Настя сжимала телефон дрожащими пальцами — голос мамы после инсульта звучал как у чужого человека.
— Настенька... приезжай... плохо мне...
— Мама, я завтра же буду. Держись.
Денис смотрел новости, не поворачивая головы:
— Что с мамой?
— Инсульт. Еду завтра утром.
— А как же банк? Мы в понедельник документы на ипотеку подаём.
Настя остановилась посреди комнаты с наполовину собранной сумкой. Два года они откладывали каждую копейку — она подрабатывала переводами по вечерам, он брал дополнительные смены. Мечтали о трёшке в новом районе, уже выбрали планировку.
— Подождёт ипотека. Мама важнее.
— Конечно, — он кивнул, но что-то промелькнуло в его глазах. — Езжай, я тут справлюсь.
Галина Петровна объявилась на третий день. Настя как раз дежурила у маминой кровати в реанимации, когда свекровь писала Денису:
— Сынок, как дела? Один небось совсем пропадаешь.
— Нормально, мам. Настя у мамы, говорит, критическое состояние.
— Странно как-то... Молодая жена, а к матери привязана больше, чем к семье.
Она появилась с борщом и котлетами, прибралась в квартире, заодно изучив все полки и ящики. Заметила папку с документами для банка.
— Сколько же вы денег накопили! А откладываете всё, откладываете... Жизнь проходит, а вы мечтами живёте.
— Скоро квартиру купим, — Денис разогревал её котлеты. — Настя вернётся, подадим документы.
— А вернётся ли? — Галина Петровна вытирала пыль с телевизора. — Что-то она редко звонит тебе.
К концу недели визиты матери стали ежедневными. Настя действительно звонила всё реже — мама то приходила в себя, то снова теряла сознание. Врачи качали головами, говорили о возможных осложнениях.
— Третий день не звонит, — пожаловался Денис матери. — Пишет только: "При маме, потом поговорим".
— А ты подумай, сын... — Галина Петровна села рядом, понизила голос. — Женщина уезжает неожиданно, звонит через раз, а муж тут один сидит, как дурак. Может, она не только при маме время проводит?
— Мам, что ты говоришь!
— Ничего такого. Просто жизнь меня многому научила. Помнишь, как твой отец "в командировки" ездил?
Семя сомнения дало первые ростки.
На десятый день Галина Петровна пришла со своим телефоном:
— Денис, мне это показывать не хочется, но... Подруга прислала. Случайно увидела в соцсетях.
Фотография была размытой, но силуэт действительно напоминал Настю. Кафе, незнакомый мужчина лет сорока, они смеются о чём-то. Геолокация — центр города, время — вчерашний день.
— Это не она, — Денис всматривался в экран.
— Сын, я же не слепая. Вот ещё одна — они идут вместе.
Вторая фотография была чётче. Настя — точно она — шла рядом с тем же мужчиной. Не под руку, но близко.
— Мам, может, это врач...
— Денис, очнись! Какой врач в кафе встречается с пациенткой? И посмотри на неё — она улыбается! Когда у мамы критическое состояние, разве так себя ведут?
Всю ночь Денис не спал. Пытался дозвониться Насте — недоступен. Написал в мессенджер — сообщение прочитано, но ответа не было.
Утром мать появилась с готовым планом:
— Слушай меня внимательно. Пока она окончательно не ушла, нужно что-то предпринять.
— Что ты предлагаешь?
— Квартира на неё оформлена, но вы в браке. Ты имеешь право здесь жить. А ваши накопления — это твои кровные деньги, твой труд.
Галина Петровна достала телефон, показала готовое объявление об аренде:
— Сорок тысяч в месяц. За полгода вперёд — двести сорок тысяч. Плюс ваши накопления — четыреста пятьдесят. Почти семьсот тысяч! На отличную машину хватит.
— Но это же предательство...
— Предательство? А то, что она делает — это что? Денис, она тебя бросает, а ты всё о совести думаешь!
Риелтор приехала в тот же день — энергичная женщина лет тридцати. Осмотрела квартиру, сфотографировала.
— Хорошее предложение. У меня есть молодая семья, готовы въехать через три дня с полной предоплатой.
— А если хозяйка вернётся? — неуверенно спросил Денис.
— Вы же муж? Имеете полное право распоряжаться совместным имуществом.
Подписывая договор, Денис чувствовал, что переступает какую-то черту. Но мамины слова звучали в голове: "Она тебя бросает, а ты о ней думаешь".
Машину выбирала Галина Петровна — синий седан, два года, один владелец.
— Теперь ты настоящий мужчина, — гордилась она, пока оформляли покупку. — Независимый, мобильный. Не нужно никого ждать и ни от кого зависеть.
Денис крутил руль новой машины и почти поверил, что поступил правильно. Почти.
Настя вернулась в среду утром. Мама наконец пошла на поправку, врачи разрешили съездить домой за документами для оформления сиделки.
Поднимаясь по лестнице, встретила соседку:
— Настенька! А мы думали, ты переезжаешь. Вчера Денис с какими-то людьми ключи передавал, коробки заносили.
Сердце ёкнуло. Настя вставила ключ в замок дрожащими руками.
В коридоре стояли чужие сумки и пакеты. Голос Галины Петровны доносился из кухни:
— Плита совсем новая, холодильник тоже. Очень удобная планировка для молодой семьи.
Настя вошла в кухню. Свекровь показывала молодой паре шкафчики и замерла, увидев невестку.
Повисла тишина.
— Простите, вы кто? — спокойно спросила Настя.
— Мы арендаторы, — растерянно ответил молодой мужчина. — А вы...
— Собственник этой квартиры.
Настя достала телефон, показала медицинские документы:
— Галина Петровна, вот справка о состоянии мамы. Вот выписка из истории болезни. Я две недели не отходила от её постели в реанимации.
Арендаторы поспешно собрали вещи и ушли, бормоча извинения. Свекровь осталась одна против невестки.
Денис приехал через час — Галина Петровна успела ему позвонить. Вошёл в квартиру, как преступник на место преступления.
— Настя... ты дома.
— Как видишь. Красивая машина во дворе. Твоя?
Он кивнул, избегая её взгляда.
— Мама показывала фотографии... ты не отвечала на звонки... я подумал...
Настя взяла его телефон, внимательно изучила злополучные снимки.
— Это доктор Сергей Викторович, реабилитолог мамы. Мы обсуждали программу восстановления. Снимок сделан в кафе при больнице.
— Но... там показано, что ты в центре города...
— Больница областная находится в центре, Денис. Неужели за пять лет брака ты не запомнил, где мама лежала с первым инсультом?
Галина Петровна попыталась вмешаться:
— Откуда я могла знать! По фотографии не определишь...
— Могли у меня спросить, — Настя говорила тихо, но слова звучали как выстрелы. — Трубку не брала, потому что мама была между жизнью и смертью. Я дежурила круглосуточно, спала на стуле рядом с её койкой.
— Денис, на какие деньги купил машину?
— На наши накопления, — прошептал он.
— На те деньги, что мы копили два года на новую квартиру? Отказывали себе в отпуске, в обновках, в походах в кафе?
Настя открыла знакомую папку с документами для ипотеки. Медленно перелистала справки о доходах, выписки со счетов.
— Значит, так. Завтра подаю на развод и требую компенсацию половины стоимости машины — она куплена на наши общие средства.
— Настя, давай поговорим...
— О чём? О том, как ты за пять лет брака так и не научился мне доверять? Или о том, как поверил первой же сплетне?
Она встала, взяла документы.
— Галина Петровна, если ещё раз появитесь здесь с ключами, вызову участкового. Это называется мошенничество.
Развод оформили за месяц. Денис продал машину — половину стоимости отдал Насте по решению суда, остальное ушло на адвокатов.
Настя забрала маму к себе на восстановление. Они сидели на кухне, пили чай, и мама, уже почти поправившаяся, тихо сказала:
— Не жалеешь?
— О чём, мамочка?
— Что семья не получилась.
Настя посмотрела в окно, где зажигались вечерние огни:
— Знаешь, лучше одной, чем с тем, кто тебе не верит.
А Денис теперь жил с матерью в её однокомнатной квартире. Галина Петровна получила то, о чём мечтала — сын всегда рядом. Готовила ему завтраки, стирала рубашки, интересовалась каждым его шагом.
Только радости почему-то не было. И по ночам Денис всё чаще думал о синей машине, которую продал, и о женщине, которая два года складывала их общие мечты в аккуратную папку с документами.