*****
Ночной город раскинулся внизу, словно карта из чёрного бархата, усыпанная яркими звёздами. Виола скользила между домами, её призрачная фигура то появлялась, то исчезала в потоках холодного ветра. Она снова и снова пыталась пробиться сквозь завесу забвения, вспомнить тот роковой день.
Память услужливо подбрасывала обрывки прошлого, но именно последний день оставался чистым, как лист бумаги. Всё остальное было словно на ладони: пустые квартиры детства, где родители отсутствовали физически и морально, бабушки и дедушки, занятые своими проблемами, школа, где она была невидимкой.
Друзей у неё не было — ни одного настоящего человека, который мог бы поддержать или просто поговорить по душам. Она была словно тень, скользящая по краю жизни.
Всё изменилось в тот дождливый день, когда она, опаздывая на работу, влетела в мужчину на тротуаре. Он не рассердился, а долго рассматривал её лицо, словно видел перед собой не девушку, а холст для шедевра.
— Малышка, — произнёс он наконец, — хочешь, я сделаю из тебя звезду?
Его слова прозвучали как гром среди ясного неба. Она застыла, не зная, что ответить. В его глазах читался холодный расчёт, но также и вера в её потенциал.
Так началась история Виолы — девушки, которой никогда не существовало до этого момента. Вера, обычная девушка с заурядной судьбой, исчезла навсегда. Появилась Виола — проект, созданный для рекламы и продвижения.
Новая жизнь принесла: новое имя, выбранное за звучность, выдуманную биографию, иную личность.
Сейчас, паря над городом, она не могла отличить правду от вымысла. Где заканчивалась настоящая Вера и начиналась придуманная Виола? Границы стёрлись, растворились в тумане славы и лжи. Она стала тем, кем её создали, забыв о том, кем была на самом деле.
Призрак скользил между зданиями, а в её полупрозрачной фигуре отражались огни ночного города — символы той жизни, которая никогда по-настоящему ей не принадлежала.
Сначала Виола была почти уверена: за всем стоит её продюсер. Слишком уж всё выглядело логично — рейтинги падают, интерес аудитории угасает, а значит, пора закрывать убыточный проект. Но чем чаще она появлялась в его квартире, тем больше понимала — он действительно скорбит.
Мужчина сидел в полутёмной комнате, бутылка за бутылкой поглощая виски. Его голос, обычно уверенный и властный, теперь дрожал:
— Виола, ну как же так? Как же так...
Родители же... Они словно и не заметили её ухода. Для них она давно перестала существовать — с того самого момента, как отказалась от их мечты о медицинском образовании.
—Врач — это престижно, это будущее, — твердили они, но денег на обучение не давали.
Виола помнила те времена, когда приходилось разрываться между учёбой и работой: ночные смены в кафе, выходные на подработке, постоянные пропуски из-за усталости.
Предложение продюсера казалось спасением: блог и известность, оплата жилья, рекламные контракты, свобода от постоянной нужды.
И она согласилась. Согласилась, потому что была измучена до предела. Согласилась, потому что увидела шанс на лучшую жизнь.
А потом появились они — «щедрые мужчины». Те, кто оплачивал: люксовые наряды, роскошные рестораны, регулярные визиты к косметологам и пластические операции.
Та девочка с серыми волосами и в застиранной одежде никогда бы не поверила, что мир может быть таким. Никогда бы не подумала, что за внешнюю красоту можно получить столько материальных благ. Но именно это и стало её новой реальностью — красивой, блестящей, но пустой.
Виола отчётливо помнила тот роковой момент, когда всё начало рушиться. Но сердце отказывалось принимать эту правду, продолжая цепляться за иллюзии. Она снова и снова возвращалась к окнам тех, кого считала близкими, пытаясь найти в их поведении следы преступления.
Родители, погружённые в свои заботы: мать, как обычно, листала модные журналы, попивая чай, отец уткнулся в телевизор, поглощённый новостями
Бывшие коллеги по блогу: одни снимали очередной контент, другие обсуждали рекламные контракты, третьи просто сплетничали о последних трендах.
Никто из них не выглядел как убийца. Ни в их движениях, ни в выражениях лиц не было того, что могло бы выдать преступника. Они казались такими обычными, такими... живыми.
Дни тянулись медленно, превращаясь в мучительную череду ожиданий. Виола появлялась перед Аглаей почти каждый день, с надеждой глядя в её глаза. Она видела, как подруга занимается своими проблемами и проблемами клиентов, который принёс блог, а вот про Виолу она подзабыла. Расследование её смерти никак не двигалось с мёртвой точки. Аглая была завалена работой, словно лавина обрушилась на неё. Заказы сыпались один за другим, проблемы множились, а времени на разгадку главной тайны для Виолы просто не находилось.
Призрак метался между реальностью и надеждой, между желанием найти правду и страхом узнать её. Каждый день она убеждала себя, что ещё немного терпения, ещё чуть-чуть — и Аглая возьмётся за расследование. Но время шло, а ситуация оставалась неизменной.
*****
Голова раскалывалась, словно в ней устроили барабанное соло. Я лежала, пытаясь понять причину этого неприятного состояния. То ли шампанское вчера перебрала, то ли мысли о Владимире не давали покоя всю ночь. Слова Виолы о том, что он не мой человек, засели в мозгу, как заноза. Хотя... призраку незачем было бы врать, особенно теперь, когда стало ясно, что её появление связано с расследованием последних дней её жизни.
Внезапный грохот распахнувшейся двери вырвал меня из полудрёмы. Тётушка, с глазами, полными паники, нависла надо мной:
— Аглая, немедленно собирайся! Нужно отвезти меня за город!
— Дарьяна, может, сначала позавтракаем? — попыталась я смягчить её пыл. — И куда такая спешка?
— Никаких завтраков! Немедленно! — её голос звенел от напряжения.
Пока я чистила зубы, на душе было удивительно спокойно. Я мысленно благодарила судьбу за то, что тётушка не встретится со Светланой. Всю жизнь я слушала её философию: выбрала мужчину — терпи, смиряйся, не расходись. Эти установки прочно засели в моём сознании, словно вбитые гвозди, но я их нарушала, а иногда бросали меня, что облегчало чувство вины.
Выйдя на улицу, я полной грудью вдохнула весенний воздух. Весна окончательно вступила в свои права. Солнце, словно устав от зимнего сна, щедро разливало свои тёплые лучи по земле. Почки на деревьях, словно маленькие изумрудные бутоны, готовились распуститься в любую минуту.
В воздухе витало что-то неуловимо прекрасное. У каждого времени года был свой неповторимый аромат. Весна пахла талой водой, первой зеленью и набухающими почками. Лето приносило запах нагретого асфальта и цветущих лип. Осень дарила аромат опавших листьев и спелых яблок. Зима оставляла след хвои и свежевыпавшего снега
Сейчас же воздух был наполнен свежестью пробуждающейся природы, лёгким дуновением ветра, приносящим с собой обещание тепла и обновления. Я прикрыла глаза, наслаждаясь этим моментом, прежде чем погрузиться в суету предстоящего дня.
Я молча устроилась на водительском сиденье, наблюдая, как тётушка аккуратно размещает метлу на заднем сидении. Её движения были непривычно бережными, почти нежными, словно она обращалась с чем-то невероятно ценным.
Город встретил нас типичной утренней суетой. Час пик в самом разгаре: родители торопливо везли детей в школы и детские сады, офисные работники спешили на работу, а таксисты виртуозно лавировали между автомобилями, пытаясь успеть к следующему заказу.
Мы застряли в пробке. Центр города превратился в гигантскую парковку. Машины стояли неподвижно, водители раздражённо бибикали, а воздух наполнялся запахом выхлопных газов.
Я чувствовала напряжение тётушки каждой клеточкой своего тела. Она то и дело нервно оправляла кардиган, поглядывала на часы и кусала губы. Её беспокойство было почти осязаемым, словно электрический заряд, витающий в воздухе салона.
Минут через двадцать этой томительной тишины я не выдержала. Нужно было как-то разрядить обстановку.
— Почему именно метла? Почему не машина? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо.
Дарьяна не спешила с ответом. Несколько секунд она молчала, а потом резко ткнула пальцем в приборную панель:
— Вот она, твоя машина! И что толку? Стоим как вкопанные!
— Так выходи прямо здесь, садись на метлу и лети! — не выдержала я, чувствуя, как раздражение начинает закипать внутри.
— Сейчас не пятнадцатый век, чтобы на метлах открыто летать! — огрызнулась тётушка.
— Да, не пятнадцатый век, поэтому тебя никто не сожжёт на костре! — парировала я.
— Тебе всей семьёй вбивали в голову, что это просто сказки! А ты всё веришь! — её голос звенел от возмущения.
— Меня всей семьёй из моего же дома выгнали, мои деньги потратили, а ты ещё огрызаешься на меня? — слова вырвались сами собой, горькая правда, которую я до этого дня не могла сказать тётушке.
Дарьяна замолчала. Её плечи поникли, а голова виновато опустилась.
— Если у тебя проблемы, не нужно срываться на мне, — произнесла я спокойно, стараясь, чтобы мой голос не дрожал от обиды. — Я уже не та маленькая девочка, которой была раньше.
Тётушка тяжело вздохнула.
— Нет, Аглая. Кажется, проблемы не у меня, а у всех нас... — её голос дрожал, выдавая истинное состояние. — Мне позвонила Виталина. Ириада натворила дел... Боюсь, ещё немного, и полетят головы... Завершай свои дела и приезжай в ковен. Без тебя мы не справимся...
Последние слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. Я почувствовала, как внутри всё похолодело. Что же такого могло произойти в ковене, если даже тётушка говорит с дрожью в голосе?
Машина наконец-то тронулась с места, но облегчение от движения не приходило. Впереди маячили новые проблемы, и я не знала, готова ли к ним.
Мысли кружились в голове, словно рой разъярённых ос. Как успеть всё? Как решить вопрос со Светланой? Как помочь в расследовании дела Виолы, если мы с Фёдором в ссоре? И главное — как выстроить план возвращения в ковен? Нужно ли мне это?
Впервые за долгие годы я решилась на откровенный разговор с тётушкой. Стена, которую я возвела между нами, казалась неприступной крепостью, но сейчас я словно переступала через себя, руша её по кирпичику.
— Скажу честно, если эти проблемы не касаются меня лично, я не буду ехать туда, — произнесла я, крепче сжимая руль. Пальцы побелели от напряжения.
Дарьяна ответила тихо, словно подбирая каждое слово:
— Касаются. Мы каждый раз отмечали тебя на общих собраниях...
— Почему? — мой голос прозвучал сухо, хотя внутри бушевал настоящий ураган эмоций. Хотелось вышвырнуть её из машины, прокричать всё, что я думаю, но я держалась из последних сил.
— Неужели ты не понимаешь? Как другие ведьмы отреагируют на то, что ты покинула ковен? Живёшь неизвестно где! Работаешь неизвестно как!
— Я? Это я покинула ковен?! То есть тебе важнее, что говорят другие? Картинка? У нас в ковене червоточина, а вы с Виталиной просто закрыли на это глаза!
Машина мчалась по окраине города. Я выжала педаль газа до упора, лавируя между автомобилями. Дарьяна вцепилась в дверную ручку, её лицо побледнело.
— Аглая, успокойся! — её голос дрожал.
— Я спокойна! Сейчас ты расскажешь мне всё, что сообщила тебе Виталина, а потом я решу, возвращаться ли в ковен! Ясно?! — каждое слово резало воздух, словно острый нож.
Тётушка вжалась в сиденье, её дыхание стало прерывистым. Через силу, сквозь зубы, она начала говорить...
В салоне машины повисла тяжёлая тишина, прерываемая лишь шумом двигателя и редким скрежетом тормозов других автомобилей. Я чувствовала, как напряжение между нами растёт с каждой секундой, словно грозовая туча, готовая разразиться молниями.
Машина остановилась на пустынной трассе. Я сухо попрощалась с тётушкой, даже не взглянув, как она достаёт свою метлу. Пусть летит или не летит — сейчас мне было всё равно. Высадив Дарьяну подальше от города, я развернула автомобиль, не дожидаясь, пока она поднимется в воздух.
В глубине души я злилась, но не на тётушку. На себя. Снова. Сколько раз я давала себе слово не вмешиваться, не помогать, не протягивать руку тем, кто этого не заслуживает? И каждый раз история повторялась. Словно мазохист, я шла на поводу у чужих проблем, забывая о своих собственных.
Слова тётушки засели в голове, как заноза. История, которую она рассказала, пробудила во мне давно забытое чувство — желание помочь. Несмотря на все обиды, несмотря на то, что разум кричал «стоп», сердце продолжало биться в такт с чужим горем.
Дорога до гостиницы казалась бесконечной. Весенний ветер трепал ветви деревьев, солнце пробивалось сквозь них, создавая на асфальте причудливый узор. Я смотрела на этот танец света и тени, пытаясь собрать мысли в кучу.
Впереди ждала встреча с друзьями. Снежок всегда был на моей стороне. А Виола... та самая Виола, что при жизни казалась гламурной пустышкой, теперь проявляла себя как рассудительный призрак. Кто бы мог подумать?
Припарковав машину, я направилась к номеру. Нужно было всё объяснить, разложить по полочкам, выслушать мнения друзей. Вместе мы что-нибудь придумаем.
Но была ещё одна проблема, тяжёлым камнем лежащая на душе — Владимир. Мысль о предстоящем разговоре о расставании вызывала внутреннюю дрожь. По спине пробегал неприятный холодок, а в груди сжимался тугой ком.
«Бабочки в животе — всего лишь защитная реакция», — повторяла я про себя слова какого-то психолога, чьё интервью читала недавно. Но разве это утешало? Разве могло заглушить то чувство, которое я испытывала рядом с ним?
Поднимаясь по лестнице, я пыталась собраться с мыслями. У меня есть друзья, есть силы, и есть желание разобраться во всём до конца.
Дверь номера приоткрылась, и я замерла на пороге, наблюдая за забавной картиной. Снежок сидел в кресле, завернувшись в плед, и то и дело бросал голодные взгляды на накрытый столик. Его ушки нервно подрагивали, а хвост нетерпеливо постукивал по подлокотнику.
— Ну и где тебя носило? — проворчал он, не поворачивая головы. — Я тут изнываю над этой едой, как кот над сметаной!
— Изнываешь? — усмехнулась я, проходя внутрь. — Или просто не хочешь начинать день без компании?
— А вот и не угадала! — Снежок наконец развернулся ко мне, его лицо выражало притворное возмущение. — Просто правила приличия не позволяют мне есть в одиночестве.
Я не смогла сдержать улыбку.
На столе меня ждал настоящий пир. Золотистые тосты, поджаренные до идеальной хрустящей корочки, манили своим ароматом. Рядом красовалась тарелка с нарезанным авокадо — можно было бы и не приносить их. Рыбная и сырная нарезки, разложенные на фарфоровых тарелках, выглядели так аппетитно, что слюнки текли. Мягкое, почти жидкое масло отливало янтарём, а малиновый джем в маленькой вазочке казался жидким рубином. Два высоких стакана с капучино дымились, их пена была такой пышной, что хотелось потрогать.
— М-м-м, впечатляет, — промурлыкала я, присаживаясь за стол. — Неужели ты специально попросил принести завтрак чуть позднее?
— Ага, — хмыкнул Снежок, — только не говори, что я не молодец.
Мой желудок громко напомнил о себе протяжным урчанием. Вспомнилось, как вечером я почти не притронулась к ужину с Владимиром, а потом ещё и шампанское... Теперь организм требовал компенсации.
Я глотнула кофе, вдохнула аромат свежесваренного напитка. Первая ложка малинового джема на тосте показалась настоящим блаженством. Авокадо, который я обычно обходила стороной, сегодня выглядел аппетитно. Может, стоит дать ему ещё ещё один шанс?
— Знаешь, — произнесла я с набитым ртом, — иногда ты просто чудо.
— Иногда? — Снежок притворно обиделся. — А как же всегда?
Мы рассмеялись, и на мгновение все проблемы отступили. В компании с этим маленьким чёртёнком даже самый сложный день начинался правильно — с хорошего завтрака и доброго юмора.
После завтрака в комнате повисла тяжёлая тишина. Я собрала свои мысли в кулак и решила, что пора обсудить всё начистоту. Снежок, до этого беззаботно попивавший кофе, мгновенно напрягся, почувствовав серьёзность момента.
— Нам нужно поговорить, — начала я, глядя, как чёртёнок медленно откидывается на спинку кресла.
Виола материализовалась в комнате, словно тень, скользнувшая по стене. Её полупрозрачная фигура приобрела более чёткие очертания, когда она заметила серьёзность ситуации.
— Ну что, рассказывай, — произнесла она, устраиваясь в воздухе напротив нас.
Снежок молчал, его рожки нервно подрагивали. Он явно чувствовал тяжесть момента, но не знал, с чего начать.
— Да, дела... — протянула Виола, когда я закончила свой рассказ. — И как вот нам так поступить, чтобы и волки сыты, и овцы целы?
Я только развела руками, чувствуя, как тяжесть решения давит на плечи.
— Без вашей помощи я не справлюсь ни при одном из исходов, — призналась я, глядя на своих друзей.
Снежок мгновенно преобразился. Его мордочка стала серьёзной, а голос твёрдым:
— Я с тобой и в огонь, и в воду, и в медные трубы!
— Особенно в огонь, — не удержалась я от шутки. — Всё-таки горячая вода — твоя родная стихия.
Виола хмыкнула, а Снежок только фыркнул, но в его глазах я увидела искреннее переживание.
Несмотря на попытки шутить, внутри я понимала — проблемы растут как снежный ком. Вспомнила свой дом, который купила несколько лет назад. Сколько сил и души я вложила в его обустройство, мечтая никогда не возвращаться в ковен — место, где меня предали.
«Никогда» — слово, которое судьба любит ставить под сомнение. И вот, я сама собиралась поехать в ковен, чтобы разобраться со своей силой. Потом передумала, убедила себя, что справлюсь сама. А теперь...
Теперь судьба, словно издеваясь, толкает меня обратно. Пути её действительно неисповедимы. И вот я собираясь сделать то, от чего так отчаянно бежала.
— Что же нам делать? — прошептала я, глядя на своих друзей.
Виола вздохнула, а Снежок поднялся с кресла:
— Разберёмся. Вместе мы со всем справимся.
В его голосе звучала такая уверенность, что на мгновение я почти поверила — всё будет хорошо. Почти…
Друзья, не стесняйтесь ставить лайки и делиться своими эмоциями и мыслями в комментариях! Спасибо за поддержку! 😊