Аби замер. Ибо он вдруг осознал, что именно встреча с Амфалатеей помогла до деталей восстановить день свадьбы, которую напрочь забыл. Странно, ведь это событие долгие годы тешило самолюбие и все потому, что каким-то образом ставило его на одну ступень с богами.
Однажды, еще до свадьбы, ему довелось увидеть волоокую. Но в тот момент выглядела она настолько непрезентабельно, что встретив на улице, никогда бы не признал в ней супруги Зевса. В каком-то жутком сером хитоне, стоптанных сандалиях, растрепанная, вся в слезах прибыла богиня в дом родителей Эолы. Именно такой будущий царь впервые увидел богиню и безумно удивился, узнав, что бессмертные умеют плакать. Лично он не сомневался: в их жизни все всегда идет прекрасно, без горечи и страданий...
Ирида никому не позволила общаться с высокой гостьей. Встретив на пороге, сразу увела в дальние покои, где она оставалась довольно долгое время. Аби буквально сгорал от любопытства, желая узнать, что же привело божественную в дом его невесты. Но все тщетно. Эола хранила молчание. Сама же прибывшая всячески избегала общения с кем-либо. Прислуживала ей сама хозяйка Солнечной долины. Почти неделю во дворце, никто не смеялся и громко не разговаривал, все ходили на цыпочках и боялись пошевелиться.
Потом во дворце появился еще один гость — Гермес, легкий, словно дуновение ветерка. Его руки были наполнены дорогими дарами. Он их высыпал на пороге покоев, где скрывалась Гера, и исчез, так же неожиданно, как и возник. Тонкая рука откинула плотный ковер, прикрывавший вход, подношения враз пропали, и все вокруг вышло из оцепенения. Зазвучал смех, и заиграла музыка...
Сейчас же на свадьбе Аби никто не мешал рассмотреть Геру, и он с жадностью взирал на ее лицо, желая запомнить каждую черточку. Когда еще доведется наяву увидеть супругу Зевса! Богиня выглядела именно так как и полагалось жене повелителя Олимпа. Она была довольна собой и невозмутима. Величие сквозило в ее каждом жесте. Гера лениво возлежала на высоких подушках, облокотившись о руку, увешанную тяжелыми браслетами. Самоцветы невыносимо ярко сверкали в лучах солнца и все, кто смотрел на божественную, вынуждены были прикрывать глаза. Что же до Аби, то его этот блеск не смущал.
Иногда принималась поправлять искусно уложенные в высокую прическу темно-каштановые волосы. Он следил за каждым движение главной небожительницы в надежде, что обратит на него хоть какое-то внимание. Напрасно! Гера была занята лишь собой. Кстати, именно на свадьбе Аби впервые узнал, почему тесть покинул небесные чертоги. Один из фавнов, перебрав лишнего, шепотом поведал, что Александр оказался единственным, кто не поддержал Зевса в борьбе с Прометеем.
Зная, что титан пользуется огромным авторитетом у остальных небожителей и может легко повести их за собой, Громовержец не стал отправлять Александра в Тартар, как поступил со многими его сородичами. Он поступил гораздо изощреннее. Впрочем, судя по легендам и мифам, которые передавались из уст в уста, олимпийцы никогда не умели бороться открыто.
Ни один из простых людей не способен на подобные ухищрения, хотя бессмертные и утверждают, что подлее человека существа нет. Только ум богов способен придумать подобное и история с Александром тому прекрасный пример. Козлоногий собеседник был жутко пьян. Он постоянно забывал о чем говорит, непрестанно повторял одно и тоже, громко икал и извинялся. Аби так и не понял, какую роль во всем этом играл Александр. То ли помогал украсть Прометею божественный огонь из кузницы Гефеста, то ли стоял на страже, пока Прометей нес этот огонь людям.
Единственное, что Аби разобрал в сказанном, так это то, что Александр мог спастись от гнева грозного Олимпийца. Сам Гелиос присылал за ним колесницу и предлагал укрыться в далекой стране Кхмеров, куда власть Зевса не распространялась.
— Я не преступник, — гордо произнес титан, — никуда бежать не собираюсь. И чтобы меня не ожидало, предстану перед Зевсом. Не хочу, чтобы считали меня трусом.
Все вокруг понимали, что ожидает благородного титана. И как это обычно бывает, предпочитали хранить молчание. Кто же станет выступать против Громовержца? Как ни странно, только волоокая осмелилась придти на помощь.
Почувствовав беду, она бросилась к Мойрам за советом. Вполне естественно, нашлись доброжелатели, которые тут же донесли Громовержцу об этом визите. Зевс во время одного из пиров принялся при всех допрашивать жену. Он грохотал своим жезлом, стрелял золотыми стрелами, извергал огонь. Ему очень хотелось знать, о чем она шепталась с ткачихами судеб. Но все тщетно! Божественная, пусть и дрожала всем телом от страха, упрямо молчала, крепко стиснув зубы. Поэтому Зевсу ничего не оставалось, как обвить свою половину в неверности.
— И чего это ты так беспокоишься об этом негодяе, — орал Зевс, — не от того ли, что делишь с ним наше супружеское ложе!
Это было уж слишком. Судачат, что при этой фразе лицо Геры покрылось красными пятнами, а из глаз ринулся поток слез, готовый затопить всю Элладу. Но и здесь она ничего не сказала в ответ. Невольные свидетели сцены с интересом наблюдали за очередным скандалом. Разгневанный царь богов принялся вытолкал рыдающую Геру из пиршественного зала.
Неизвестно, чем бы вся эта безобразная сцена закончилась, да на пороге появилась одна из Мойр. Кто из трех ткачих судеб оставил свою прялку и поспешил на Олимп, история умалчивает. Однако все в один голос признают — вмешательство оказалось своевременным. Распоясавшийся бог притих, словно нашкодивший мальчишка, лишь только Мойра мягко коснулась его плеча. А когда на Олимпе наступила тишина, вершительница объявила свой приговор.
— Твое место, Александр, среди людей, — произнесла она, — всегда старайся вести себя достойно, какие бы искушения и трудности не встречались на пути. Не бойся нищеты и унижения, бойся зависти и разочарования! И помни — одних испытания делают слабыми, других же поднимают выше богов.
При последних словах Зевс надменно вскинул голову — выше богов никто подняться не сможет. Однако спорить не стал. Впрочем, и не с кем было. Высказав тираду, Мойра исчезла так же внезапно, как и появилась.
Александр поспешно спустился с Олимпа и ушел жить к людям, которые его, что вполне понятно, не ждали. Никто не знает, сколько раз ему пришлось повторять сказанные Мойрой слова в той новой земной жизни, где довелось встретиться с огромным количеством трудностей. Известно лишь одно, когда беда проходила, вздыхал с облегчением и громко произносил, поднимая лицо к небу:
— Ты видишь, я живу!
Произнеся последние слова и испуганно оглянувшись по сторонам, фавн поспешно исчез в толпе танцующих гостей.
Предыдущая публикация по теме: Колесо судьбы, часть 33
Начало по ссылке
Продолжение по ссылке