Святые и праведники выходят для глобального аудита народного духа
Царь-патриарх зарядил жену государственным заданием – прощупать “пульс” народа, измерить его “температуру” перед грядущей вселенской перезагрузкой. Узнать степень его готовности накануне всеобщей трансформации.
Шестьдесят миллиардов пульсов и температур – на одну Марью!
Сказал, ласково светя своими безмятежными васильковыми глазами:
– Получай полный карт-бланш, неограниченный бюджет и любой штат. Но данные должны быть абсолютно достоверными.
– А сроки?
– Сколько надо навскидку?
– Года три.
– Даю пять. Мне важна не просто информация, а кристальная достоверная фактология.
– И ты готов отпустить меня в длительную экспедицию?
– В нужные моменты буду посылать за тобой.
Задача была поставлена эпичная и, на первый взгляд, невыполнимая: надо было лично пообщаться с каждым из 60 миллиардов землян и выяснить, готовы ли они к прыжку в новый эон.
Но Марья вгрызлась в вверенное ей задание с энергией человека, люто изголодавшегося по работе с людьми.
Она начала с того, что сколотила молодую, сильную команду из своих потомков – наиболее шустрых, ответственных и с мозгами, включив туда также двенадцать святых огнят. Поручила им придумать план.
Миодраг услышал о проекте от Веселины и прислал государыне пару дизайнерских костюмов и ботинок. Ну, чтобы царица была на высоте всюду, где бы ни появлялась. Марья умилилась. Ей стало так на душе тепло!
Она собрала мозговой штурм под открытым небом в "Погодке" Романова.
Обсуждение с перерывами на еду длилось целый день.
Все идеи моментально перемалывал ИИ "Борей", который от напряга даже размечтался о выходных.
В финале явился сам царь Святослав Владимирович и устроил лёгкий переполох: дело внезапно стало сверхприоритетным. Он послушал выступления, распорядился насчёт финального фуршета и был таков.
А потом "Борей" выдал вердикт: ни одна высказанная идея, даже самая безумная, не может покрыть 60 миллиардов людей!
По рядам участников прокатился ропот разочарования.
Тут Марья вышла на импровизированную сцену и залила всех мёдом:
– Солнышки мои ненаглядные! Я собрала вас не только ради идей, а чтобы вы подышали воздухом и пообщались. Ваши предложения – огонь! Но против логики “железяки” не попрёшь. А сценарий на самом деле уже есть. Так что, работаем! Я вам его сейчас коротко озвучу.
Установилась звенящая тишина.
Духовный спецназ на низком старте: проверка на крылатость
Марья окинула собравшихся весёлым взглядом и с улыбкой начала:
– Ну что, друзья, у нас есть «золотой фонд» – 144 тысячи святых. Это элитный духовный спецназ. Плюс ещё 50 миллионов праведников, скромных тружеников нравственного фронта. А населённых пунктов на земле – 20 миллионов. Кто-нибудь уже догадался, куда я клоню?
Зал дружно закивал, а Марья, потерев руки, продолжила:
– Вот и отлично! Значит, скоро наши святые экспедиторы разъедутся по городам и весям. Поселятся среди людей и начнут аккуратно сканировать их душевное состояние. Проверят, кто уже на точке взлёта, а кому ещё нужно подкачать духовные бицепсы. На всё про всё – от трёх до пяти лет. Кто быстрее справится в деревнях, переключится на города.
Она сделала паузу, давая осознать масштаб:
– В итоге получим температурную карту человечества: «горячие» точки (где всё огонь!), «тёплые» (хороший потенциал) и «прохладные» (тут придётся потрудиться). Золотое тысячелетие не за горами – меньше двухсот лет осталось. Успеем, если не будем филонить!
Тут Марья понизила голос и сказала с налётом драмы:
– Людей нужно подготовить к тому, что не все сверхвозможности, полученные при трансформации, вызовут эйфорию. Им откроется знание о прошлых воплощениях. Мало кто будет в восторге. У многих это вызовет отвращение к себе, отчаяние и вселенский стыд. Надо людям терпеливо объяснять, что они искупили свои преступления, а те эпизоды были всего лишь этапами большого пути человеческого духа. Что чем ниже было падение, тем выше взлёт. А прошлое – как старый фильм: посмотрел, попереживал и потопал дальше.
Кто-то в зале скрипнул стулом, все с укоризной повернулись в его сторону, и снова стало тихо.
– Приведу пример. Одной из моих правнучек открылось, что она была женой богача эпохи перестройки. Он отвёз её от рэкетиров подальше (сам главарём банды и был) в лесную сторожку и оставил там временно пожить. А сам грабил и убивал бизнесменов. Привозил в лес продукты и прочую необходиловку. Но она однажды пробралась тайком в город, чтобы навестить родных. И узнала, что муж живёт с любовницей в роскошном пентхаусе. Она вернулась и уморила голодом себя и детей. Гордыня брошенки взяла верх над материнским инстинктом. Лесорубы нашли четыре мумии. Мы с правнучкой оплакали ту страшную историю. Алёнушка претерпела своё в аду. А души её детей обитали в райских кущах и снова рождались. Может, даже вон тем дядей Ваней, который вечно лезет с советами! Так что не корите себя – просто сделайте выводы и живите с чистой душой.
Марье взгрустнулось ровно на десять секунд. Потом она светло глянула на единомышленников и завершила речь:
– Теперь о главном: о вашей роли. Вы станете моими глазами и ушами, моими быстрыми ногами и заботливыми руками. К каждому из вас будут прикреплены регионы со святыми на прямой связи. Отвечаете за каждого… не головой, а всей душой. Теперь пишите вопросы. “Борей” их обобщит и выведет на экран. Я отвечу.
Среди вопросов прозвучал и такой:
– А после преображения браки останутся?
– Вопрос к патриарху Андрею Андреевичу. Но мы разговаривали с ним на эту тему. Как я поняла, инстинкт размножения будет потихоньку угасать. Активация – только для деторождения. Но при сильных чувствах мужа и жены могут быть и исключения.
– А что будет с упёртыми грешниками? Они ведь не подлежат преображению.
– Наше дело их обнаружить и внести в особый список. Небесные покровители сами решат, что для каждого эффективнее: мгновенная смерть и рождение в просветлённых семьях или постепенное очищение в старых телах где-нибудь в монастырях или в духовных поселениях.
Марья ещё часа три уточняла, просвещала, заряжала. Все собравшиеся отныне стали её рабочей группой с неограниченными полномочиями и индивидуальными инструкциями. Каждому поручалась разъяснительная работа со святыми и праведниками, обеспечение их жильём и связью на местах, помощь во всех их насущных проблемах.
На заключительном ужине Марья предложила своим сокомандникам в течение нескольких месяцев хорошенько выспаться, набраться сил, сделать самые важные и неотложные дела и ждать часа икс для начала работы.
Один попросил, другой уступил. Третью поставили перед фактом
Когда все разъехались по домам, Марья скинула ботинки, упала в первое попавшееся кресло, поджала ноги и закрыла глаза, чтобы собраться с мыслями.
Она не то что бы устала, а как-то сильно разбросалась. В присутствии большого количества людей её сверхспособность влезать в чужие шкурки всегда играла с ней злую шутку: Марью раздёргивало, излохмачивало, раскидывало в стороны. Она как в калейдоскопе видела их текущую жизнь и прошлые, и это бывало порой невыносимо. Ей надо было собраться в кучку.
Андрей в это время на террасе разговаривал с Романовым. Царь говорил государю-патриарху:
– Ты же понимаешь, Андрюх, Марья сольётся на целых пять лет. Будет пропадать незнамо где, и ты её уже не увидишь. Я тебе потом из своей пятилетки ни дня не уступлю.
– А я и не покушаюсь. Но, поверь, Марья так погрузится в этот проект, что и ты, Святослав Владимирыч, вряд ли её увидишь. Я дал ей фору пять лет, но дело может растянуться на десять, и тогда как раз подойдёт моя пятилетка. Так что мы оба в одинаковом положении.
– А кроме Марьи, нельзя было кого-то отрядить? У неё тридцать семь детей от меня и тебя! И целая армия внуков и потомков. Она уже изработалась.
– Можно было. Но нельзя. Когда дело касается магистральных вещей, в бой идём мы с ней. В данном случае она справится одна.
– Что ж, остаётся молиться за неё.
– Аналогично.
Внезапно они заметили, что голоса на площадке смолкли. На одном из кресел, свернувшись калачиком, они обнаружили спящую Марью. Она поджала свою длинную крепкую ножку и вытянула другую, голову положила на сложенные ладони, и рыжие колечки, рассыпавшись, закрыли её лицо.
Романов подошёл, отвёл локон за ухо и с нежной тоской оглядел её.
– Может, оставишь её у меня до утра? – спросил он просто так, наобум.
Андрей стушевался. Потёр лоб указательным пальцем. Ему по-человечески стало жалко Романова. И он не умел отказывать.
– Подождём, пока она проснётся. Если первым назовёт твоё имя, так и быть, оставлю до завтра. Если моё – уж не взыщи, браток.
Марья проснулась через час под размеренный разговор мужчин. Она резко села, зевнула в кулак и спросила:
– Ну так что?
Они разом засмеялись. Она не поняла причину их веселья, но за компанию улыбнулась.
– Господа главные, мне бы поспать в человеческих условиях. Здесь слишком неудобно.
– Святослав Владимирович, приютишь? – спросил Андрей сконфуженно. – Жду тебя к завтраку, милая.
И пропал.
Недостаток сопротивления вызывает неуважение и пренебрежение
Романов взял разморенную сном Марью на руки и перенёсся с ней в свой жилой модуль в древнерусском стиле. В течение трёх минут была готова банька с выдолбленным из гигантского дуба корытом. Он вымыл Марью в лавандовой воде и отнёс в спальню с изразцовой печкой и просторной лежанкой. В комнате было тепло, пахло травами.
– Свят, почему ты меня всегда моешь?
– Чтобы лишний раз полюбоваться твоей красотой.
– Ну ладно, иди уже.
– К тебе?
– От меня подальше.
– На кровати места много. Я лягу с краю.
– Вы с Андреем опять меня под казнь в башне подводите?
– Ничего не будет. Между прочим, когда он умолял удружить тебя ему хотя бы на пару дней, я шёл ему навстречу.
Марья укуталась в одеяло и плотно зажмурилась. Романов смиренно улёгся на расстоянии вытянутой руки.
– Как ты поживаешь, Святик? – спросила вдруг она отяжелевшим голосом.
– Считаю дни. Но Андрей сказал, что твоя работа с зондажем населения может затянуться и моя пятилетка с тобой пролетит. Я опечалился. Ты ведь поторопишься?
Она протянула руку, дотронулась до него.
– Может, женишься на ком-нибудь?
– Хочешь спихнуть меня на обочину жизни? Не в физиологии ведь дело, глупышка! Я легко переношу воздержание. Мне не хватает тебя целиком, Марь! Я скучаю по твоей мордашке. По твоему голосу извиняющемуся. По твоим вкусным речам. По тому, с каким аппетитом ты ешь, как балетно ходишь, заразительно смеёшься. Ты мне снишься, дорогуша. Не могу без тебя. И он тоже. Поэтому мы привыкли сочувствовать друг другу, как ни странно. Вот, переломил себя и уступил тебя мне до завтра.
Он придвинулся к ней, приподнял её голову, аккуратно собрал кудри в пучок и закрутил в жгут. И Марья от прикосновения любимых рук тут же превратилась в размягчённый воск, из которого он мог лепить всё, что хотел.
Торжествующая улыбка заиграла на её устах. Романов считал её и прошептал:
– Ах ты ж хитрюша моя, двоежёнушка! Держишь нас, двух альф, на коротком поводке! Кайфушница!
– Власть страсти, Романов, которую ты сам во мне разжёг! – простонала она.
Когда пожар в крови утих и их головы оказались на разных подушках, он слабым голосом уточнил:
– Великий промысел природы. Самый крепкий цемент для мужчины и женщины.
Она загрустила. Почувствовала, что он разочарован.
Сказала мёртвым голосом:
– Я согласилась из жалости – получила твоё презрение. Ночь без борьбы – утро без уважения. Подаренная близость – украденное достоинство. Недостаток сопротивления женщины воспринимается мужиком как личное ему оскорбление.
– Ты ничего не решаешь. Андрей тебя мне на ночь подарил. Брось самокопаться. Тебе ничего не угрожает, Марья! Как и мне. Любовь ненаказуема.
– Любовь, да, а тут похоть.
– Физиология!
– Один фиг.
– Марунечка, мы с тобой выполнили и даже перевыполнили план по чадорождению. И получили за труды награду в виде счастья обладания друг другом.
– Но в данный конкретный период я – жена Огнева.
– Да, так случилось, что между нами затесался случайный человек.
– Так побратим же твой, не?
– Мы с ним разрубили этот запутанный узел. Скрипим зубами, но по-честному делим тебя. И ты, умница, ведёшь себя смирненько. Ну так и не ерепенься. Поздно уже норов показывать!
Синие глаза, в которых спряталась слеза
Утром Марья, умытая и причёсанная, уже сидела за столом в столовой мужниной резиденции и смотрела в никуда, стойко перенося взгляд его добрых васильковых глаз. Однако в них, на самом дне, мерцала слеза. Величиной с горошину.
– Любишь меня? – внезапно спросил Андрей.
– Очень.
– Обнимешь?
Она обрадовалась, вскочила и обвила его шею лилейными своими руками.
– Я всю эту ночь страдал. Думал, всё, хана, одурманит тебя, отберёт. Но ты, моя образцовая, дисциплинированная жёнушка, снова со мной. Жизнь продолжается, наш проект движется, земля вертится. Приятного аппетита! Попробуй вот шаньги. Есть с картошкой, с сыром и ягодами. Вот мёд и твой любимый вишнёвый кисель.
Но Марья уже без приглашения уплетала их за обе щеки.
– Ну и? – спросил он.
– Свят обозвал меня хитрой двоежёницей. И кайфушницей.
Андрей не сдержал улыбку.
– А ты?
– Не возражала.
По рыцарски уступил - по-пацански обиделся
– Ты ж моя маленькая хищница! Получается, мы – два здоровенных травоядных балбеса гризли попали в сети, раскинутые рыженькой лисичкой.
– Ха-ха! Два громадных идиота – в лапки еноту.
И она покатилась со смеху.
Внезапно замолчала, увидев, что у него дрожат губы и руки.
– Не врубилась! – воскликнула она. – Ты сам меня Романову сбагрил, да ещё и на меня обиделся, что ли?
Он отвернулся.
– Типа, я для приличия должна была от царюши повырываться, кулаками помахать, чтобы он потом меня изувечил?
Она пошла в спальню и нырнула под одеяло. Сквозь прищур глаз стала наблюдать, как он собирается на службу.
Марья всегда робела и терялась, когда он, ослепительный красавец, упаковывался в безупречного кроя светлый костюм, сидевший на нём как влитой.
Он явно спешил уйти. Был каким-то пыльным, чужим, не выспавшимся. Криво улыбнулся ей на прощанье и сказал:
– У тебя скоро намечается долговременный отпуск. Как и у меня. Отдохнёшь от супружеских обязанностей. Замотаешься, как ты это умеешь, и забудешь обо мне.
– Ну так тебе же лучше! Баба с воза. Хоть высыпаться будешь, бедняжка.
– Что-то разговор у нас не по тому руслу пошёл. Марья, мне придётся отъехать из Москвы. постараюсь быть к ужину.
И удалился. А Марья предсказуемо закрыла глаза и уснула. Она спала весь день, и под конец ей почудилось, что преображение уже произошло. И все супружеские браки враз посыпались. Её дети и знакомые по-быстрому развелись, перетасовались и заключили новые союзы. И она почему-то стала лихорадочно помогать каждому переоформлять недвижимость, чтобы никто не пострадал и не оказался на улице.
Ей запомнилось, как она строчила на коленке прошение Романову на передачу “Берёз” Ивану с новой его подругой жизни и трепетала от страха, подпишет ли царское величество.
Наконец, Марья всех-всех благополучно пристроила, всем угодила и все разбежались, и она осталась в полном одиночестве и в горьких раздумьях: а сама-то – с кем? Оба её воздыхателя вдруг испарились.
Она увидела себя со стороны сидящей на поляне в лесу на пне.
Итак, все кругом в шоколаде! Кроме неё. Но тревоги на душе не было.
“Меня о чём-то предупредили, к чему-то подготовили, – лениво подумала она, проснувшись. – Видимо, эти двое сделают ноги, и мы все трое с облегчением вздохнём. Что ж, я только “за”.
Продолжение следует.
Подпишись – и станет легче.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется.
Наталия Дашевская