оглавление канала, часть 1-я
Я его сразу узнала. Ни шикарный костюм, ни светские манеры, ни причёска и начищенные до зеркального блеска туфли ничего не меняли. Говорят, глаза — это зеркало души. Если следовать этой максиме, то его душа была пуста, черна и холодна, как вакуум в космосе.
Его взгляд мгновенно выхватил листок в моих руках, который я, увы, не успела спрятать — всё произошло слишком быстро. Улыбка сползла с его губ, а взгляд, и без того жуткий, стал похож на луч лазера, который прожигает всё, что попадается на пути.
На какое-то мгновение, как и в первый раз, наши глаза встретились. И я как-то отстранённо, с печалью подумала: почему меня мама в детстве в проруби не утопила? Было бы легче. По крайней мере…
…Дальше развивать эту мысль я не стала.
В следующий момент мужчина как-то хищно усмехнулся и направился дальше по коридору, вежливо произнеся своим бархатным, обволакивающим голосом, будто гипнотизируя:
— Приятного чаепития…
Я сидела неподвижно с этим чёртовым листком в руках, словно истукан, боясь даже моргать. Ну всё, трындец! Приехали, называется! Скорость, с которой он перевоплотился из забулдыги-мужичка в элегантного до лоска гражданина, впечатляла. Это говорило о многом, в первую очередь, о его профессионализме, и, как следствие, не оставляло нам ни малейшего шанса выйти из этой истории с целыми головами.
Пока Юрик расшаркивался с проводницей, не желающей брать у него денег за чай, в моей несчастной голове заметались мысли. Глаза этого типа были, как приговор печально известной «тройки» во времена сталинских репрессий: ни адвокатов тебе, ни апелляций.
А главное было то, что он понял, что и я всё поняла. И даже если мы ему отдадим эту дурацкую бумажку — это уже ничего не изменит. Вот же гадство какое! Нужно было что-то срочно предпринимать.
Закрыв дверь за проводницей, я стала аккуратно сворачивать бумажку. Татьяна собралась возмутиться:
— Нюська, ты чего?! Мы даже рассмотреть её как следует не успели...
Но её прервал Юрик. Внимательно вглядываясь в моё лицо, тихо спросил:
— Что случилось?
Я тяжело вздохнула. Про парня на перроне пока решила не говорить. Кем-кем, а убийцей он точно не был. А вот про мужичка — решила всё поведать с самого начала. Ребята слушали: Танька — затаив дыхание, Юрик — сурово хмурясь.
Когда я закончила, он спросил:
— Что думаешь?
Тут же влезла Танька, запальчиво зашипев (это чтоб никто не подслушал из коридора):
— А чего тут думать, сматываться надо! И чем быстрее, тем лучше. Наверняка этот гад уже всё пропетал — в смысле, до какой мы станции едем. И сегодня ночью его надо ждать в «гости». Понятное дело, всех троих он сразу не зарежет, чтобы без шума, но хрен его знает, какие у него ещё методы в запасе!
Меня порадовало, что страх никак не повлиял на мозги моих друзей. Ни один из них не высказал мысль отдать бумажку и тем самым обеспечить себе безопасность. Значит, понимали, что это не сработает.
Я хмыкнула:
— Можете не сомневаться… Мужик — профессионал высшей категории. Помните, как он дядечку на тот свет спровадил? Ни брызг крови тебе по стенкам, ни луж под ногами. Прошёлся по горлу, словно хирург скальпелем.
При этих словах я покосилась на подругу — всё-таки Танька будущий хирург. Если доживёт, конечно. Тьфу-тьфу-тьфу… Вот, блин!
Взяла свои эмоции в жёсткие рукавицы рациональности и продолжила:
— Не думаю, что «дядя Боря» сидел и ждал, когда его зарежут. Значит, что-то такое-эдакое этот упырь сначала сотворил. Это вам не обычный громила из подворотни! Так что, Танюха, ты права: нужно сматываться. Только возникает вопрос — как? Идеи есть?
Все задумались. Юрик смотрел в окно, что-то явно прикидывая. Был уже поздний вечер. За окном сгустился туман, словно овсяный кисель, и не видно стало даже деревьев, стоящих по обочине железнодорожного полотна.
Помолчав ещё минуту, он заговорил:
— Думаю, на следующей станции мы можем выбраться через окно, чтобы не мельтешить в коридоре, за которым этот гад, наверняка, наблюдает. В таком тумане нас никто не заметит. Тем более — ночь, все пассажиры будут спать. Время лучше выбрать за полночь, чтобы наверняка…
Татьяна воспряла духом:
— Точно! И пускай он дальше коридор караулит!
И они оба глянули на меня — мол, как идея?
Я проговорила задумчиво:
— Да, вариант хороший. Но с доработкой. Не думаю, что он такой идиот и не подстрахуется на остановках. Он понял, что я его узнала, ну и обо всём остальном тоже догадался. Так что, наше желание смыться, наверняка, уже просчитал. К тому же, у меня нет уверенности, что он в поезде один, без помощника. Кто-то должен был стоять на шухере, когда он дядечку кончил. Может, и не так — может, я краски сгущаю. Но тут, сами понимаете, лучше перебдеть, чем недобдеть.
Танька сникла и жалобно посмотрела на Юрика. А тот деловитым тоном спросил:
— Что предлагаешь?
Я задумчиво проговорила:
— В общем, так… Вы на станции вылезаете через окно, прихватив и мой рюкзак. И двигаетесь в сторону Княжей Губы. Уж не знаю как. Скажем, на электричке до Зеленоборского, а там — своим ходом. В деревню не заходите, мало ли. В деревнях у людей глаз острый. Встречаемся за деревней. Понятно?
Юрка покачал своей круглой башкой:
— Понятно-то понятно… А ты-то как?
Я усмехнулась:
— А я на станции, пока вы в окно вылезаете, буду дефилировать по коридору, делая вид, что мне не спится. Скажем, стаканы проводнице понесу или ещё чего. В общем, буду создавать видимость нашего присутствия в поезде. А потом… потом прыгну с поезда на ходу — и ищи ветра в поле! — закончила я с наигранным оптимизмом.
Танька вытаращила на меня свои серые глазищи:
— Ты рехнулась, да?! А ну как шею свернёшь?!
Я хмыкнула:
— Не сверну… Мне привычно. Мы с ребятами так до места практики добирались. На первую электричку проспим — потом на товарняк. А товарняк на маленьких станциях не останавливается. Вот и сигали на ходу. Так что, не боись, ничего со мной не случится.
Подруга покачала головой:
— Ну, Нюська… Я знала, что ты малость того… Но не до такой же степени!
Пришлось огрызнуться:
— А ты что предлагаешь? Есть другие варианты?! — И сама жёстко закончила: — Вариантов нет. Так что действуем так, как я сказала. И при этом-то нет никакой гарантии. Но так у нас, по крайней мере, будет хоть какой-никакой шанс…
Все замолчали, обдумывая мои слова. Я перебирала ситуацию с разных сторон — и так, и эдак. Выходило, что я права: других вариантов у нас просто нет. Ко всему прочему, я понимала — всё это лишь временная передышка. Этот упырь от нас не отстанет, пока не заберёт свою бумажку, да и свидетели ему явно ни к чему. Проблему нужно было решать кардинально. Но как?
Пока особых идей на этот счёт у меня не возникало. Что ж… будем решать проблемы по мере их поступления. Сейчас главное — выбраться живыми и затаиться хотя бы на время. Избушка приятеля Юрика здесь была как нельзя кстати. Доберёмся, немного придём в себя — и тогда уж подумаем обо всём остальном.
Я поднялась, собираясь выйти из купе. Танька тревожно вскинулась.
— Ты куда?
Я постаралась её успокоить:
— Разведаю обстановку и посмотрю расписание. Нужно выбрать такую станцию, где поезд будет стоять не больше трёх минут. А вы пока вещи собирайте…
Юрик, нахмурившись, проговорил:
— Ты там того… поосторожнее.
Я растянула губы в улыбке:
— Само собой…
Татьяна схватила меня за руку и шепнула:
— С Богом…
Вид у неё при этом был такой, словно я отправлялась не в коридор, а на смертельно-опасное задание через линию фронта.
В коридоре было малолюдно. Стоял какой-то тип — худой, бледный, будто солнца в жизни не видел. Тонкими нервными пальцами он теребил край занавески и смотрел в окно тоскливым взглядом. Учитывая, что за окном из-за тумана не было видно абсолютно ничего, подумалось — у типа какие-то свои проблемы. В мою сторону он даже не глянул. А может, это и есть тот самый «помощник» — только умело маскируется? Я чертыхнулась про себя. Так и всех пассажиров скопом можно в подозреваемые записать!
Сердито нахмурившись, подошла к расписанию и принялась его тщательно изучать.
Подходящая по времени станция оказалась только одна. Поезд прибывал туда через полтора часа. Все остальные не годились — остановки были по десять, а то и двадцать минут. Да и время прибытия было уже ближе к утру. Не думаю, что наш «друг» будет столь терпелив. А вот полтора часа — это как раз то, что нам нужно. Не слишком поздно, но и времени на сборы достаточно. Да и пока народ ещё толчётся по вагону, вряд ли убийца активизируется. Хотя… дядечку он прирезал почти у всех на виду, и никто ничего не заметил. Так что, расслабляться нам не стоило.
Отогнав мрачные мысли, я вернулась в купе. Ребята сидели рядышком, как два голубка, и о чём-то тихо переговаривались. При моём появлении оба встрепенулись. Татьяна шепнула:
— Ну что… там?
Я пожала плечами:
— Да вроде бы всё как обычно. Станция через полтора часа, так что время есть.
Татьяна отрапортовала:
— Да мы уже собрались. Вон… — и кивнула на стоявшие в рядок рюкзаки.
Я обратилась к Юрику:
— Займись окном. В купе они обычно закрыты на ключ. У вас будет всего три минуты, чтобы выбраться. Всё лучше подготовить заранее.