Большое сердце

Каждую пятницу в семь вечера неизменно раздавался звонок в дверь. Светлана уже знала этот звук, он въелся в её сознание, как заноза. Три коротких, один длинный — Дмитрий, брат мужа, всегда так звонил. Андрей уже сидел на диване, пил чай и ждал. Он даже не вставал встречать. — Откроешь? — спрашивал он, хотя ответ знал заранее. Светлана открывала. На пороге стояли Дмитрий, его жена Наташа и двое детей. С большими сумками, с игрушками, с пакетами, где лежали чипсы и кола. Еды для общего стола они никогда не привозили...

В компании Дмитрия было заведено собираться широко — с полными семьями, с торжественной частью и неизменным застольем до полуночи. Юбилей Андрея, друга детства, был не исключением. Отмечали в банкетном зале при гостинице. Столы составлены буквой «П», скатерти белые, салфетки крахмальные. Екатерина сидела между мужем и незнакомой женщиной, которая сразу же представилась Людмилой и поинтересовалась, чем она занимается. — В проектном бюро, — ответила Екатерина. — Секретарём? — уточнила соседка доброжелательно...

Елена возвращалась с работы в половине четвёртого. Снимала пальто, ставила сумку на табурет и сразу шла на кухню, чтобы вскипятить чайник. В это время дня в их двухкомнатной квартире было солнечно — окна выходили на юго-восток, и свет заливал кухню целиком, добираясь до прихожей. Это было то, за что она полюбила эту квартиру восемь лет назад, когда они с Павлом только поженились. Свет, много света. В тот день, открыв дверь, она не сразу поняла, что изменилось. Просто что-то было не так. Прошла на кухню и остановилась...

Елена узнала диагноз в четверг, поздно вечером. Врач говорила долго, подбирая слова, смотрела в монитор, потом на неё, снова в монитор. Депрессия. Хроническое течение. Требуется длительное восстановление. Покой, режим, лекарства, поддержка близких. Лена вышла из поликлиники, села на скамейку у входа. Апрельский ветер трепал бумажку с рецептами, которую она держала в руке. Тридцать четыре года. Учитель русского и литературы. Стаж — двенадцать лет. Никогда не брала больничный дольше двух дней. И вот теперь ей сказали, что организм больше не может работать в таком режиме...

Когда Павел привёл Надежду знакомиться с матерью, Тамара Аркадьевна встретила их у калитки в садовых перчатках, с секатором в руке. Посмотрела на девушку внимательно, с той особой материнской зоркостью, которая всё замечает и ничего не выдаёт. — Надя? Очень приятно. А мы вас заждались. Всё было правильно. Чай с бергамотом в гостиной, домашний пирог с яблоками, разговор о том, где училась, кем работает, чем увлекается. Надя отвечала спокойно, без суеты, и Тамара Аркадьевна кивала, слушая, и в глазах её постепенно разгоралось что-то похожее на одобрение...

Катя работала домработницей у пожилой четы в центре города. Три раза в неделю она ездила к ним на метро, мыла полы, протирала пыль, меняла бельё, готовила еду. Работа ей нравилась, платили неплохо, да и люди попались хорошие — не проверяли каждый угол, не придирались к мелочам. Катя даже отдыхала там душой, разглядывая старые фотографии супругов. В её собственной жизни отдыха было мало. Жили они с Сергеем в двушке, доставшейся от его родителей. Квартира старая, но крепкая, с высокими потолками и большим балконом...

Наталья получила ключи от новой квартиры в середине октября. Дом стоял в тихом переулке недалеко от метро. Из окон шестого этажа открывался вид на старые тополя и крыши соседних пятиэтажек. Она долго выбирала этот вариант — ездила на просмотры, общалась с риелторами. И вот теперь стояла посреди пустой комнаты, пахнущей свежей штукатуркой, и чувствовала, как внутри разливается счастье. Тридцать два года. Своё туристическое агентство, небольшое, но стабильное. Своя квартира. Она вспомнила ту комнату...

Ольга проснулась от того, что солнце светило ей прямо в глаза. Она потянулась, повернула голову и увидела пустую подушку рядом. Простынь на стороне Евгения была гладкой, будто на ней никто и не спал. Она приподнялась, прислушалась. В ванной тихо, на кухне тоже. Часы на тумбочке показывали половину девятого. Пятница. Двадцать восьмое число. Опять. Ольга опустилась обратно на подушку и закрыла глаза. В голове медленно, разливалось знакомое чувство тоски. Это длилось с первого дня брака. Ровно два года, как Женя, её муж, хороший, заботливый, любящий, исчезал на три дня в последнюю пятницу месяца...

Они познакомились в парке в начале мая. Ирина сидела на скамейке с книгой, а он подошёл спросить, который час. Часов у него не было, телефон разрядился, а солнце уже садилось. Она посмотрела на этого высокого, чуть застенчивого мужчину и улыбнулась. Через полчаса они уже пили кофе в маленькой кофейне у пруда. Роман говорил просто и спокойно, без рисовки, слушал так, будто каждое её слово имело значение. Ирина привыкла к другой мужской манере — когда говорят больше, чем спрашивают. А этот спрашивал...

В тот вечер дождь лил как из ведра. Июньский ливень обрушился на город внезапно, застал врасплох всех, кто не счел важным посмотреть прогноз погоды на конец дня. Светлана стояла под козырьком автобусной остановки, прижимая к груди сумку с ноутбуком, и смотрела на потоки воды, заливающие асфальт. Редкие машины проезжали мимо, обдавая тротуар фонтанами брызг. Серый седан притормозил, фары мигнули. Она не сразу поняла, что это ей. Потом стекло опустилось, и мужской голос спросил: — Вам куда? Садитесь, промокнете...