«Кому надо придумывать такие страшные истории?» юная Рут из фильма.
В романе Герберта Уэллса «Машина времени» (лучшая его экранизация – правнука автора Саймона Уэллса 2002) фигурирует страшная идея уже нашего времени под названием «устойчивое развитие … за счёт добровольных жертв». Кто-то должен уступить шлюпки на тонущем «Титанике», которым объявлена планета Земля Римским Клубом ещё в 1970 году.
«Морлоки» (из будущего по Уэллсу), техно-каннибалы «золотого миллиарда» ожидают своего «Тельца» - Баала под названием Искусственный Интеллект, когда никому постороннему не дано будет ни решать, ни оспаривать, ни надеяться, ни понимать, ни любить. «Каждому своё» будет написано над дверью каждого дома, на входах в школы, магазины, аптеки, банки, больницы, родильные и похоронные дома.
Психологический фашизм под названием «система наследственного добровольного рабства» практикуется во все экономические эпохи хищников и их жертв. При этом «пастыри» ничем не отличаются от волков, как показали «духовные» практики крестоносцев, инквизиторов, «миссионеров»-колонизаторов и усташей-католиков.
Экранизация антиутопии Исигуро отнюдь не фантастична. Просто посмотрите фильм Джонатана Глейзера «Зона интересов», 2023. Вот краткое описание фильма от ИИ:
«Рудольф Хёсс работает комендантом концентрационного лагеря Освенцим. В нескольких метрах от его работы стоит его дом с просторным участком: небольшой бассейн, беседка, ухоженные лужайки, огород и даже оранжерея — его жена много времени уделяет ландшафтному дизайну. В этом райском уголке, за стеной которого днём и ночью раздаются крики и непрерывно работает крематорий, растут пятеро детей Хёссов, сюда приходят гости и коллеги, здесь пара планирует своё будущее».
Такой видеоконтент включает защитную реакцию рефлекторной психики: стирание и вымещение в подсознание. Кому нужен стресс? Стресс – это же для действия.
Именно поэтому искусно снятый фильм, шедевр драматургии «Не отпускай меня» не вызвал бешеного успеха у публики. Боитесь господа? Не бойтесь! Страх не поможет…
Не представляю себе глубину психологической травмы ролей Кэри Маллиган (опекун-донор Кэти Эйч), Эндрю Гарфилда (донор Томми) и Киры Найтли (донор Рут). Мне кажется, актёры, перевоплотившись, так же любили друг друга, как и их герои – светло и горестно, мужественно и безнадежно.
Человек-материал живёт прошлым. Это экранизация романа-воспоминания Кэти, свидетельницы самой себя, своего воплощения в том теле, где, как считали люди, не было души.
Она училась в закрытой школе для «особенных» детей аббатства Хейлшем, в послевоенной Великобритании 50-х. В чём их предназначение не знал никто, кроме директрисы мисс Эмили (Шарлотта Рэмплинг). Но дети ни о чём не беспокоились. Они знали, что о них позаботятся. Обманутое доверие к людям и жизни, полное исключение справедливости как наличной ценности, по-моему, - корневая идея романа.
Мисс Люси (нежная Салли Хокинс), новая воспитательница в Хейлшеме, была очень умной девушкой, и она догадалась, что стало для неё фатальным откровением. Её больше не видели. Но до экстренного исчезновения, учительнице всё-таки удалось сказать детям, что все знания и опыт, которые они получают в школе даются только для того, чтобы УМОЛЧАТЬ О ГЛАВНОМ.
Милые, воспитанные, добросердечные, сострадательные, умные и творческие – просто очаровательные жизнерадостные дети Хейлшема, по замыслу писателя представляли из себя жесточайший контраст отчуждения от бездушного социума. Они были просто экспериментом «человеческого» отношения к «материалу» себе подобных, к «существам», похожим на людей. В этом суть оценочно-гормональных суждений эгоцентричного разума примата НОМО, творящего ужасы внутривидового истребления. ОШИБАЮЩИЙСЯ В СЕБЕ ЧЕЛОВЕК – ЭТО ОШИБКА, инверсивное эго человекоподобного монстра, уверенного в своей абсолютной чумной правоте. Детей-клонов «на откорме» учили их собственные палачи. Идиллия Ада, как у Уэллса.
Иллюзорный мир детей Хейлшема держался на идее частной галереи богатой меценатки Мадам Мари-Клод (Натали Ричард), куда отправлялись лучшие из детских творческих работ по живописи и скульптуре – точный аналог райского «острова» в одноимённом фильме. ОТВЛЕЧЕНИЕ является корнем УПРАВЛЯЕМОГО НЕВЕЖЕСТВА, в особенности при обилии неключевой информации миропонимания (школьной программы Хейлшема). Информация, в отличие от знания законов бытия, обладает свойством мусора - накопиться и никогда не пригодиться. Роман и фильм тому символический пример.
Трава тотально альтруистична: удобряет и питает. Она сотворена для животных, которых поедают другие животные, включая человека. У детей Хейлшема растительная природа. Они "мыслят" сезоном.
Фильм – о «ДУХОВНОСТИ» ЖЕРТВЫ, которая включает в себя смирение и спокойствие перед «выемкой», самовнушённую этику конформизма. Школы-интернаты для клонированных детей, будущих доноров-постояльцев медучреждений… Всё, чему их следует НАУЧИТЬ — это то, ЧТО У НИХ НЕТ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО СТАТУСА, специфической доброте и мудрости обречённых. Состояние психологического анабиоза поддерживается как идеология ПРИНЯТИЯ опекунами из числа клонов для трансплантаций. Внутри «класса» биорасходников формируется определённая культура донорства. Автор романа умозрительно произвёл сенсационный социологический эксперимент по исследованию «управляемой эволюции наоборот», полной декомпозиции нравственного начала.
Можно сделать обобщающий вывод, что нас, как и детей из Хейлшема, «расчленяют» на «заказанные» автоматизированные социальные роли, после чего мы становимся нежизнеспособными как Личности-Субъекты, фактически не живём самостоятельно, являясь донорами чьих-либо потребностей. Но я не стану морализировать. Это было бы слишком грустно.
Неожиданно позитивно то, что клоны в этой истории стали новым видом разумных существ, не боящихся смерти и проживающих каждый свой день, как последний – счастливо, насколько это возможно. У них нет понятия дома, и нет чувства тоски по дому и близким, потому что до операций они размещены в коммунах для «передержки», но они гуляют по лесу и взморью, любуются природой и наслаждаются ощущением сиюминутности, «погодой мимолётности». Смотрят телевизор, читают журналы, почти ничего не понимая. Они подражают людям настолько искусственно и бессодержательно, что сами это понимают и стесняются своей вынужденной глупости. Искусственные сами по себе, они перенимают шаблоны человеческого поведения, но понимают свою нелепость в этом спектакле лучше, чем люди.
Им даже разрешено выбирать себе пару и заниматься сексом «перед отправлением». Некоторым по-настоящему влюблённым предоставляется небольшая «отсрочка» и этот пунктик правил «завершения» (смерти) создаёт эфемерный смысл их телесного времяпровождения и ощущение «будущего вместе».
Течение их микроскопической бытовой жизни для клонов настолько важна и содержательна, что они не хотят менять режим её чувственного СОЗЕРЦАНИЯ. Свобода воли невозможна для тех, кто полностью удовлетворён сквозным ощущением ПРОСТО БЫТЬ. Чувствовать себя объектом – это гипноз!
Мне кажется, идею Исигуро первым использовал Майкл Бэй в своём захватывающем триллере «Остров» с Юэном Макгрегором и Скарлетт Йоханссон (2005). В «Живое» Даниэль Эспиноса (2017 год), осуждая ту же идею социального дарвинизма создал художественно-психологическую альтернативу лабильной человеческой психо-этике, когда Творение само решает, что делать с Творцом. Не все хотят быть полуфабрикатом.
Напрашиваются аналогии. Первая «выемка» 1917. Вторая должна была быть в 1941, но случилась на 50 лет позже. Третью «донору цивилизации» не пережить.
Роман был номинирован на Букеровскую премию 2005 и Премию Артура Кларка 2006 года. Лучший роман года по версии журнала «Time», включён в список 100 лучших англоязычных романов c 1923 по 2005 годы по версии журнала. Четвертое место в списке 100 лучших книг 21-го века по версии The Guardian.
«Вы обязаны знать Кто вы и Что вы, чтобы прожить достойную жизнь» мисс Люси (из фильма)