и нужно говорить открыто. Без чувства вины. Без ярлыков. Нет гарантии, что тебя поймут с полуслова — особенно если сам человек никогда не жил в теле, реагирующем на цикл. Особенно с учётом того, как мало информации у него в доступе. Но ты можешь дать ему шанс понять. Через разговор. Или через эту статью.
Ты можешь отправить её подруге, которая думает, что «сходит с ума каждый месяц». Или партнёру, которому сложно понять, что с тобой происходит, — но он хочет научиться быть рядом.
Если в эти дни ты чуть тоньше, чуть уязвимее, чуть громче — это не повод прятаться. Это повод замедлиться, услышать себя и сказать: «Я заслуживаю поддержки. Даже — и особенно — когда мне непросто».
Автор — Таисия Галицкая.
«Палец вверх», вдумчивый комментарий и подписка на мой канал Дневник психолога 📓 — ваша реакция на материал и основа для моей дальнейшей работы. Большое спасибо!