С писательницей Ладой Исуповой меня познакомила наша завуч Елена Николаевна. Говорит: - Аня, там всё, как ты любишь!
Взяла книгу "Записки концертмейстера балет" и растерянно ответила: - Ну, хоть узнаю, что я вообще люблю...
Этой писательницы уже нет в живых, но её блог про американскую жизнь и про балет я перечитываю и почему-то жду, что она напишет ещё (и это - самое правильное чувство!):
"…Идет урок, минут через 7 является Рейчел. Вошла, села в кружок, я обрадовалась: во-первых, девочка знакомая, во-вторых, сейчас точно начнется цирк, тк учительница новая, и Рейчел, по идее, должна начать ее выстраивать. Представились-поговорили, Рейчел легла. Учительница, не обращая внимания, ведет урок. Рейчел села обратно: обидно лежать, как дурак, когда жизнь мимо проходит. Тем временем училка вещает:
– Вы знаете, у балерин всегда особая осанка! И знаете, почему? Я сейчас вам объясню. Вот посмотрите (показывает на пол перед собой) – здесь у меня красивая воображаемая шкатулка.
(Ну, все, сейчас начнется, - подумала я, - Рейчел не выносит ничего «воображаемого» - ни зайчиков, ни бабочек, ей подавай только «взрослое». Даже ее мама когда-то подходила ко мне объясняться на эту тему. Тогда Рейчел было 4, сейчас, наверное, 6, интересно, привыкла ли она к «воображаемым шкатулкам» или и вовсе теперь не потерпит?)
Учительница продолжает:
– Давайте откроем свою шкатулку. (Открывает, все девочки тоже открывает каждая свою, Рейчел демонстративно скрестила руки на груди и надула губы. Ясно, шкатулки не пройдут, но пасаран). – Что у нас в шкатулке? (учительница делает большие глаза) Корона! (достает воображаемую корону, всем показывает). Давайте наденем ее!
Красивым жестом надевает корону, девочки повторяют за ней, учительница толкает краткую речь на счет осанки и о том, что когда вы в классе и на сцене, то всегда должны помнить, что на вас корона и держать спину и голову так, чтобы корона не упала. У королевы и у балерины одинаковая осанка. (Все гордо задирают носы, Рейчел сопит, сдвинув брови).
– А что еще есть в нашей шкатулке? – не унимается учительница, заглядывает, – О! Да тут еще королевское колье! («Достает, надевает, разглаживает» и показывает, как надо вытягивать до посинения шею, чтобы видно было и колье, девочки повторяют за ней. Рейчел сидит набычившись, руки скрещены на груди). Затем учительница предлагает упражнение на дыхание, все девочки, включая Рейчел, делают упражнение, дышат, разводят-поднимают руки, урок идет своим чередом.
– А теперь мы будем делать пиццу, - радостно сообщает учительница. (Методическую суть данного упр. объяснить не берусь, похоже, там ее нет)
Повторю, все сидят в кружок на полу. Учительница раздвигает прямые ноги, вытягивает носочки, получается как бы сектор пиццы.
– Это наша пицца!
Все повторяют. Обращается к первой девочке:
– Что ты больше всего любишь в пицце? Что хочешь добавить?
– Сладкий перец!
– Отлично! Давайте добавим сладкий перец!
Учительница изображает, как она режет и раскладывает воображаемый перец на воображаемое тесто, все повторяют кроме сами понимаете кого.
Обращается к следующей:
– А ты что больше всего любишь в пицце?
– Сыр!
– Отлично!
И начинает «крошить сыр».
Так они продвигаются по кругу (музыки нет, никто не просит, хотя я запросто могу и «сыр покрошить» и «перчик»). Доходят до моей китаянки. Два года назад она не ела и не знала американской еды.
– Что ты больше всего любишь в пицце?
– Я не ем пиццу.
(О, ничего не изменилось в этом мире).
Очередь Рейчел.
– А ты что хочешь добавить в пиццу?
– Ничего. Я не буду пиццу.
– Ну, как хочешь.
Затем училка «ставит пиццу в огонь», «достает» и наконец-то радостно объявляет, что теперь мы будем ее кушать! Нагибается к колену (видимо, это упражнение на растяжку) и изображает, как она ест колено пиццу. Рейчел молниеносно:
– Корона свалится.
Я ныряю к клавиатуре, чтобы не видно было, как я ржу".
И ещё немного историй про королев
Когда Филиппа Ланкастерская застала своего мужа Жуана Первого, целующегося с одной из своих фрейлин, то вспылила. Тот, разумеется, всё отрицал, а потом ловко придумал: украсил целый зал сороками. Сто тридцать семь сорок. По числу придворных дам. Каждой сороке дал в клюв розочку и сообщение на латыни "por bem" (за честь!). Потом мы такие таблички "пор бем" из плитки азулейжу видели всюду: даже в собственном подъезде.
По-моему, король скорее увековечил свои подвиги, а не оправдался. Все мальчики одинаковы: что короли, что просто. Но зато один из королей построил дворец с двумя умопомрачительными дымоходами (в трубах просто кухня... а в отверстия попадает дождь, и в полу кухни есть решётки водостоков...)
Всё-таки неплохо быть королевой! Пусть уж целуется со всеми, но зато дарит замки с дурацкими трубами и потолками. Смешно же!.. думаю, что я бы в итоге тоже простила (а куда им, королевам, деваться было?) и долго смеялась:
То был замок Синтра неподалёку от Лиссабона:
Волшебная Синтра, - писала я в телефоне: что меня умиляет - и короли подпирали секретер палочкой, чтобы не обломить крышку на себя, когда делали уроки (зачёркнуто):
Синтра, конечно, невероятно хороша и сказочна:
А вот сам Лиссабон:
Громада собора Се:
Заглянем внутрь?
Больше всего меня там поразил ковёр:
А про Алфаму - будет отдельная статья;) если коротко - меня там ограбили!%
"Новый постоялец не сказал мне своего имени, когда я подошел к нему у дверей пансиона, только кивнул, прошел внутрь и положил деньги на стойку портье, сразу видно, что не местный. В Лиссабоне не принято делать трех вещей: зевать и потягиваться на публике, сомневаться в нашем имперском величии и платить вперед наличными. Дева Мария пожала плечами и смахнула бумажки в ящик стола, а я демонстративно зевнул и потянулся.
Хозяйка — добрая женщина: за комнату она назначает половину того, что берут на нашем холме, не говоря уже о Шиаду или, не к ночи будь помянуто, Байрру-Алту. С меня же вообще ничего не берет, да еще и кормит завтраком, поэтому я обитаю здесь уже несколько лет, с тех пор как появился в этом районе зимой две тысячи девятого. В холодные месяцы, когда постояльцев почти не бывает, мы смотрим старые фильмы, я люблю криминальные триллеры, а хозяйка — исторические драмы. Сказать по чести, я живу здесь довольно одиноко, почти не выбираясь из Алфамы: в этом обшарпанном районе, утыканном винными лавками, падариями и пастеллариями, я чувствую себя в безопасности. Он уцелел даже во время землетрясения, когда корабли, стоявшие на рейде, море выплеснуло прямо на город, поломанные мачты смешались с церковными шпилями, и все покрылось густым слоем пепла и красной золы".
Лена Элтанг, Выходные в Лиссабоне