Паша потянулся к своему браслету, попутно скользнув пальцами по браслету Петра и его загадочному письму, адресованному мастеру Руфусу. Ему вспомнились слова отца: «Паша, послушай меня. Ты не знаешь, кто ты. Ты должен убраться оттуда как можно скорее».
Это он должен был бежать, а не Дима.
В дверь постучали, и в комнату вошла Тамара. Она уже переоделась в форму и переплела волосы в две косы, уложив их вокруг головы. В ней чувствовалась бодрость, которой ему так не хватало.
– Паш, – позвала она, – идем скорее… Что это?
– Что – что? – Он опустил взгляд и лишь сейчас понял, что оставил ящик тумбочки выдвинутым и браслет Петра и его письмо были как на ладони. Он поспешно смахнул браслет вглубь и всем телом навалился на ящик, закрывая его. – Это… это браслет моего отца. С тех времен, когда он сам был в школе.
– Можно посмотреть? – Не дожидаясь ответа, Тамара сунула руку внутрь ящика. Ее глаза удивленно расширились, когда она посмотрела на браслет вблизи. – Он должен был быть выдающимся учеником.
– С чего ты взяла?
– Из-за камней. И… – Она вдруг осеклась и заморгала. – Это не может быть браслет твоего отца.
– Ну, может, он принадлежал маме…
– Нет, – отрезала Тамара. – Мы видели отпечатки их ладоней в Зале выпускников. Они оба окончили школу, Паша. Кому бы ни принадлежал этот браслет, он навсегда остался учащимся Серебряного года. Эта не золотая пластина. – Она отдала браслет Паше. – Он принадлежит кому-то, кто так и не окончил школу.
– Но… – Паша запнулся, увидев вошедшего в комнату Миши. Его кудрявые волосы прилипли ко лбу. Видимо, плеснул себе воды в лицо, чтобы проснуться.
– Ребят, идем, – сказал он. – Мастер Лев и мастер Роман уже ушли, а Руфус вот-вот готов выбить дверь.
Под любопытным взглядом Тамары Паша сунул браслет в карман, и они последовали за мастером Руфусом по туннелям. Больная нога Паши почти не сгибалась, что часто бывало с ней по утрам, и идти быстро он не мог. Миша и Тамара шли с его скоростью, и в кои-то веки его это не раздражало.
По пути они слились с основным потоком учеников, возглавляемых своими мастерами, среди которых был Лев и Роман. Все дети были растерянны и обеспокоенны, как и ученики мастера Руфуса.
Еще несколько поворотов – и они оказались у двери. Мастер Лев открыл ее, и они зашли в пещеру, в конце которой был проход, откуда дул сильный ветер. Они собирались выйти наружу, но через другой вход, не тот, которым они воспользовались в день прибытия в школу. В голой каменной стене были врезаны гигантские металлические ворота.
Их явно выковал мастер по металлу. Железные, с тонкой резьбой по всей поверхности, они сужались кверху, доставая почти до потолка пещеры. На воротах было написано: «Знания и поступки едины и неразделимы».
Выход на задания. Паша вспомнил мальчика на носилках с ужасными ожогами на полтела и вдруг сообразил, что тогда в суматохе совсем не обратил внимания на врата, откуда его внесли.
– Паша, Тамара, Миша, – позвал их мастер Руфус. Рядом с ним стоял высокий кудрявый Алексей с непривычно мрачным выражением лица. На нем тоже была форма, поверх которой он накинул что-то вроде теплого плаща, а на руки натянул перчатки. – Вас поведет Алексей. Не отходите от него далеко. Мы будем держаться на расстоянии слышимости. Вы прочешите ту часть территории, куда выходит один из малоиспользуемых выходов из школы. Ищите следы Диму, а если вдруг заметите его самого – позовите. Мы думаем, он с куда большей готовностью доверится одному из учеников своей параллели, чем мастеру или старшим ребятам вроде Алексея.
Паша задумался: почему мастера считали, будто Дима предпочтет послушать другого ученика, а не их? Может, они знали что-то о побеге Дима, о чем предпочли умолчать?
– И что нам делать потом? – спросил Миша.
– Как только вы его заметите, Алексей даст сигнал мастерам. Вам нужно будет поддерживать с ним разговор, пока мы не подоспеем. Вы с учениками мастера Сабрины пойдете на восток. – Он махнул рукой в сторону лесных массивов, и мастер Сабрина первая направилась туда, а Сара, Рома и Галя – следом за ней. – Ученики Бронзового года пойдут на запад, Медного – на север, а Серебряного и Золотого, те, кто не помогает мастерам, – на юг и на север.
– А что с Охваченными хаосом животными, которые живут в лесу? – спросила Галя. – Они могут напасть на нас?
Мастер Сабрина посмотрела на Алексея и еще одного ученика из старшего года.
– Вы будете не одни. Держитесь вместе, и если возникнет проблема – тут же дайте нам знать. Мы будем неподалеку.
Какие-то группы учеников уже направились в темноту; над ними бестелесными лампами летели светящиеся сферы. Они тихо переговаривались и перешептывались, углубляясь в лес.
Паша и остальные пошли за Алексеем. Когда последний ученик вышел из врат, они захлопнулись с пугающим гулким грохотом.
– Они всегда так закрываются, – пояснил Алексей, заметив выражение лица Паши. – Идемте, нам сюда.
Он пошел по темной тропинке, ведущей прямо в лес. Паша тут же запнулся о какой-то корень. Миша, который лишь ждал повода и был всегда рад оказаться полезным, зажег свой голубой огненный шар и с довольной улыбкой наблюдал, как он вращается над его пальцами, освещая все вокруг.
– Дима! – громко позвала Галя. Издалека доносилось эхо криков других учеников Железного года. – Дима!
Рома потер глаза. На нем было нечто вроде подбитого мехом пальто и шапки с ушками, которая была ему явно великовата.
– Почему мы должны подвергать себя опасности из-за какого-то слабака, который решил сдаться и свалить? – проворчал он.
– Не понимаю, почему он решил уйти посреди ночи, – обеспокоенно произнесла Сара, обхватив себя руками. Она дрожала, несмотря на длинную ярко-голубую куртку с капюшоном. – В этом нет никакого смысла.
– Мы знаем не больше вашего, – отозвалась Тамара. – Но если Дима сбежал, у него должна была быть причина.
– Он просто трус, – фыркнул Рома. – Вот вам единственная возможная причина.
Земля в лесу была слегка припорошена снегом, низкие ветки нависали над головами ребят, и даже света от огненного шара Миши хватало, чтобы оценить их пугающе острые голые сучья.
– И чего же он, по-твоему, боялся? – спросил Паша.
Рома не ответил.
– Мы должны держаться вместе, – напомнил им Алексей, пуская вокруг них три шара золотистого пламени, чтобы они не выходили за их границы. – Если заметите или услышите что-нибудь – сразу говорите мне. Сами никуда не бегите.
Тамара, хрустя подмороженными листьями, нагнала Пашу и пошла рядом с ним.
– Итак, – тихо сказала она, – с чего ты взял, что тот браслет принадлежал твоему отцу?
Паша оглянулся на остальных, прикидывая, могут ли они услышать.
– Потому что он его прислал.
– Тебе?
Паша помотал головой:
– Не совсем. Я его… нашел.
– Нашел? – с подозрением переспросила Тамара.
– Я знаю, ты считаешь его чокнутым…
– Он бросил в тебя кинжал!
– Он бросил его мне! – поправил ее Паша. – А затем он отправил этот браслет в школу. Думаю, он хотел этим что-то сказать – предупредить их.
– О чем, например?
– О чем-то, связанном со мной, – признался Паша.
– Хочешь сказать, тебе угрожает опасность?
В голосе Тамары звенела тревога, но Паша ничего не ответил. Он не знал, как продолжить разговор, не выложив все подробности. Вдруг с ним действительно что-то не так? И сможет ли Тамара сохранить все в тайне, как бы ни страшна оказалась правда?
Ему очень хотелось довериться ей. Ведь она успела рассказать ему о браслете больше, чем он узнал сам за все месяцы, что тупо его рассматривал.
– О чем болтаем? – Миша отстал, чтобы поравняться с ними.
Тамара тут же замолчала, переводя взволнованный взгляд с Миши на Пашу и назад. Паша понял, что она не собирается ничего говорить Мише до тех пор, пока он ей не разрешит. От этой мысли на душе потеплело. У него еще никогда не было друзей, готовых хранить его секреты.
Этого оказалось достаточно, чтобы решиться.
– Мы говорим об этом, – он вытащил из кармана браслет и отдал его Мише. Тот принялся рассматривать его, пока Паша рассказывал им обо всем, что случилось: о его разговоре с отцом и предупреждении, что Паша не знает, кем он является на самом деле, о письме, которое Петр прислал Руфусу вместе с браслетом, где он молил его лишить Пашу магии.
– Лишить тебя магии?! – от возмущения Миша забыл понизить голос. Тамара зашипела на него. Миша продолжил уже шепотом: – Зачем ему просить об этом Руфуса? Бред какой-то!
– Не знаю, – прошептал в ответ Паша, обеспокоенно поглядывая вперед. Они начали подниматься на пологий холм, и все внимание Алексея и остальных ребят, которые продолжали звать Диму, было сосредоточено на том, чтобы не споткнуться о какой-нибудь корень и не упасть. – Я ничего не понимаю.
– Одно ясно – этот браслет должен был о чем-то сказать Руфусу, – заметила Тамара. – Он явно что-то значит. Только я не знаю что.
– Может, мы бы поняли, если бы узнали, чей он, – предположил Миша. Он вернул браслет Паше, и тот затянул его на руке поверх своего и спрятал под рукавом.
– Он принадлежал тому, кто так и не окончил школу. Кому-то, кто покинул ее, когда ему или ей было шестнадцать-семнадцать лет, или же тому, кто умер здесь. – Тамара еще раз, сощурившись, всмотрелась в маленькие медальки с какими-то символами. – Я точно не знаю, за что их дают. За отличие в чем-то – но в чем именно? Если бы мы знали, это бы что-то прояснило. Еще я понятия не имею, что значит этот черный камень. Впервые вижу такой.
– Давайте спросим Алексея? – предложил Миша.
– Ни за что! – Паша помотал головой и на всякий случай обвел взглядом остальных ребят, пробирающихся по темному снежному лесу. – Вдруг со мной действительно что-то не так и он сразу сможет об этом узнать, лишь взглянув на браслет?
– С тобой все так, – уверенно заявил Миша. Но он был из тех, кто при любых обстоятельствах сохраняет веру в других.
– Алексей! – громко позвала Тамара. – Алексей, можно тебя кое о чем спросить?
– Тамара, нет! – зашипел Паша, но юноша уже сбавил шаг, чтобы поравняться с ними.
– Что такое? – в его голубых глазах светилось любопытство. – У вас все в порядке?
– Я всего лишь хотела попросить тебя показать нам свой браслет. – Тамара бросила в сторону Паши успокаивающий взгляд. Паша немного расслабился.
– А, да, конечно, – кивнул Алексей и, расстегнув свой браслет, отдал его девочке. На кожаной основе крепились три металлические пластины, последняя была бронзовой. В него также были вставлены камни: красный, оранжевый, голубой, сине-фиолетовый и красновато-оранжевый.
– Зачем они? – невинно поинтересовалась Тамара, хотя что-то подсказывало Паше, что она и так знала ответ.
– Они отмечают выполнение заданий. – Алексей говорил сухо и по делу, было непохоже, что он хвастается. – Этот дается за успешное рассеивание огнем элементаля. Этот – за создание иллюзии с помощью воздуха.
– А за что могут дать черный? – спросил Миша.
Глаза Алексея заблестели. Он уже открыл рот для ответа, но его перебил вопль Ромы:
– Смотрите!
С вершины следующего холма в небо ударил яркий луч света. Все на мгновение застыли, напуганные происходящим.
– Никому не двигаться! – рявкнул Алексей и бросился в сторону света. Спускался он то скользя на подошвах, то вновь переходя на бег. Неожиданно воздух взорвался множеством звуков. Другие группы начали кричать и окликать друг друга.
Небо над ними прочертил какой-то силуэт, что-то чешуйчатое и змеевидное, но Алексей не смотрел вверх.
– Алексей! – закричала Тамара, но юноша ее не слышал – он уже добрался до подножия холма напротив и начал взбираться по нему. Чешуйчатая тень кружила прямо над ним.
Теперь уже все дети начали кричать, чтобы предупредить Алексея, – все, кроме Паши. Тот молча побежал за ним. Спускаясь, он поскользнулся и едва не упал, из-за чего больную ногу будто нашпиговали раскаленными щепками, но это его не остановило. Краем уха он услышал, как Тамара зовет его, а Рома кричит «Нам сказали не двигаться!». Но Паша не обратил внимания и на них. Он хотел быть таким, каким его считал Миша, – с которым все так, как надо. Он добудет на свой браслет знаки успешного выполнения миссий. И он не побежит от опасности, а бросится в нее с головой.
Споткнувшись о какой-то камень, Паша упал и скатился к самому подножию холма, больно ударившись локтем о торчащий из земли корень. «Да уж, – подумал он, – не самое удачное начало».⁷
Поднявшись, он приступил к подъему. Благодаря вырывающемуся из вершины холма лучу видно стало гораздо лучше. Света хватало, чтобы обозначить каждый камешек и каждую ямку. Чем выше Паша взбирался, тем круче становился угол подъема; последние футы он преодолел на коленях и в изнеможении заполз на плоскую вершину.
Что-то огромное пронеслось мимо него, обдав его порывом ветра и бросив в глаза песок. Паша закашлялся и тяжело поднялся на ноги.
– На помощь! – услышал он слабый зов. – Пожалуйста, помогите мне!
Паша оглянулся. Луч исчез, и вершину холма, увитую корнями и заросшую кустарником, теперь заливал лишь свет луны и звезд.
– Кто здесь? – спросил он.
И услышал что-то вроде прерывистого всхлипа:
– Паша?
Продираясь сквозь цепкие заросли, Паша пошел на голос.