Внутри избы было теплее, чем можно было ожидать, учитывая прохладную погоду. Пахло сушёными травами, мёдом и чем-то неуловимо древним. Стены увешаны пучками растений. На полках стояли банки и склянки с разноцветным содержимым. В углу потрескивал очаг, распространяя мягкое оранжевое сияние.
- Присаживайся, — Велислава указала на деревянную скамью у стола, - Чаю?
- Спасибо, — автоматически ответил Егор, всё ещё ошеломлённый её словами, - Вы сказали, что знаете мою фамилию. Мы встречались раньше?
- Не с тобой, — Велислава поставила перед ним глиняную кружку с ароматным напитком, - С твоей бабушкой Анастасией Измайловской. Она приходила сюда. Дай бог памяти. Да, ровно 70 лет назад. В сорок третьем.
- Это невозможно, — Егор поставил кружку, не донеся до рта, - В сорок третьем вы бы были…
- Ребёнком? — усмехнулась Велислава, - Не суди о возрасте по лицу, Егор Валентинович. В наших краях время течёт иначе, — ее спокойная уверенность, отсутствие вопросов о цели его визита и главное упоминание бабушки, которую он знал лишь по фотографиям, выбивали почву из-под ног.
- Откуда вы знаете мою бабушку и моё отчество?
- Я же сказала, ждала кого-то из вашего рода.
Велислава села напротив, пристально глядя на него.
- Анастасия была в отчаянии когда пришла, беременная с тяжкой болезнью сердца. Врачи сказали, что не она, ни ребёнок не выживут. Но она была упрямой, твоя бабушка, как и все Измайловские.
- Это был мой отец, — пробормотал Егор, чувствуя, как внутри нарастает странное волнение, - Он родился в сорок четвёртом.
- Да, — Велислава кивнула, - Крепкий мальчик с особой искрой в глазах, такой же, как у тебя сейчас, отчаянной искрой.
Она отпила из своей чашки, не сводя с него взгляда.
- Некоторые долги и дары передаются через поколение. Егор Валентинович, твоя бабушка получила дар жизни и пообещала, что её род вернёт долг, когда придёт время. Видимо, оно пришло.
- Я не понимаю, о чём вы, — Егор начал раздражаться. Весь этот разговор казался абсурдным, особенно учитывая причину его приезда, - Я приехал из-за жены. Она умирает от аутоиммунного заболевания. Ей осталось несколько недель, и врачи бессильны. Я прочитал о случаях исцеления…
- Знаю, — Велислава спокойно прервала его, - Поэтому ты здесь, поэтому ты вернулся, чтобы просить за любимую, как когда-то твой дед просил за бабушку.
Она поднялась, подошла к полке с травами.
- Долги и дары, Егор Валентинович. Круг должен замкнуться. Готов ли ты заплатить цену, которую когда-то заплатил твой дед?
- Любую, - без колебаний ответил Егор, - Назовите сумму.
Велислава рассмеялась неожиданно молодым, звонким смехом.
- Не всё в этом мире измеряется деньгами, Измайловский. Особенно здесь, где граница между мирами тоньше бумажного листа, цена будет иной, и платить её придётся долго.
Она повернулась к нему, и в её глазах отразилось пламя очага.
- Расскажи мне о своей жене, о её болезни, о вашей любви. И будь честен, ибо я увижу ложь.
Егор глубоко вздохнул и начал говорить.
Утренний туман ещё стелился над подъездной дорожкой, когда чёрный внедорожник Егора пересёк ворота особняка. На заднем сиденье, выпрямив спину и сложив руки на коленях, сидела Велислава. Всю дорогу от Краснополья она молчала, изредка касаясь маленького кожаного мешочка на шее, словно проверяя на месте ли он. За время пути её лицо, казалось, стало моложе. Острее проступили скулы, разгладились морщины у глаз. Или это просто играл свет раннего солнца, пробивающийся сквозь хвойные кроны?
Охранник у входа окинул новую пассажирку настороженным взглядом, но промолчал. Привык, что босс часто привозил консультантов без предупреждения. Но когда Егор помог Велиславе выйти из машины, охранник невольно сделал шаг назад. Было что-то в этой женщине, не в её внешности, а в самой сущности, что заставляло отводить глаза.
- Господин Измайловский, — навстречу им по лестнице спускался доктор Савельев, личный врач Ирады. За ним семенила Наташа, медсестра, - Где вы пропадали? Состояние пациентки нестабильно. Нам пришлось увеличить дозу.
Он осёкся, увидев Велиславу.
- А это моя гостья, — отрезал Егор, снимая пальто, - Наташа, проводите госпожу Велиславу в комнату Ирады.
Глаза Савельева расширились от возмущения.
- Вы не можете допустить постороннего человека к пациентке в таком состоянии. Это нарушение всех протоколов, не говоря уже об элементарной асептике.
- Могу, — Егор даже не посмотрел на него, передавая ключи дворецкому, - Это мой дом и моя жена.
Савельев побледнел, затем покраснел пятнами.
- В таком случае, я вынужден связаться с профессором Климентьевым. Как медик я не могу допустить.
- В этом нет необходимости, — Велислава наконец заговорила, и её низкий мелодичный голос заполнил пространство холла, - Мы не собираемся вмешиваться в ваши процедуры, доктор. Считайте меня духовным наставником.
- Духовным? — Савельев оглядел её с головы до ног. Простое тёмно-синее платье, странную косу с вплетёнными травами, отсутствие косметики и украшений, - Вы что, знахарка?
- Деревенская колдунья.
- Это переходит все границы Измайловский, я немедленно сообщу о шарлатанстве. У вашей жены серьёзное заболевание, а не порча.
- Вы уволены, — тихо сказал Егор, и что-то в его голосе заставило доктора отступить, - Сейчас же соберите вещи и покиньте дом. Наташа, — он повернулся к оторопевшей медсестре, - Вы остаётесь?
Молодая женщина переводила взгляд с Егора на Велиславу и обратно. В её глазах читалась борьба между профессиональным долгом и привязанностью к пациентке.
- Я останусь, — наконец произнесла она, - Ради Ирады Дмитриевны.
- Вы пожалеете об этом, — процедил Савельев, но уже без прежней уверенности, - Все вы пожалеете.
Когда дверь за ним захлопнулась, Велислава медленно обошла холл, касаясь стен кончиками пальцев.
- Здесь много страха и слишком мало веры, — произнесла она задумчиво, - Страх пропитал даже камни этого дома.
- Идёмте, — Егор направился к лестнице, - Я покажу вам Ираду.
Комната, где лежала больная, тонула в полумраке. Плотные шторы были задёрнуты, пропуская лишь тонкие полоски света. Воздух перенасыщенный запахами лекарств и антисептиков, казался густым, как желе. Мониторы вдоль стены негромко пищали, фиксируя сердцебиение, давление, насыщение крови кислородом. Цифры говорили на языке науки историю угасания. Ирада лежала неподвижно. Её бледное лицо почти сливалось с белизной подушки. Волосы, ещё недавно роскошные, теперь напоминали сухую траву, разметавшуюся по наволочке.
Велислава замерла на пороге, её глаза сузились. Она сняла с шеи кожаный мешочек, достала щепотку какой-то смеси и растёрла между пальцами, шепча что-то неразборчивое. Затем решительно шагнула к кровати.
- Что вы? — начала Наташа. Но Егор остановил её жестом. Велислава откинула одеяло и положила руки на живот Ирады. Несколько минут она стояла неподвижно закрыв глаза, словно прислушиваясь к чему-то, доступному только ей. Затем резко выпрямилось. На её лице отразилось изумление, смешанное с благоговейным трепетом.
- В ней растёт новая жизнь, — голос травницы дрогнул, - Мать находится между мирами, защищая дитя.
Наташа ахнула, прижав ладонь ко рту.
Егор медленно опустился на край кровати, не в силах осмыслить услышанное.
- Это невозможно, — он потряс головой, словно пытаясь прогнать наваждение, - Нам говорили о бесплодии. У Ирады была химиотерапия 2 года назад. Она…
- Я знаю, — Велислава снова положила руку на живот Ирады, - Это ранний срок, но жизнь уже бьётся. И мать чувствует это, даже находясь в забытии. Её тело сражается не только за себя, но и за дитя.
Егор поднялся. Его лицо исказилось от внезапного гнева.
- Если это какой-то трюк, чтобы вытянуть из меня деньги…
- Проверь, — спокойно ответила Велислава, - Сделай тест на беременность. Только быстрее. Нам нельзя терять время.
Наташа не дожидаясь указаний, выбежала из комнаты. Тишину нарушало лишь мерное пикание аппаратов и тяжелое дыхание Егора. Он смотрел на спокойное лицо жены, не смея поверить в услышанное и одновременно цепляясь за эту невозможную надежду, как утопающий за соломинку.
Положительный. Егор смотрел на тест в руках Наташи, не веря своим глазам.
- Как это возможно?
- Выйдем, — Велислава кивнула в сторону двери, - Ей нужен покой.
В коридоре, подальше от комнаты больной, она остановилась у окна. Солнце уже поднялось высоко, заливая сад золотистым светом.
- Это древнее знание, почти забытое в вашем мире, — начала Велислава тихо, - Во все времена люди знали, что нет силы мощнее материнского инстинкта. Женщина, вынашивающая дитя, способна на то, что недоступно обычному человеку.
- Но Ирада умирает, — Егор провёл рукой по лицу, - Её иммунная система атакует собственные ткани. Как она может защищать ребёнка, если не может защитить себя?
- Есть два пути, — Велислава смотрела не на него, а куда-то вдаль, словно видела то, что скрыто от обычного зрения, - Первый - попытаться спасти её, пожертвовав ребёнком. Второй - попытаться сохранить обоих, но риск гораздо выше.
Она повернулась к нему, и в её глазах отразилась глубокая печаль.
- Ты должен решить, спасать одну жизнь или рискнуть обеими. Я не могу сделать этот выбор за тебя.
Егор почувствовал, как земля уходит из-под ног. Всю свою жизнь он привык к чётким решениям, к логическим выводам на основе имеющихся данных. Но здесь, в этом сумеречном коридоре между жизнью и смертью, логика не работала.
- Как? Как это работает? — он пытался найти опору в понимании процесса, - Вы говорите о материнском инстинкте, но ведь это просто гормоны, нейромедиаторы.
- Называй это как хочешь, — Велислава пожала плечами, - Наука даёт имена процессам, но не меняет их сути. Ты сам это знаешь, Егор Валентинович. Разве ты не видел чудеса в своей лаборатории? Клетки, которые вдруг начинают делиться иначе. Мутации, которые невозможно предсказать, — она коснулась его руки, и это прикосновение обожгло как лёд, - Послушай своё сердце. Оно мудрее.
продолжение следует…