Я узнала его ещё в прихожей. До того как он снял шапку, до того как повернулся лицом — узнала по тому как стоит. По развороту плеч, по тому как держит руки. Тело помнит людей которых голова давно убрала в дальний угол...
Я поняла что больше не злюсь — в один обычный вторник. Просто перестала. Не потому что помирились, не потому что что-то изменилось. Просто стояла у плиты, помешивала суп, слышала из гостиной привычный звук телевизора — и обнаружила внутри не злость, не обиду, а что-то другое...
Я согласилась в один день. Не думала долго, не взвешивала, не советовалась с подругами. Коля позвонил в марте, сказал — мам, давай ты к нам переедешь, сдашь свою квартиру, деньги лишними не бывают, и нам спокойнее что ты рядом...
Дача досталась мне от отца. Он строил её сам — руками, в буквальном смысле. Каждое лето с мая по сентябрь, каждые выходные. Я помню как маленькой ездила с ним на электричке — он с инструментами, я с бутербродами которые мама завёртывала в газету...
Я не собиралась влюбляться. Это важно сказать сразу — потому что потом, когда всё началось, я сама себе не верила. Думала — ну какая влюблённость, мне шестьдесят один год, я бабушка, у меня давление и коленки болят к перемене погоды...
Я долго не могла понять — может, мне кажется. Это самое неприятное в таких ситуациях. Когда не можешь ухватить ничего конкретного. Нет грубости, нет открытого хамства, нет ничего такого про что можно сказать — вот, смотри, вот что он сделал...
