Два генерала, русский и корейский, сидели в простынях в предбаннике и пили ароматный чай.
— У тебя своё начальство, а у меня своё, — втолковывал генералу Паку Воронцов. — И каждое ставит нам свои задачи. Моя задача — сберечь ваш личный состав. Вы по сути должны у нас обкатываться, приобретать боевой опыт, но не воевать. Потерь нужно избегать. Вы и так великое дело делаете, что пришли на помощь. Большего от вас и не требуется. Разгрузите наши войска от обороны, дадите нам возможность наступать на других участках — уже отлично.
— Всё так, всё так, — кивал Пак.
— На рожон лезть не надо, — продолжал Воронцов. — Не знаю, что вам говорили ранее, но противник у нас хитрый и злой, умелый и жестокий, ошибок не прощает. Абсолютное зло. Вам предоставлена полная свобода действий, но не забывай, вы находитесь в моем оперативном подчинении. Работать будете в моей зоне ответственности, поэтому желательно заранее обсуждать свои намерения на этом участке фронта. Да что там желательно, я просто требую этого. У меня опыта боевого больше. Вместе посидим, покумекаем, как лучше сделать, любую помощь я предоставлю.
— Спасибо, спасибо, — улыбался Пак. — Мы учимся у своих старших братьев, то есть у вас.
— И обращайся ко мне напрямую, без посредников, замётано? Церемониал и бюрократия на войне — дело худое. Чуть что, по любому вопросу связывайся.
— Хорошо, — кивнул Пак.
— По нашему правильнее будем сказать Замётано! Понимаешь?
— Понимаю! Замётано!
— У вас как, все старшие командиры знают русский язык?
— Не все, но многие знают, — ответил Пак.
— А личный состав?
— Не знает языка, не было такой нужды.
— Завтра подтянутся переводчики, выделю по одному на каждый батальон. Будет больше — выделю на каждую группу. И завтра же представлю вам своих советников. Они ребята боевые, толковые, с ними можно будет согласовывать детали.
— Замётано!
— А вот и наши товарищи прибыли, — сказал генерал-лейтенант Воронцов, услышав шум подъезжающих автомобилей. — Ну вроде всё обсудили важное, пошли в парилку! Как, кстати, тебе, не слишком жарко?
— Терпеть можно, — ответил Пак.
— Ну пошли тогда, веники берёзовые испробуем на прочность.
— Замётано!
***
Павел Юрьевич Воронцов уделял много времени своим корейским товарищам, но не мог посвятить его всё. Заботы армейского корпуса и ситуация на фронте требовали своего внимания и не позволяли ему опекать своих новых подчинённых на сто процентов. Но он исходил из того, что корейские армейцы — люди самостоятельные, с головой, должны быстро влиться в обстановку.
Первые потери понесли корейские сапёры, столкнувшись с незнакомыми конструкциями мин. И Воронцов приказал сформировать сапёрную группу в помощь, помогать и обучать. Несли потери и простые пехотинцы от прилётов птиц и Воронцов приказал насытить средствами РЭБ и РЭР всю линию обороны, обеспечить оперативную группу детекторами и ружьями, научить ими пользоваться.
Самоходки и лёгкая артиллерия корейцев не были предназначены для контрабатарейной борьбы. И Воронцов приказал усилить её корпусной артиллерией, выделил три своих батареи, приказал обучать корейских артиллеристов. Приказал выделить птичников для координации разведки и всех подразделений.
Продукты у корейцев были свои, но Воронцов приказал дополнительно обеспечить товарищей и российскими сухпайками, предоставил полевые кухни и поваров, поставил товарищей дополнительно на полное продовольственное обеспечение, пусть едят вдоволь. Всё это, конечно, с разрешения начальства, но относительно корейских товарищей оно без проблем давало "зелёный свет".
Первая удача — взятие нескольких опорных пунктов противника корейскими спецназовцами. Работали грамотно, прокрались бесшумно под покровом ночи и просто всех перебили, снимали работу на видео. Но закрепиться не удалось, противник навалился всеми силами и средствами, а рота пехотинцев, присланная на помощь, попала под мощный миномётный обстрел и пришлось отходить с потерями.
Как не старались скрыть присутствие корейских товарищей на ЛБС — противник об этом вскоре узнал. И начались провокации — на позиции корейцев сыпались фальшивые корейские деньги, напечатанные на цветном принтере, на обратной стороны которых были напечатаны призывы сдаться и тогда северо-корейские солдаты получат настоящие и много, прямо из Сеула, вместе с паспортами Южной Кореи.
Но никто не польстился, случаев побега и переходов не было. Корейцы в ответ скреативили и начали забрасывать позиции противника своими листовками.
Противник стал выкатывать ретрансляционную установку, которая через динамики транслировала обращения к корейским солдатам, но установку эту быстро уничтожили. Противник стал публиковать в Интернете видео с якобы сдавшимися в плен ранеными северо-корейскими военнослужащими. Но и эта провокация не удалась. Генерал Пак уверял, что это не его люди, они своих на поле боя не бросают, ни живых, ни мёртвых.
Худо-бедно, работа и боевая учёба складывались, что позволило Воронцову сосредоточиться на деталях предстоящего наступления. Но полной неожиданностью для Воронцова стало сообщение, что северо-корейские товарищи перешли в своё наступление, с целью освобождения села.
***
— Как? — удивился Воронцов. Он в эти дни пропадал в ставке НГШ и когда его самолет приземлился на военном аэродроме — посыпались сообщения.
— Мне из Москвы сообщили, что твои корейцы отбили село у противника. Это правда? — спросил начальник Генерального Штаба.
— Уточняю вопрос, товарищ генерал армии, сообщу по мере поступления всей информации, — обескураженно ответил Воронцов. Он совершенно не владел ситуацией.
Затем позвонили командующий группировкой и командарм. И им ничего внятного не смог ответить Воронцов.
— Генерал Пак имеет честь сообщить, что войска корейской народной республики перешли в наступление и ведут бои за освобождение села от противника! — сухо констатировал капитан Чо по телефону.
— Почему меня не поставили в известность? — спросил Воронцов.
— С вами не было связи, товарищ генерал, — ответил представитель военной безопасности КНДР.
— Где сейчас находится товарищ Пак? — спросил генерал.
— Он находится на передовых позициях и лично управляет боем, с ним тоже нет связи.
— Серёжа, жми на газ, едем к корейцам, — приказал Воронцов водителю, запрыгивая в служебный автомобиль.
Тут же дозвонился советник Пака полковник Колбасин и в общих чертах рассказал то, что ему было известно о наступлении северо-корейцев.
— А ты куда смотрел? — спросил Воронцов.
— А нас, советников, в известность не ставили, — ответил Колбасин. — На последние совещания мы не допускались.
— Где Феоктистов? Почему он не остановил?
— Вашего зама ночью увезли в госпиталь с подозрением на аппендицит.
— Нашёл время! Где мой начальник штаба?
— Он звонил вам, не смог дозвониться. Готовит деблокирующую группу, на всякий случай.
— Ладно. Насколько удалось продвинуться?
— Бои идут на подступах к селу, передовая группа уже внутри, — ответил полковник.
— Потери?
— Есть.
— Большие?
— Значительные. Точное количество на данный момент не известно, ведутся подсчёты. Но большие, товарищ генерал-лейтенант. Попали в мясорубку с самого начала. Работали по классике, сначала артподготовка, затем выстроились в штурмовые колонны и пошли по проходам в минном заграждении. С ходу нарвались на встречный артобстрел и птиц-камикадзе. Затем развернулись в цепи и шли вперёд. Противник разматывал их с самого начала. С батальон личного состава, думаю, потеряли. А может и два.
Воронцов выругался.
— Ты сам сейчас где?
— Выдвинулся в тыл из НП, чтобы позвонить. А так нахожусь с остальными советниками и переводчиками, жду приказа.
— Какого приказа?
— Да хоть какого-нибудь, от командования, Павел Юрьвич! Что нам делать-то?
— Сидите пока там, вперёд не лезьте! Жди, я скоро буду!
— Товарищ генерал, впереди дорога перекрыта, ремонт, как поедем, в объезд с комфортом или напрямую по буеракам? — спросил водитель.
— Гони напрямую! — приказал генерал. — Побыстрее надо!
Воронцов уже связался с начальником штаба и давал указания.
***
Небольшая колонна, осторожно объезжая горящие грузовики и бронемашины, двигалась по направлению к населенному пункту.
— Останови! — сказал генерал-лейтенант Воронцов на половине пути. Колонна остановилась.
Генерал вышел. На обочине дымилась перевернутая взрывом бронемашина с легкой полевой пушкой. Воронцов смотрел на поле, перепаханное разрывами мин и снарядов. То тут, то там он видел застывшие в воронках и между ними неподвижные тела солдат. По полю сновали редкие санитары, которые, словно муравьи, тащили на себе тяжелую ношу и раскладывали её на ровном участке длинными рядами. Павел Юрьевич пытался считать тела, но быстро сбился со счёта.
— Мансэ! Мансэ! — хрипел корейский солдат, выползая на дорогу из кювета. У него не было ног, но в руках он сжимал автомат.
— Всё, сынок, всё, твоя война закончилась, — сказал ему Воронцов и крикнул: — Окажите ему помощь, кто-нибудь!
К корейцу подбежали офицеры и автоматчики, но тот уже умер.
— Закройте ему глаза, — попросил генерал.
— Умер, а оружие не выпустил из рук, хороший солдат, — сказал начальник штаба Булыгин.
— Иван Петрович, свяжись с нашими, пусть направят сюда в помощь медиков и срочно развернут полевой госпиталь. Работы тут немерено.
— Сделаем, — ответил начштаба.
— Поехали дальше! — крикнул Воронцов.
На въезде в село пришлось спешиться, впереди вовсю грохотал ожесточённый бой. Вперёд выдвинулась БМП, группа Воронцова перебежками пробиралась за ней. Вокруг горели пикапы и броневики противника, лежали тела вперемешку, корейцев и вражеских солдат. Но через пару перекрёстков БМП распустила гусеницу, наехав на мину, группа прошла ещё немного, но пришлось залечь под огнём.
— Где генерал Пак? — опрашивал Полицинский группки корейских солдат, залёгшие вдоль забора. Они не знали. Пробиться вперёд им не давал вражеский пулеметчик, поливающий свинцом округу из чердачного окошка двухэтажного здания.
— Да снимите его уже кто-нибудь! — крикнул Воронцов, укрываясь за разбитыми гражданскими "Жигулями". Вокруг свистели пули. Генерал увидел своего начальника взвода охраны: — Васька! Давай со своими! Гранатами его, что ли, закидайте!
Старлей вместе с парой бойцов рванул был вперёд. Но их опередил корейский гранатомётчик. Похожий на борца сумо, невысокий, кряжистый солдат выскочил на открытое пространство, расставил свои крепкие ноги, не торопясь прицелился и нажал на спуск. Его скосила пулемётная очередь, но почти сразу раздался взрыв на чердаке и пулемётчик замолчал. Корейцы закричали и рванули вперёд, но в проулке их разметало взрывом.
— Попали мы с тобой в заварушку, Павел Юрьевич! — крикнул начштаба, падая рядом. — Может, морпехов на подмогу вызовем? Они ждут приказа!
— Нельзя сейчас! Корейцы не разберутся, где наши, а где противник! Мы для них все на одно лицо. Надо найти тут местное командование, Пака и его генералов! Где-то они должны же быть?
— Должны, но не обязаны! Может их всех поубивало давно!
— Ну куда вот они полезли! Я же предупреждал, что тут мощный узел обороны! — сетовал Воронцов.
— Ничего, ребята они боевые, храбрые, — сказал Булыгин. — Что ж теперь поделать, раз начали, надо доводить до конца. Кто-то же доложил в Москву о взятии села. В конце концов, войны без потерь не бывает.
— Но нельзя же так, в лоб, буром переть на крепкого противника! Этих криками Банзай не испугаешь!
— А кто их учил по другому? Вот и учатся в боевых условиях. Раз обожгутся, другой, затем осмотрительнее станут. Наши некоторые начальники до сих пор за три года не научились свои войска беречь, а ты с корейцев хочешь сразу отменной смекалки. Они по нашим учебникам 50-х годов учились в атаки ходить, а писали их ещё под руководством маршала Будённого!
— Васька, ползи сюда! — крикнул Воронцов командиру взвода охраны. — Слушай, у тебя же есть пара бойцов похожей восточной внешности?
— Есть, Байгужин и Юнусов, башкиры, хорошие бойцы.
— Значит, задание им боевое, надо разыскать корейское командование тут, в помощь пусть возьмут нашего переводчика. Если мы сейчас всем кагалом двинемся дальше — нас точно или те или эти перестреляют в непонятках! Будем ждать тут, связь по рации.
— Есть, товарищ генерал!
— Павел Юрьевич, да я ведь гражданский, — заметил Полицинский. — Я ведь не умею воевать! Мне бы укрытие какое, а когда всё закончится, я выйду и всё переведу!
— Хитёр ты, братец, как я посмотрю! — хмыкнул Воронцов. — Но ситуация ещё хитрее! Переводить надо сейчас! Воевать будут батыры, от тебя не требуется. Твоя задача не подставляться под пули и осколки, а узнать, где находится товарищ Пак. Да не трясись ты, мгимошник, когда-нибудь в жизни приходится совершать мужские поступки. Форма тебе к лицу, почти похож на военного, наши ребята тебя прикроют. Вернёшься, к боевой медали представлю, будешь перед девчонками в институте хвастать! Честно заслужишь! Семья будет гордиться!
— А к какой медали? За Отвагу или За боевые заслуги? — заинтересовался Полицинский.
— Да к какой хочешь, ты мне главное Пака найди.
***
Генерал Пак был обнаружен на первом этаже старинной водонапорной башни. Здесь расположился штаб северо-корейского командования, отсюда рассылались приказы. Эти своды не могла пробить артиллерия противника. Впрочем, их орудия были уже перемолоты.
Корейцы выбивали противника, с упорством зачищая дом за домом, методично чистили бетонные укрепления и ходы. Группа Воронцова пару раз вступала в перестрелки, уже на подходе к башне генерала зацепило шальной пулей в предплечье.
— Мать моя женщина, да что же всё не вовремя так! — крикнул он, когда пуля обожгла руку, и полез правой рукой в походную аптечку за бинтами. Впрочем, подмога подоспела мгновенно, Воронцова уложили, осмотрели и оказали первую медицинскую помощь.
— Ты как? Сильно зацепило? — заботливо спросил Булыгин.
— Да терпимо, пошли дальше. Потом пулю вытащим, — сказал, морщась, Воронцов.
Добравшись до водонапорной башни, Воронцов присел на груду кирпичей возле перевязанного Пака.
— Что же ты наделал, товарищ Пак? — тихо спросил Воронцов.
— Не успел предупредить, извини. Приказ товарища Кима. Срочно наступать, — отрывисто сказал генерал Пак. Было видно, что ему тяжело говорить. Но товарищ Пак продолжал: — Не говори никому. Он кричал... Сильно кричал. Я ему говорить, что не надо наступать, а он говорить, что надо.
— Ну, начальство оно всегда так, не удивил, — ответил Павел Юрьевич. — А твои молодцы! Противника колотят дай дороги. Проломили таки оборону. А ведь тут супостаты зарылись как кроты, в бетон замуровались. Сильно зацепило?
— Осколки, пули немного. А тебя?
— Да тоже чуть царапнуло, жить будем.
— Мой спецназ уже в тылу работать, зашли в две деревни, там не сильно было много оборона. Считай, что тоже освобождено. Закрепиться теперь надо. У меня не хватает людей, дай своих.
— Морпехов дам, они уже на подходе. Ну вы даёте, братья по оружию. Наш НГШ твоих парней поимённо расцелует, ему каждое такое продвижение как елей на душу. А мы с тобой, похоже, скоро отдохнём на госпитальных коечках, товарищ Пак. Увидишь, какие у нас условия. А условия санаторно-курортные, сметаной кормят, котлетами парными. Любишь сметану?
— Люблю сметану, — отвечал Пак, тяжело дыша.
— Генералам по целому стакану на завтрак и ужин дают. Так что, есть и для нас поблажки.
— Я теперь знаю вкус победы, товарищ русский генерал. Не сметана. Кровь, немного грязь и солёная вода, не знаю как по-русски, забыл.
— Пот, солёная вода это пот, — подсказал Воронцов.
— Да, пот, — кивнул генерал Пак. — И много железа.
— Великое дело сделали, молодцы, — сказал Воронцов и охнул от неловкого движения. — Твою ж Бога душу! Что такое не везёт и как с этим бороться! Передавай командование. Скоро нас отсюда эвакуируют.
***
Через неделю товарищ Пак умер в армейском госпитале от последствий полученных ранений. А ещё спустя неделю, в газете "Красная Звезда" Павел Юрьевич Воронцов вычитал следующую перепечатку:
Пхеньян. ЦТАК — Центральный Военный Комитет Трудовой партии Кореи высоко оценил боевые подразделения вооруженных сил Корейской Народно-Демократической Республики, которые совершили героические подвиги в операции по отражению и срыванию грубого нарушения суверенитета со стороны нацистских властей, вторгшихся на территорию Российской Федерации, по полному освобождению оккупированных районов России.
По случаю освобождения этих территорий товарищ Ким Чен Ын особо подчеркнул:
«Все они, которые боролись за справедливость, герои и представители чести Родины.
Вскоре в нашей столице будет воздвигнут памятник боевым подвигам в честь геройства гордых сынов КНДР, а к могилам павших воинов будут возложены цветы Родины и народа, желающего их бессмертия.
Боевой дух и доблесть воинов, которые продемонстрировали великое имя сильного и славу победителя, навеки будут сиять на высоком пьедестале уважения и чести из поколения в поколение.
Родина призвана навеки передавать дух военных, которые боролись за великую честь, и принимать важные государственные меры для особого уважения и заботы о семьях бойцов войны.»
— Вечная память, — сказал Воронцов, опустив газету. — Это всё было не зря, товарищ Пак. Не зря.
2025г. Андрей Творогов.
Начало рассказа тут. Вторая часть — здесь. А то, что вы сейчас прочитали — окончание этого рассказа.
От редакции. Огромное спасибо всем неравнодушным нашим читателям, которые высоко ценят труд нашего автора и помогают Андрею в его творчестве, присылая свою помощь для Творогова на карту редактора ( Сбер 2202 2032 5656 8074, минуя посредничество и комиссию Дзена (10%) или через кнопку Дзена "Поддержать". Автор очень ценит Вашу помощь и всегда выражает искреннюю благодарность.
Детальный отчёт (он же пост благодарности) по поступлениям от благотворителей и спонсоров творчества Андрея Творогова за всё время, что на канале публикуются его рассказы, выложен тут. Он постоянно обновляется. Всем огромное спасибо!
-