Я прожил шестьдесят лет, из которых почти сорок считал, что главные опоры в жизни — это близкие. Думал, что старость станет легче, если рядом будут дети, надёжная жена, друзья с душевными посиделками и тостами. Казалось, достаточно сохранить отношения — и одиночество тебе не грозит. А потом я остался один.
Не в один день, конечно. Всё как у многих: сын — в своей семье, у него трое детей, свой ритм, свои заботы. Жена — бывшая. Друзья — кто-то умер, кто-то уехал, кто-то потерял интерес, а кто-то просто стал другим человеком. Так бывает. Но именно в этом кроется главный урок старости.
Сижу я на кухне, чашка чая, тишина. Телевизор выключен. Из окна — двор, знакомый до каждой скамейки. И понимаю: в старости нужны не те, кого принято называть близкими. Нужны совсем другие вещи. Их всего четыре.
Первая — умение быть одному и не считать одиночество бедой
Это не про отказ от общения, а про независимость от него. Моя тётя Лида, двоюродная, всю жизнь прожила одна. Работала в школе, потом в библиотеке. Ни детей, ни мужа. Я, будучи моложе, всё думал: как же она справляется? А ей и не было одиноко. У неё была привычка: каждый вечер — чай с лимоном и томик классической литературы, Бунина или Чехова. На кухне — радио «Орфей» и вязание. Она умела наполнять тишину. И была целостной. Вот это важно — быть целостным человеком.
Я только к шестидесяти начал этому учиться. Стал ходить один в парк, пить кофе в тихом кафе, гулять на рассвете. Без внутренней тревоги. Без ощущения, что «меня забыли». Понял, что осознанное одиночество — это не отсутствие людей, а присутствие себя в своей жизни.
Вторая вещь — устроенный быт
Не уют из глянцевого журнала, а именно устроенность — когда всё под рукой, всё понятно, всё твоё. Я выкинул половину ненужных вещей. Перестал хранить что-то на «всякий случай». Заменил старую сковороду, купил новый термос и хорошие тапочки. Исключил множество мелких, казалось бы, незаметных мелочей. Но теперь я не ищу носки по утрам, не спотыкаюсь о сломанный стул и не раздражаюсь, пытаясь найти зарядку.
И самое удивительное: чем меньше вокруг лишнего, тем легче внутри. Словно дыхание становится свободнее.
Видел я у одной знакомой дома три шкафа старой, ненужной одежды, сломанную люстру в коридоре, ящик с пуговицами под телевизором. Всё ждёт часа ремонта, дня разбора. А день не приходит. И вроде ничего страшного, но в её голосе — усталость. Она говорит:
— Сама не понимаю, зачем держу всё это.
Держит, потому что не отпустила. А устроенность — это когда отпустил. И живёшь только с тем, что нужно.
Третья вещь — равнодушие к чужим оценкам
Это целая наука. Однажды на даче сосед мне прямо сказал:
— Что ж ты один-то всё? Ни жены, ни тёплого борща к обеду. Я без этого не могу.
Я тогда промолчал. Потому что знал, что у него с женой каждое утро — ругань, крики через тонкую стену, сын с внуками приезжает раз в год. Вот в этом вся разница — между видимым и настоящим.
Спокойствие к чужому мнению приходит, когда понимаешь цену молчанию, выбору и своей правде. Мне нравится жить в старом доме, где скрипит пол. Я хожу в любимом пиджаке, потому что он удобный. Я не объясняюсь. Не оправдываюсь. Не хвастаюсь.
Запомнилась цитата японского писателя Танидзаки:
«Самое чистое достоинство — в молчаливом согласии быть собой».
Это ведь про нас, про тех, кому за пятьдесят. Не оправдывайтесь ни перед кем. Не волочите тяжёлый мешок оправданий. В старости спина должна быть свободной.
Четвёртая вещь — самая тихая, но самая важная — нужность самому себе
Когда есть дело. Не ради денег. Не ради похвалы. Ради самого движения жизни.
На балконе у меня — три ящика с помидорами. Выращиваю больше не для урожая, а просто ухаживаю.
Пишу заметки в тетрадь. Не для книги — для себя.
Утром делаю зарядку. Не для рекордов — чтобы тело поддержать.
Это создаёт ритм. Когда день — не пустой, не одинаковый, не проходит мимо.
Племянница однажды сказала:
— Дядя Витя, ты всё делаешь, как будто жизнь только начинается.
А почему нет? Разве она закончилась?
Я видел женщин, которые по утрам красятся даже дома, варят кофе в турке, читают вслух стихи Пастернака, разговаривают с кошкой. И они — живут. А есть другие, у которых есть муж, дети, подруги, но нет нужности самой себе.
И вот к чему я всё это. В старости, вопреки всем разговорам, нужны не те, кто рядом, а то, что внутри. Друзья, дети, супруги — хорошо, когда они есть. Но это переменное.
А эти четыре вещи: умение быть одному, устроенный быт, равнодушие к чужим словам и нужность самому себе — они и есть настоящие опоры.
Ваш лайк - лучшая награда. Если захотите поддержать — для меня это будет знаком, что стараюсь не зря https://dzen.ru/bolhoz?donate=true.