— Наташ, это я, — голос отца звучал как-то официально. — Тебе нужно приехать. Поговорить надо.
— Что случилось? — Наталья прижала трубку к уху. — Ты не заболел?
— Нет, я в порядке. Просто... дело серьёзное. Приезжай завтра после работы.
— Пап, а нельзя по телефону? У меня завтра совещание до позднего...
— Нет, лично надо. — Голос стал жёстче. — Это касается квартиры.
Наталья почувствовала, как что-то сжалось в груди.
— Какой квартиры?
— Нашей. Приезжай, всё объясню.
Трубка замолчала. Наталья осталась стоять на кухне, держа телефон в руке.
— Кто звонил? — Муж вошёл в кухню, поправляя галстук.
— Папа. Зовёт завтра приехать. Что-то про квартиру говорил.
— Может, продавать собирается? — Виктор налил себе воды. — В его возрасте это вполне возможно.
— Не знаю. — Наталья машинально начала резать хлеб к ужину. — Голос какой-то странный был.
— Ну, завтра узнаешь. — Виктор поцеловал её в щёку. — Не переживай раньше времени.
Но Наталья уже переживала. Всю ночь ворочалась, а утром встала с тяжёлой головой.
На работе никак не могла сосредоточиться. К вечеру в голове стучало, а в груди сидел какой-то холодный комок.
— Наталья Семёновна, вы неважно выглядите, — заметила коллега. — Может, домой пойдёте?
— Да но не домой, надо к отцу ехать. — Наталья собрала бумаги. — Завтра всё доделаю.
Ехала в метро и думала, что может быть такого серьёзного с квартирой. Отец жил в трёшке, которую получил ещё в восьмидесятых. Наталья там выросла, потом съехала, но комната формально за ней числилась.
У подъезда встретила соседку тётю Валю.
— О, Наташенька! — Та остановилась с сумками. — К папе идёшь? А то он вчера какой-то встревоженный был.
— А что, что-то говорил?
— Да нет, просто вид у него... — Тётя Валя покачала головой. — Весь день возле подъезда ходил, что-то бормотал.
Наталья поднялась на четвёртый этаж. Отец открыл сразу, видимо, ждал.
— Проходи, садись. — Он показал на кухню. — Чай будешь?
— Буду. — Наталья села за знакомый стол. — Пап, что случилось?
Отец молча поставил чайник, достал печенье. Движения медленные, задумчивые.
— Наташ, — сказал он наконец, не поворачиваясь, — мне нужно квартиру продать.
— Зачем? — Наталья почувствовала, как сердце забилось быстрее.
— Ире помочь надо. — Отец сел напротив. — Она после развода осталась ни с чем. Съёмное жильё дорого, а с ребёнком...
— Пап, а может, по-другому как-то? — Наталья старалась говорить спокойно. — Может, денег занять?
— Да какие деньги, Наташ. — Отец махнул рукой. — Пенсия копеечная, ты же знаешь. А квартира хорошая, за неё можно однушку Ире купить, и ещё останется.
— А сам где жить будешь?
— А я к ней перееду. Временно. — Отец посмотрел в окно. — Мне много места не надо.
Наталья молчала. В голове крутилось одно: а как же она? Как же её доля в квартире?
— Пап, — сказала она осторожно, — а моя доля?
— А что твоя доля? — Отец повернулся к ней. — У тебя своя квартира есть.
— Но ипотека же... — Наталья сглотнула. — Мне ещё семь лет платить. Если бы продать мою долю...
— Наташ, ты же справляешься. — Отец налил чай. — У тебя зарплата хорошая, муж работает. А Ире некуда деваться.
— Пап, но ведь можно было сначала со мной посоветоваться? — Голос дрогнул.
— А что советоваться? — Отец пожал плечами. — Решение принято. Завтра к риелтору пойду.
Наталья посмотрела на отца. Он спокойно пил чай, как будто речь шла о покупке хлеба.
— То есть ты даже не спрашиваешь моего мнения?
— Наташ, не усложняй. — Отец поставил чашку. — Ира в беде, ей помочь надо. А ты со своей ипотекой как-нибудь сама.
Эти слова упали как камни. Наталья почувствовала, как всё внутри сжимается в тугой узел.
— Сама, — повторила она тихо.
— Ну да. Ты же всегда справлялась. — Отец встал. — Хочешь ещё чаю?
— Нет. — Наталья тоже встала. — Мне пора.
— Наташ, не обижайся. — Отец подошёл к ней. — Просто у Иры ситуация хуже.
— Понятно. — Наталья взяла сумку. — Пап, а когда ты последний раз интересовался моей ситуацией?
— Да что ты... — Отец замялся. — У тебя же всё нормально.
— Откуда ты знаешь?
— Ну как откуда? Работаешь, квартира есть...
— Пап, — Наталья остановилась у двери, — а ты знаешь, сколько я плачу за ипотеку?
— Ну... не знаю точно. Но справляешься же.
— Тридцать восемь тысяч в месяц. — Наталья посмотрела на отца. — Больше половины зарплаты.
— Ну... это временно. Зарплаты растут...
— Семь лет, пап. Ещё семь лет. — Наталья открыла дверь. — А ты знаешь, что мы с Витей отпуск не можем позволить? Что я на работе подрабатываю переводами по ночам?
Отец молчал.
— Не знаешь. — Наталья кивнула. — Потому что не спрашивал.
— Наташ, ну не надо так...
— Как не надо? — Наталья повернулась. — Честно? Пап, ты вот так, с ходу, решил лишить меня единственной надежды когда-нибудь расплатиться с долгами. И даже не считаешь нужным объясниться.
— Да объясняю же! Ире нужнее!
— А мне не нужно? — Голос сорвался. — Я что, не дочь?
— Наташ, ты же сильная...
— А она слабая, да? — Наталья почувствовала, как наворачиваются слёзы. — Значит, сильным можно не помогать?
— Не искажай мои слова.
— Не искажаю. — Наталья вытерла глаза. — Всё понятно, пап. Всё очень понятно.
Она вышла на лестницу. Отец стоял в дверях.
— Наташ, не уходи так. Поговорим нормально.
— О чём говорить? — Наталья нажала кнопку лифта. — Ты уже всё решил.
Лифт пришёл. Наталья вошла, не оглядываясь.
Только внизу, у подъезда, позволила себе заплакать. Стояла и плакала, глядя на окна квартиры, где выросла. Где была счастлива. Где думала, что её любят.
Телефон зазвонил. Ира.
— Наташ, привет. Пап сказал, что поговорил с тобой...
— Сказал. — Наталья вытерла лицо.
— Слушай, я понимаю, что это... сложно. Но у меня правда выхода нет. Алименты копеечные, работа...
— Ир, — Наталья перебила, — а ты меня спрашивала?
— Что спрашивала?
— Согласна ли я. Хочу ли я лишиться своей доли в квартире.
Повисла пауза.
— Наташ, ну я думала, ты поймёшь...
— Поймёшь, — повторила Наталья. — Все думали, что я пойму. Никто не подумал спросить.
— Наташ, ну не злись. Мы же семья...
— Семья. — Наталья горько усмехнулась. — Знаешь что, Ир? Семья — это когда думают обо всех. А не только о тех, кто плачет громче.
— Что ты имеешь в виду?
— А то и имею. — Наталья пошла к метро. — Что я тридцать лет была удобной дочерью. Не жаловалась, не просила, сама со всем справлялась. И что теперь можно обо мне не думать.
— Наташ...
— Всё, Ир. Поздравляю с новой квартирой. — Наталья отключила телефон.
Ехала домой и думала: когда это началось? Когда она стала в семье той, о которой можно не беспокоиться?
Может, ещё в школе, когда Ира болела, а её, здоровую, отправляли к бабушке огород копать? Или в институте, когда Ире оплачивали репетиторов, а она поступала сама? Или позже, когда Ире помогали со съемной квартирой, а её ипотеку считали её личным делом?
Дома Виктор уже ужинал.
— Ну что там у отца? — спросил он, не отрываясь от тарелки.
— Продаёт квартиру. — Наталья села напротив. — Ире помочь.
— А твоя доля?
— А никак. — Наталья посмотрела на мужа. — Я же сильная. Сама справлюсь.
Виктор поднял голову.
— То есть как никак?
— А так. Решение принято без меня. — Наталья встала, подошла к окну. — Завтра идёт к риелтору.
— Наташ, это же незаконно. У тебя есть доля, ты можешь не согласиться.
— Могу. — Наталья кивнула. — И что дальше? Судиться с отцом? С сестрой?
— А что дальше, если согласишься? — Виктор отодвинул тарелку. — Наташ, мы же рассчитывали на эти деньги. Планировали часть ипотеки погасить...
— Планировали. — Наталья обернулась. — А теперь будем семь лет горбатиться. Потому что я сильная.
— Наташ, может, поговоришь с ним ещё раз? Объяснишь нормально?
— Что объяснять? — Наталья села на диван. — Он знает, что у меня ипотека. Знает, что денег не хватает. Но Ире нужнее.
— А почему нужнее?
— Потому что она плачет. А я нет. — Наталья закрыла глаза. — Потому что я всегда была удобной. Не создавала проблем, не жаловалась, не просила помочь.
Виктор подсел к ней.
— Наташ, а может, действительно не согласиться? Потребовать свою долю?
— И остаться без семьи? — Наталья печально улыбнулась. — Стать той дочерью, которая из-за денег отца и сестру подставила?
— А сейчас что? Ты счастлива?
Наталья долго молчала.
— Знаешь, что самое обидное? — сказала она наконец. — Не деньги даже. А то, что он даже не извинился. Не объяснил. Не попросил понимания. Просто поставил перед фактом.
— Как будто ты не человек.
— Вот именно. — Наталья встала. — Как будто у меня нет чувств, нет проблем, нет права голоса.
Телефон зазвонил. Отец.
— Не буду брать, — сказала Наталья.
— А вдруг передумал?
— Не передумал. — Наталья отключила звук. — Хочет убедиться, что я не буду возражать.
Телефон звонил ещё минут пять, потом замолчал.
— Наташ, — Виктор взял её за руку, — а что, если...
Он не договорил. Телефон зазвонил снова. На этот раз Ира.
— Возьми, — сказал Виктор. — Может, хочет извиниться.
Наталья взяла трубку.
— Наташ, ну почему ты не отвечаешь папе? — Голос Иры звучал раздражённо. — Он весь извелся.
— А мне какое дело? — Наталья почувствовала, как внутри снова всё закипает.
— Как какое? Он же переживает!
— Ира, — Наталья сказала очень тихо, — а обо мне кто-нибудь переживает?
— Наташ, ну что ты... Конечно, переживаем.
— Да? — Наталья встала. — А почему тогда решение принимали без меня?
— Ну мы же не думали, что ты будешь против...
— Не думали. — Наталья подошла к окну. — Тридцать лет не думали. А теперь удивляются.
— Наташ, ну не будь такой...
— Какой не будь? — Голос сорвался. — Какой, Ира? Человеком? Который имеет право на собственное мнение?
— Да при чём тут...
— При том! — Наталья повернулась к мужу. — При том, что вы привыкли, что я всё прощаю, всё понимаю, всегда уступаю. А теперь, когда я впервые сказала «нет», вы в шоке!
— Наташ, успокойся...
— Не успокоюсь! — Наталья почувствовала, как слёзы снова подступают к горлу. — Тридцать лет я была удобной! Тридцать лет я была понимающей! А что получила взамен?
— Наташ...
— Получила то, что обо мне можно не думать! — Наталья вытерла глаза. — Что моё мнение не важно! Что я справлюсь сама!
— Ну не кричи...
— А почему не кричать? — Наталья села на диван. — Может, надо было кричать раньше? Может, тогда бы вы меня услышали?
Ира молчала.
— Ир, — сказала Наталья устало, — я устала. Устала быть удобной. Устала всё понимать. Устала быть сильной за всех.
— Но что теперь делать?
— Не знаю. — Наталья закрыла глаза. — Честно не знаю. Но точно знаю, что больше не буду притворяться, что мне всё равно.
— А папа?
— А папа пусть подумает. — Наталья открыла глаза. — Пусть подумает, правильно ли он поступает. И правильно ли поступал все эти годы.
— Наташ...
— Всё, Ир. Я устала. Поговорим потом. — Наталья отключила телефон.
Виктор обнял её.
— Что будешь делать?
— Не знаю, — честно ответила Наталья. — Но знаю, что больше не буду молчать.
И в этот момент поняла, что больше не будет терпеть к себе такого отношения.
Спасибо тем, кто дочитал до конца! Этот канал растёт только благодаря вам. 🌸💕 Подпишитесь и не забудьте оставить комментарий — давайте общаться, делиться мыслями и впечатлениями. Ваши отклики помогают мне творить 🌸💕
Когда семья не всегда поддержка, а повод для внутренних сражений… В этих историях — правда о ссорах, принятии и борьбе за себя. Погрузитесь в подборку семейных драм — узнайте, как другие справляются с непростыми родственниками и ощущением одиночества среди своих.
Читайте так же: