Лариса заметила их случайно — просто шла мимо «Встречи», того самого кафе, где они с Виктором праздновали каждую годовщину. Восемь лет подряд заказывали одно и то же: он — отбивную с картошкой, она — цезарь с креветками.
Остановилась у витрины соседнего магазина, когда краем глаза уловила знакомый жест — Виктор всегда так подпирал подбородок кулаком, когда внимательно слушал.
Он сидел за их столиком. За тем самым, угловым, откуда видно фонтан. Напротив — девушка лет двадцати пяти, темноволосая, в форме официантки. Она что-то быстро говорила, размахивая руками, а он кивал и гладил ее ладонь.
Лариса стояла и смотрела. Странно — никакого удара, никакого головокружения. Просто спокойное понимание: вот она, причина его вечных задержек.
Дома он вел себя как обычно. Ужинал, листал телефон, жаловался на прораба.
— Лар, а давай в выходные в «Встречу» сходим? Давненько не были.
Она резала помидоры для салата. Нож скользил ровно, аккуратно.
— Зачем? Там же твоя краля работает.
Виктор замер с ложкой супа на полпути ко рту.
— Какая краля?
— Темненькая. Симпатичная. Вчера вы мило беседовали за нашим столиком.
Он поставил ложку, вытер рот салфеткой. Медленно, будто репетировал.
— Лариса, нам надо поговорить.
— Наконец-то.
Разговор длился минут пятнадцать. Виктор говорил про «угасшие чувства» и «право на счастье». Лариса слушала и думала о том, что завтра надо отнести в химчистку его костюм. Потом подумала — а зачем?
— Я съеду на недельку, — сказал он. — Нам нужно время подумать.
— Не на недельку. И ключи оставь на полке.
Он растерянно моргнул — ожидал слез, скандала. А она просто собирала тарелки, как после любого ужина.
Виктор звонил каждые две недели. Сначала интересовался, как дела, потом переходил к главному:
— Лар, можешь тысяч двадцать одолжить? До получки отдам.
— Зачем?
— Да ерунда. С Кристиной решили вместе жить, нужно квартиру снять.
Она дала. Потом дала еще раз — у Кристины «временные трудности», мама заболела. Лариса слушала и удивлялась, как легко он врет.
Через полгода тон звонков изменился. Виктор жаловался, что Кристина его «не понимает», работа «не ладится», жизнь «испытывает на прочность». Голос становился все более усталым, просительным.
Год прошел тихо. Лариса привыкла завтракать одна, покупать только свой любимый хлеб, засыпать посреди кровати. Работа, дом, сериалы по вечерам.
В тот вечер она складывала белье и вполуха слушала новости. Ведущая рассказывала о драке в кафе на Ленинской, когда Лариса услышала знакомое название — «Встреча».
Подняла голову. На экране — их кафе, разбитые стулья, треснувший угловой столик. А потом крупный план: Виктор. Помятый, с синяком под глазом, в грязной рубашке.
— Я защищал честь женщины, — говорил он, заикаясь. — Этот человек оскорбил мою... знакомую. Я не мог стерпеть.
— Но свидетели утверждают, что конфликт начался из-за неоплаченного счета, — уточнял репортер.
— Врут! — Виктор размахивал руками. — У меня сейчас трудный период. С работы незаконно уволили, личные проблемы... Нервы на пределе!
Лариса поставила корзину с бельем и села на диван. Смотрела на экран и ждала злорадства — вот он, справедливый финал. Но чувствовала только пустоту.
Этот растрепанный человек, оправдывающийся перед камерой, когда-то казался ей надежным. А теперь выглядел мелко, жалко. Все те же отговорки, что и в телефонных разговорах.
Телефон зазвонил. Незнакомый номер.
— Ларочка, это Нина Петровна.
Свекровь. За год — первый звонок.
— Ты видела новости? Витю показали по телевизору, он там такой потерянный...
— Видела.
— Помоги ему, родная. Он же твой муж! Эта девица его бросила, а он к тебе стесняется обратиться.
— Нина Петровна, а где вы были этот год? Когда он просил у меня деньги на жизнь с Кристиной?
Пауза. Потом виноватое бормотание:
— Ларочка, но он мужчина, у него сложности... А ты умная, должна понимать...
— Понимаю. Понимаю, что он был таким всегда. Просто я не замечала.
— Но вы же были счастливы!
Восемь лет. Его носки в корзине, его друзья в гостиной, его настроение — барометр ее дня.
— Он был счастлив, — сказала Лариса. — А я забыла, что такое несчастье.
Через два дня позвонил сам Виктор.
— Лар, это я. С Кристиной мы расстались — она оказалась не тем человеком. Сказала, что я не оправдал ожиданий.
— Понимаю ее.
— Что?! Но она же использовала меня!
— Как ты меня.
Пауза. Потом жалобный голос:
— Лариса, давай начнем сначала. Я понял ошибки, изменился...
— Витя, какой мой любимый цвет?
— При чем здесь... Мы о серьезном говорим!
— О чем я мечтаю? Какую музыку слушаю?
— Лар, хватит игр...
— Когда у меня день рождения?
Долгая пауза. Он сопел в трубку.
— В марте... или в мае? Лариса, при чем тут...
— До свидания, Витя.
Она отключила телефон и подошла к зеркалу. Смотрела на себя и думала — когда в последний раз покупала что-то просто так, без его одобрения? Когда смеялась?
В холодильнике лежала семга — купила вчера, потому что захотелось. Раньше брала только его любимую скумбрию.
Лариса поставила на стол одну тарелку, налила бокал красного сухого. Он не любил вино, говорил, что болит голова.
За окном зажигались огни в окнах. Где-то семьи ужинали вместе, где-то ссорились и мирились. Где-то женщины прощали непростительное. А где-то учились жить заново.
Телефон мигал красной лампочкой — пропущенные вызовы. Но она не подошла посмотреть.