- Нет, это исключено. Категорически, — голос профессора Минаева в телефонной трубке звенел металлическими нотками, - Ваша жена не подходит под критерий отбора. Её состояние слишком… нестабильно.
Егор стиснул телефон так, что пластик жалобно скрипнул. Домашний кабинет, некогда убежище порядка и логики, превратился в пещеру отчаяния. Книжные полки, заставленные медицинскими энциклопедиями соседствовали с распечатками форумов о народных средствах лечения. На столе громоздились стопки медицинских заключений, исследований, фармакологических схем и абсурдные в этом контексте старинные травники.
- Послушайте, профессор, я могу увеличить пожертвование вашему центру. Вдвое, втрое. Называйте сумму, — Егор говорил с холодной яростью человека, привыкшего решать проблемы деньгами.
- Егор Валентинович, - вздохнул Минаев, - Дело не в деньгах. Мы не можем рисковать.
- Это экспериментальная терапия может стать её единственным шансом, — перебил Егор, - Мы оба это знаем.
- У вашей жены множественное поражение органов, критические показатели иммунной системы. Она не выдержит агрессивный протокол. Мне очень жаль.
Егор оборвал звонок, не прощаясь. Медленно выдохнул, глядя на фотографию Ирады на столе, смеющаяся с развивающимися волосами на фоне моря. Казалось, с того момента прошла целая вечность.
Потянувшись к стопке бумаг, он случайно задел папку с вырезками из газет. Бессистемная коллекция историй о чудесных исцелениях, которую тайком собирала Наташа, медсестра Ирады. Он никогда не придавал им значение, считая суеверной чепухой. Разлетевшиеся вырезки усеяли пол. Егор наклонился, чтобы собрать их, когда взгляд зацепился за пожелтевшую страницу из газеты пятилетней давности:
Чудесное исцеление в Краснополье. Московская журналистка Елена Светова излечилась от неоперабельной опухоли головного мозга после посещения травницы из деревни Краснополье.
Рядом располагалось фото счастливой женщины и размытый снимок старинной избушки. Егор перечитал статью, затем вбил название деревни в поисковую систему.
Краснополье - маленькое село в 200 км от Москвы. Упоминание о знахарях, местные легенды. И что самое странное, название звучало смутно знакомо. Он открыл рабочий ноутбук, проверил корпоративную почту. 23 непрочитанных сообщения от Бориса с пометкой СРОЧНО. Директор банка требовал встречи для обсуждения очередного транша на исследование. Юристы предупреждали о рисках экспериментального лечения без должных разрешений. Мир продолжал вращаться, требуя его внимания, денег, решений.
Егор захлопнул ноутбук и уставился на газетную вырезку. Всё в нём - учёному, бизнесмене, рационалисте, противилось самой мысли о том, что он собирался сделать. Но разве у него остался выбор? Решение пришло внезапно, как приходит отчаяние, стремительно и бесповоротно.
- Сергей, подготовь машину, — скомандовал он в трубку, - Сам поведу и никому ни слова.
Егор сбавил скорость, когда асфальтированная дорога сменилась грунтовкой. Внедорожник, казавшийся неуместно громоздким среди полевых дорог и деревенских пейзажей, осторожно преодолевал ухабы и лужи. Октябрьское солнце пронизывало багряную листву берёз, превращая обыденный пейзаж в полотно, пылающее красным и золотым. Егор никогда раньше не обращал внимания на такие детали. Время года всегда было для него лишь фоном деловой жизни. Но сейчас он впитывал краски умирающей природы с мучительной остротой, словно искал в этом ответы на свои вопросы. Навигатор давно потерял сигнал и Егор следовал указаниям старой бумажной карты, найденной в бардачке.
Странное дежавю не покидало его с момента выезда из Москвы, будто он уже бывал здесь, хотя точно знал, что никогда не посещал эти места.
- Ты губишь себя ради неё, как твой отец, — эхом отдались в памяти слова матери, сказанные во время их последней встречи.
Аделина Берсеньева, бывшая Прима, сохранившая стальную осанку и хлёсткий язык, пришла в ярость, узнав о решение Егора отложить важные переговоры ради поисков очередного экспериментального лечения.
- Ты Измайловский. У тебя есть обязанности перед компанией, перед наследием твоего отца.
Егор усмехнулся горько.
- Наследие отца.
Всю жизнь мать превозносила погибшего в автокатастрофе Валентина Измайловского как гения, создавшего империю. И сколько же в этом культе было искусственного пафоса и несказанной боли? Он мало что помнил об отце, работавшем сутками напролёт, вечно куда-то спешившем, ярком и далёком, как комета. Из воспоминаний детства всплыл разговор, подслушанный в 6 лет. Мать кричала: "Ты её едва не погубил своими безумными идеями. Я не позволю, чтобы история повторилась". О ком шла речь, он так никогда и не узнал.
Дорога повернула, и внезапно за поворотом открылось Краснополье. Село будто сошедшее со страниц исторического романа. Резные наличники, потемневшие от времени срубы, колодец с деревянным журавлём посреди площади. Всё здесь дышало стариной. Возникало ощущение, что последние 50 лет обошли это место стороной, лишь добавив обязательные атрибуты современности, спутниковые тарелки на крышах, да провода интернета, протянутые между домами.
Егор остановил машину у покосившегося указателя с названием села. Странное чувство не покидало его, словно он вернулся в место, где никогда не был, но которое тосковала по нему, как тоскует по блудному сыну. Появление чёрного внедорожника на единственной улице Краснополья произвело эффект, сравнимый с приземлением инопланетного корабля. Из-за занавесок выглядывали любопытные лица. На крыльцо магазина выбежали местные старушки, перешёптываясь и бросая на незнакомца настороженные взгляды.
Егор вышел из машины, оглядываясь. Его костюм, даже без галстука и с расторгнутым воротником, выглядел здесь вызывающе чужеродным.
- Извините, — обратился он к ближайшей группе жителей, - Я ищу местную травницу. Говорят, она помогает больным, когда обычная медицина бессильна.
Люди переглянулись. Молчание затягивалось, становясь почти осязаемым.
- Нет у нас никакой травницы, — отрезала пожилая женщина с морщинистым, как печёное яблоко, лицом, - Езжаете в город, там больница есть.
- Я из газеты прочитал, — начал Егор, но его перебил крепкий мужчина в рабочей спецовке.
- Много чего в газетах пишут. Небылицы всё.
Егор почувствовал, как закипает гнев. Он не привык к отказам, тем более в вопросах, где на кону стояла жизнь Ирады.
- Послушайте, — в его голосе проступили стальные нотки делового человека, привыкшего, что любое препятствие имеет свою цену, - Я готов заплатить за информацию. Хорошо заплатить.
Атмосфера мгновенно изменилась. На лицах появилось выражение, с которым деревенские всегда смотрели на городских. Смесь презрения, жалости и настороженности.
- Деньгами тут не поможешь, сынок, — сказал вдруг старик, сидевший на лавочке у забора. Егор не заметил его раньше. Сгорбленный, с клюшкой, он казался слившимся с потемневшими от времени досками, - Велеса не каждого принимает, тем более таких как ты.
- Каких таких? — Егор подошёл ближе.
- Неверующих, — старик посмотрел на него выцветшими, но неожиданно проницательными глазами, - Что тебе до нашей знахарки? У вас свои доктора есть в белых халатах с умными приборами.
- Они не смогли помочь, — Егор опустился на лавку рядом со стариком, внезапно ощутив смертельную усталость, - Моя жена умирает.
Старик долго молчал, изучая его лицо, словно читая в нём всю историю отчаяния последних месяцев.
- Дедушка Михаил, церковный смотритель, — представился он наконец, - А ты кто будешь?
- Егор Измайловский.
Что-то промелькнуло в глазах старика. Узнавание, удивление, но он быстро справился с эмоцией.
- Измайловский говоришь? — он покачал головой, - Занятно. Не думал, что ещё кто из вашего рода объявится.
- Вы знали моего отца? — Егор напрягся.
- Нет, — старик усмехнулся беззубым ртом, - Но в этих краях Измайловские бывали. Давно это было.
Он поднялся опираясь на клюшку, и указал в сторону леса, темневшего за околицей.
- Видишь тропку вдоль ручья? Иди по ней до развилки у старого дуба. Там свернёшь налево и будешь идти, пока не увидишь избу с синими ставнями. Там Велеса живёт. Только вот примет ли…
- Спасибо, — Егор поднялся, - Я могу отблагодарить вас?
- Иди уже, - отмахнулся старик, - И запомни, место это особое. Здесь граница между мирами тоньше, чем где-либо. А твой род… У твоего рода с этим местом свои счёты.
- Что вы имеете в виду? — нахмурился Егор.
- Сам узнаешь, если Велеса решит с тобой говорить, — старик вдруг посерьёзнел, - Только не забывай, всё что мы берём от этой земли, рано или поздно придётся вернуть. Таков закон родовой памяти. Передаётся он через кровь и слово, от отца к сыну, от матери к дочери. Знать о нём не значит от него освободиться.
Егор хотел задать ещё вопросы, но старик прихрамывая уже уходил, опираясь на клюшку, и что-то было в его походке такое, что останавливало желание догнать и требовать объяснений.
Тропинка вдоль ручья петляла между старыми берёзами и елями, уводя всё глубже в лес. Егор шёл, прислушиваясь к звукам природы, таким непривычным для человека, чья жизнь проходила среди стеклянных офисов и бетонных магистралей. Запах прелой листвы, влажной земли и хвой обволакивал проникая глубоко в лёгкие, словно лес пытался заполнить его собой. На развилке у могучего дуба он повернул налево, как велел старик. Тропа стала уже, местами превращаясь в едва заметную полоску примятой травы. Небо затянуло тучами, и в наступивших сумерках лес приобрёл зловещий вид, будто пытался предупредить незваного гостя.
Когда Егор уже начал сомневаться в правильности пути, деревья расступились открывая небольшую поляну. Посреди неё стояла избушка, не сказочный пряничный домик, но и незаброшенная хижина лесника. Добротная бревенчатая изба с крыльцом и действительно синими ставнями выглядела обжитой и ухоженной. Вокруг дома раскинулся сад, разительно отличающийся от типичных деревенских огородов. Здесь росли не картофель и капуста, а десятки видов трав, кустарников и цветов, многие из которых Егор, несмотря на биотехнологическое образование, не смог бы назвать. Воздух звенел от странных ароматов, горьких, сладких, пряных, сливающихся в единую симфонию запахов, от которой слегка кружилась голова.
Егор направился к крыльцу, но не успел поднять руку для стука. Дверь распахнулась сама. На пороге стояла высокая женщина в длинном тёмно-синем платье с вышивкой по подолу. Её волосы, заплетённые в сложную косу с вплетёнными травами, отливали серебром, но лицо, несмотря на морщины, сохраняло поразительную живость. Серо-голубые глаза смотрели на него с таким проницательным вниманием, что Егору стало не по себе.
- Я, — начал он, но женщина перебила его.
- Измайловский, — произнесла она, и это было не вопросом, а утверждением, - Наконец-то. Я ждала, что кто-то из вас вернётся.
Егор оторопел.
- Откуда вы…
- Твои глаза выдают тебя, — женщина улыбнулась уголками губ, - Измайловские всегда возвращаются, когда приходит беда. У вас это в крови искать здесь спасение, когда наука бессильна.
Она отступила в сторону, жестом приглашая его войти.
- Я Велислава, но здешние зовут меня просто Велеса. Входи, раз пришёл.