Марина проснулась от звука дрели в семь утра. Олег храпел рядом, раскинув руки так, что она висела на самом краю их двуспальной кровати. Звук шёл из кухни.
На кухне незнакомый мужчина в грязном комбинезоне сверлил стену возле холодильника. Рядом с её кофейной туркой лежал здоровенный перфоратор.
— Простите, а вы кто?
— Витёк, слесарь. Олег Петрович ключи дал. Карниз вешаю, не мешайтесь.
Ключи дал. От этих слов у Марины перехватило дыхание.
— Олег! — крикнула она в сторону спальни.
— Чего орёшь? Витёк работает, не мешай мужику.
В спальне Олег лежал с телефоном, даже не поднимая головы.
— Ты хотя бы мог предупредить!
— О чём? — он наконец оторвался от экрана. — Я мужик в доме или нет?
Год назад этот вопрос её не задел бы. Олег тогда ещё работал мастером на заводе, приносил зарплату, планировал ремонт. А она радовалась, что кто-то берёт ответственность на себя.
Но восемь месяцев назад завод закрылся. С тех пор Олег "искал новые возможности" — лежал на диване с ноутбуком, изучал вакансии и жаловался, что везде маленькие зарплаты. А его спортивные тренажёры заполнили половину комнаты, коллекция винила заняла весь коридор, а инструменты для "перспективных проектов" захватили балкон.
— Мне на работу. Пусть до восьми закончит.
— Работа не волк. А мужик свободен только сегодня.
В бухгалтерии Марина весь день думала о соседях — как объяснить им утренний концерт? Олегу дозвонилась только к обеду.
— Как там дела?
— Нормально. Кстати, ужин будет?
У подъезда её поджидала соседка тётя Валя с кислым лицом.
— Марина, что у вас там происходит? Весь день как на стройке!
— Извините, Валентина Ивановна. Муж мастера позвал, я не знала. Завтра точно будет тишина.
Но когда она вошла в квартиру, сразу поняла — завтра будет хуже.
В прихожей стояли огромные чужие ботинки и пахло табаком. На кухне Витёк с Олегом пили чай из её любимых чашек — тех, что подарила покойная бабушка.
— А завтра балкон возьмём, — говорил слесарь, прихлёбывая из бабушкиной чашки. — Дня три-четыре работы. Я в семь приходить буду, пока прохладно.
Марина поставила пакет с готовыми котлетами на стол, между молотком и плоскогубцами.
— Олег, можно тебя на минуту?
В спальне она плотно закрыла дверь.
— Что происходит?
— Витёк классный мастер, недорого берёт. Договорились балкон застеклить.
— Ты хоть спросил, может, я не хочу?
— Марин, ну что ты как ребёнок? Я хозяйственные вопросы решаю, мужские дела.
Олег включил телевизор погромче, показывая, что разговор закончен.
Витёк ушёл только в половине одиннадцатого, пообещав завтра явиться "ни свет ни заря". Марина мыла посуду — к обычным тарелкам добавились чужие стаканы, измазанные в извёстке.
— Ты понимаешь, что завтра соседи участкового вызовут?
— Не вызовут, — Олег щёлкал каналами. — Я с дядей Петей снизу переговорил, он не против.
— А с остальными кто говорил?
— Марин, не майся ерундой. Неделю перетерпят ради хорошего дела.
Неделю. Марина ставила чашку в сушилку и чувствовала, как дрожат руки.
— А если я против?
— Против чего конкретно?
— Против чужих людей в моей квартире. Против грохота с утра до ночи. Против того, что ты решаешь без меня.
Олег наконец нажал на паузу и повернулся к ней.
— В твоей квартире? — он медленно проговорил каждое слово. — Это наша квартира, Марина. Мы семья двенадцать лет, или ты вдруг забыла?
Утром Витёк действительно позвонил в дверь ровно в семь. Марина услышала, как Олег пошёл открывать, услышала их приветствие и звон чайника.
— Доброе утро, хозяюшка! — бодро поздоровался слесарь, когда она вышла на кухню. — Сегодня балкон берём, шумновато будет.
— Кофе налить? — предложил Олег, расставляя чашки.
Марина молча взяла сумку и ушла на работу.
К десяти утра её вызвал начальник.
— Марина Сергеевна, на вас жалоба поступила. Говорят, несанкционированный ремонт ведёте, соседей достаёте.
— Иван Петрович, я разберусь обязательно.
— Разбирайтесь быстро. Штрафы управляющей компании никому не нужны.
Домой она дозвонилась только в обед, и то еле расслышала Олега из-за рёва перфоратора.
— Немедленно прекращай этот цирк! У меня на работе проблемы!
— Да ладно тебе, — в трубке гремело и стучало. — Витёк уже больше половины сделал, жалко бросать.
— Олег, я серьёзно!
— Не нервничай. Вечером спокойно поговорим.
Но вечером никто разговаривать не собирался. Витёк сидел на кухне, уплетал Маринины котлеты и рассказывал Олегу байки со стройки.
— Слушай, Петрович, а красного сухого нет? От пыли горло дерёт.
— Щас Маринка сбегает в магазин, — Олег даже не посмотрел на жену. — Она у нас хозяйственная, всё организует.
Марина стояла в дверях кухни и смотрела на эту картину. Витёк развалился на её стуле, ел её еду и командовал. Олег раздавал обещания её временем и деньгами. А она, значит, должна бежать за красным сухим для чужого дядьки, который превратил её дом в стройку.
— Никуда я не побегу, — сказала она негромко.
— Чего? — Олег не расслышал.
— Я сказала — никуда не побегу. И вообще, Витёк, рабочий день закончился.
Слесарь удивлённо посмотрел на хозяйку, потом на Олега.
— Петрович, с бабой своей разберись.
И тогда что-то окончательно щёлкнуло в Марининой голове.
— С бабой? — медленно переспросила она.
Марина подошла к кухонному столу, где вчера разложила документы для налоговой, и взяла свидетельство о собственности.
— Вот эта "баба" — единственная владелица данной квартиры. А вы, господа, тут вообще кто?
Витёк растерянно переглянулся с Олегом.
— Марин, прекрати этот театр, — Олег попытался выхватить бумагу. — При постороннем человеке неудобно...
— При постороннем? — Марина отдёрнула руку. — Так он же сам сказал, что посторонний. Витёк, читать умеешь? Чья фамилия в документах записана?
Слесарь неохотно пробежал глазами по тексту.
— Тут... Марина Сергеевна Козлова указана...
— Правильно. Козлова, не Петрова. Фамилию при замужестве не меняла. А квартиру мне бабушка по завещанию оставила — ещё до того, как я Олега встретила.
Олег побагровел.
— Ты что творишь?! Мы двенадцать лет женаты, семья!
— Ну и что? В завещании моё имя стоит. Брачного договора мы не заключали. По закону я имею право решать, кто в моей квартире ремонт делает.
Марина говорила спокойно, будто обсуждала курс доллара. Витёк торопливо начал складывать инструменты в сумку.
— Я пойду, наверное... Семейные дела...
— Правильно пойдёшь. И завтра можешь не приходить.
— Погоди! — Олег схватил слесаря за рукав. — Мы же договорились! Задаток дал!
— Петрович, извини, но я в семейные разборки не лезу. Сам как-нибудь разбирайся.
Витёк быстро собрал сумку с инструментами и исчез за дверью. В квартире стало подозрительно тихо.
— Ты совсем ополоумела? — Олег метался по кухне, как зверь в клетке. — Выносить сор из избы, унижать мужа при посторонних людях!
— Какого мужа? — Марина всё так же спокойно убирала со стола чужие стаканы. — Мужчина берёт ответственность за семью, а не раздаёт ключи от чужой квартиры направо и налево.
— Чужой?! Да я в этой квартире двенадцать лет живу! Я эти стены своими руками красил, обои клеил!
— Краску на мои деньги покупал. И обои на мои. И клей. А сейчас вот уже восемь месяцев на мои же деньги хлеб ешь.
Олег остановился как вкопанный.
— Мы семья, Марина. Неужели не понимаешь? В браке всё общее!
— В браке решения тоже принимают вместе. А ты последние месяцы ведёшь себя как у мамочки — всё готовое, всё оплаченное, ни за что не отвечаешь.
Следующие три дня Олег методично пытался вернуть контроль. Сначала давил авторитетом — кричал, что она неблагодарная, что он столько сил в эту квартиру вложил, столько денег потратил на ремонт. Потом переключился на жалость — где он будет жить, как начинать жизнь заново в его возрасте, что скажут друзья.
Марина молчала и методично складывала его вещи в спортивные сумки. Тренажёры и коллекцию пластинок Олег забрал ещё вчера — попросил соседского студента помочь.
В пятницу вечером, когда он в очередной раз начал канючить про то, что они могут всё наладить, стоит только захотеть, Марина произнесла фразу, которая крутилась у неё в голове всю неделю:
— Вали из моей квартиры. И не забудь ключ оставить.
Олег стоял в прихожей с двумя туго набитыми сумками в руках. Лицо у него было растерянное и злое одновременно.
— Ты ещё пожалеешь, Марина. Найти нормального мужика в твоём возрасте... Да кому ты нужна будешь?
— Ключ клади на тумбочку, — невозмутимо повторила она.
Олег постоял ещё минуту, видимо, ожидая, что она передумает, попросит остаться. Потом с силой швырнул ключи на тумбочку и вышел, громко хлопнув дверью.
Марина повернула замок на два оборота и прислонилась к косяку спиной.
В квартире была такая тишина, какой не было уже много месяцев. На кухне не торчали чужие инструменты рядом с её посудой. В коридоре освободилось столько места, что можно было поставить нормальный шкаф вместо вешалки. В комнате наконец-то можно было свободно развести руки в стороны, не натыкаясь на тренажёры.
Марина прошла на балкон, где Витёк успел снести только одну перегородку. Теперь сюда проникал прохладный вечерний воздух, и видно было кусочек неба между соседними домами.
Странное дело. Все эти двенадцать лет она панически боялась остаться одна. Ей казалось, что без Олега она просто не справится с жизнью — кто будет принимать решения, кто возьмёт ответственность за всё? А сейчас, стоя посреди своей квартиры, она впервые за очень долгое время чувствовала себя по-настоящему дома.
Через две недели Олег прислал сообщение: "Марин, я понял свои ошибки. Давай встретимся, поговорим нормально. Мы же можем всё исправить".
Марина прочитала, подумала минуту и удалила, не отвечая.
А в воскресенье поехала в мебельный центр выбирать новый диван — такой, какой нравился именно ей. Не чёрную кожаную "мужскую" громадину, которую когда-то выбрал Олег, а светлый, уютный, с мягкими подушками.
Продавец-консультант — приятный мужчина лет сорока — терпеливо показывал модели и объяснял различия в механизмах трансформации.
— А муж как, не против такого цвета? — спросил он, когда Марина остановилась на бежевом варианте.
— Мужа нет, — спокойно ответила она. — Решаю сама.
И впервые за много лет эти слова не вызвали у неё ни стыда, ни страха. Только лёгкость.