— Что вы теперь будете делать? — спросила я.
— Уеду к сестре в Краснодар. Здесь я больше жить не могу. Все знают, все обсуждают… А вы? Вы простите моего сына когда-нибудь?
Я покачала головой:
— Нет. Никогда.
Она кивнула, словно другого ответа и не ждала. И правильно.
— Только насчёт квартиры… Я не могу её принять. Это нечестно.
— Документы я уже отменяю, — вмешалась Лера. — Так что ни о чём волноваться.
Валентина Петровна поднялась, пошатнувшись:
— Спасибо вам, девочки. И ещё… Вероника, вы заслуживаете настоящей любви. Не такой гнилой, как у моего сына. Настоящей.
Когда за ней закрылась дверь, мы с Лерой переглянулись.
— Тяжело ей… — вздохнула подруга.
— Всем тяжело, — ответила я.
Следующие дни прошли в хлопотах. Лера, как и обещала, занялась юридической стороной вопроса. Оказалось, что отменить дарственную не так уж сложно: мы ещё не успели подать документы на регистрацию.
Свадебные подарки решили вернуть только самым близким. Остальное — продать и поделить с Игорем пополам.
Хотя он отказался от своей части, передав через друзей, что ему ничего не нужно.
А я вернулась к работе. Мои клиенты ждали эскизы, и погружение в чертежи и палитры помогало не думать о случившемся. Только по ночам, когда Лера уходила к себе (я тогда жила у неё), накатывало… Не столько боль — сколько злость. На себя — за слепоту, на Игоря — за предательство, на Аллу — за подлость, и ещё на того неизвестного, кто устроил это шоу.
С одной стороны, спасибо ему. С другой — какое он имел право так жестоко вмешиваться в чужую жизнь?
Через неделю после свадьбы мне позвонили с незнакомого номера. Я уже привыкла не брать такие звонки, но тут почему-то ответила.
— Вероника? — спросил женский голос. — Это Карина.
— Мы с вами не знакомы, но мне нужно встретиться. Это касается вашей свадьбы.
Любопытство взяло верх. Мы договорились встретиться в кафе на Патриарших, подальше от знакомых мест.
Карина оказалась девушкой лет двадцати пяти. Очень красивой, но какой-то потухшей. Тёмные круги под глазами, нервные движения рук — было видно, что она переживает не лучшие времена.
— Это я передала видео тамаде, — сказала она без предисловий.
Я чуть не подавилась кофе.
— Что? Зачем?
— Потому что вы должны были узнать правду. А по-другому Игорь бы никогда не признался.
Она достала телефон, открыла фотографию. На ней был Игорь, обнимающий её — Карину. Судя по дате, снимок был сделан два года назад.
— Мы встречались… Три года. Он обещал жениться, говорил, что любит.
А потом появились вы.
Я молча рассматривала фотографию. Игорь выглядел счастливым. Таким я его никогда не видела.
— И вы решили отомстить?
— Сначала да, хотела отомстить. Следила за ним, хотела понять, что в вас такого особенного. А потом увидела его с Аллой. Сначала не поверила: сестра же… Но они даже не скрывались особо — встречались в его квартире, когда думали, что их никто не видит.
Я сняла их на видео. Хотела показать вам ещё до свадьбы… Но вы бы не поверили, правда?
Она была права. Если бы какая-то незнакомка пришла ко мне с такой историей, я бы решила, что это происки обиженной бывшей.
— Но как же вы решились устроить такое представление?
Карина пожала плечами:
— А что мне было терять? Игоря я уже потеряла. Мою жизнь он сломал. Я из-за него из института вылетела… когда депрессия началась.
Родители отвернулись. Но вас было жалко. Вы хороший человек, я это поняла, когда за вами наблюдала. Не заслуживаете такого подлеца. Но ведь это видео… Это же уголовное дело может быть.
— Вторжение в частную жизнь, — заметила я.
Карина грустно улыбнулась:
— Пусть подают в суд. Мне всё равно. Зато теперь вся Москва знает, кто такие Игорь и Алла Сергеевы.
— Кстати, вы знаете, что Алла — на самом деле ему не родная сестра?
Я вздрогнула:
— В смысле?
— Удочерённая. Валентина Петровна удочерила её, когда той было пять лет. Дочка подруги, которая умерла. Так что формально они не родственники… но всё равно мерзко. Выросли же как брат и сестра.
Это немного меняло дело, но не сильно. Всё равно оставалось ощущение грязи, обмана, предательства.
— Что вы теперь будете делать? — спросила я Карину.
— Уеду из Москвы. Тётя в Питере зовёт к себе, там начну сначала. А вы?
Я задумалась.
Действительно, что я буду делать? Жизнь продолжается, работа есть, друзья поддерживают… Но осадок остался — и от несостоявшегося брака, и от потерянных трёх лет, и от всей этой истории с квартирой.
— Жить дальше, — наконец ответила я. — А что ещё остаётся?
Карина кивнула:
— Правильно. Жить — назло всем этим подонкам. И найти настоящую любовь. Вы красивая, умная, у вас всё получится.
Мы попрощались почти по-дружески. Странно, но я не чувствовала к ней злости. Скорее — благодарность. Пусть методы были жестокими, но она действительно спасла меня от жизни с человеком, который любил собственную сестру.
Вечером того же дня мне позвонила мама. Она была в Сочи, в санатории — я специально отправила её туда перед свадьбой, чтобы она отдохнула и подлечилась. Новость о сорванной свадьбе дошла до неё только сейчас.
— Ника, деточка, что случилось? Соседка звонила, говорит, свадьба отменилась?
Пришлось рассказывать. Не все подробности, конечно, — зачем травмировать пожилого человека? Сказала, что Игорь оказался не тем, за кого себя выдавал, что я вовремя узнала правду и отменила свадьбу. Мама всплакнула, но потом неожиданно сказала:
— Знаешь, а я рада. Прости, доченька, но он мне никогда не нравился. Глаза у него какие-то нехорошие, пустые.
— Мам, что же ты раньше молчала? — вздохнула я.
— А ты бы послушала? Ты же у меня упрямая, вся в отца…
Она была права — не послушала бы. Решила бы, что мама просто ревнует и не хочет отпускать дочь.
Жизнь потихоньку входила в прежнее русло. Я сняла небольшую квартиру-студию недалеко от работы, обустроила её по своему вкусу. Всё-таки я дизайнер, имею право на красивое жильё.
Клиенты не отвернулись — несмотря на скандал. Наоборот, заказов стало даже больше — видимо, срабатывал принцип: «Чёрный пиар — тоже пиар».
Игорь пытался встретиться, писал длинные сообщения с извинениями и оправданиями. Я не отвечала. Что тут сказать? Что я понимаю его чувства к сестре? Что прощаю обман? Нет уж, пусть живёт со своей тайной.
Кстати, по слухам, Алла уехала учиться за границу сразу после скандала. А Игорь запил — так мне рассказала общая знакомая.
А потом в моей жизни появился Даниил. Нет, это не была любовь с первого взгляда или судьбоносная встреча. Просто новый клиент — владелец небольшой сети кофеен, который хотел обновить интерьеры. Высокий, немного нескладный, в очках, с вечно растрёпанными волосами. Полная противоположность — холёного Игоря.
— Вы та самая Вероника, с той свадьбы? — спросил он на первой встрече.
Я напряглась, готовая к неприятным вопросам, но он вдруг улыбнулся:
— Круто вы им всем нос утерли. Я бы так не смог, публично разоблачить. Это требует мужества.
Работали мы хорошо...
Даниил оказался приятным в общении: начитанный, с чувством юмора, без пафоса. Он не лез с расспросами о личной жизни, не намекал на свидания. Просто обсуждали дизайн, материалы, концепции... И постепенно я поймала себя на том, что жду наших встреч.
— Слушай, а давай на «ты»? — предложил он однажды, когда мы выбирали мебель для третьей кофейни. — Мне кажется, мы уже достаточно знакомы для этого.
Я согласилась. И как-то незаметно деловые встречи превратились в дружеские посиделки за чашкой кофе — конечно же, в его кофейне.
— Знаешь, я тоже пережил предательство, — признался Даниил как-то вечером. — Моя невеста сбежала за неделю до свадьбы... с моим лучшим другом. Представляешь? Они год морочили мне голову...
Я сочувственно кивнула. Да, я могла это представить.
— И что ты сделал? — спросила я.
— Напился. Страшно напился. Потом неделю валялся с жутким похмельем. А потом решил: к чёрту всё, буду жить для себя. Открыл первую кофейню — на деньги, отложенные на свадьбу. И знаешь что? Ни разу не пожалел.
Мы сидели в его любимой кофейне на Чистых прудах. За окном шел снег, незаметно наступила зима. Прошло полгода с той злополучной свадьбы. Полгода, которые изменили мою жизнь.
— Вероника... — вдруг сказал Даниил, и по его тону я поняла, что сейчас будет что-то важное. — Я знаю, что у тебя была травма. И у меня тоже. Но, может, попробуем? Не спеша, без обещаний вечной любви... Просто попробуем быть вместе?
Я смотрела на него: добрые карие глаза за стёклами очков, нервно теребящие салфетку пальцы... И думала: а почему бы и нет? Не все мужчины — обманщики, не все истории заканчиваются скандалом на свадьбе.
— Давай попробуем, — сказала я.
Даниил просиял, как ребёнок, получивший долгожданный подарок.
Мы не торопились. Ходили в театры, на выставки, в кино. Гуляли по заснеженной Москве, пили глинтвейн на рождественских ярмарках. Даниил познакомил меня со своей сестрой Ольгой — милой женщиной с тремя детьми, которая сразу меня приняла.
— Наконец-то Данька нашёл нормальную девушку! — воскликнула она при первой встрече.
А потом я познакомила его с мамой. Она приехала из Сочи на новогодние праздники, и я со страхом ждала её вердикта. Но мама, едва увидев Даниила, расплылась в улыбке.
— Вот этот — хороший, — шепнула она мне на кухне. — У него глаза добрые. И смотрит на тебя правильно.
На Новый год мы поехали в Суздаль. Маленькая гостиница в старинном купеческом доме, камин, снег за окном. Никакой помпезности, никаких двухсот гостей. Только мы вдвоём и ощущение правильности происходящего.
— Знаешь, я благодарен твоему бывшему, — сказал Даниил, когда мы встречали рассвет Нового года.
Я удивлённо подняла брови.
— Если бы не та история, мы бы не встретились. Ты бы была замужней дамой, а я так и ходил бы на неудачные свидания из Тиндера.
Он был прав. Странным образом то злополучное видео, разрушившее мою жизнь, в итоге привело меня к настоящему счастью. Не яркому, не страстному — но тёплому и надёжному, как плед холодным вечером.
Весной Даниил сделал предложение. Без пафоса, без слёз и оркестра. Просто за ужином дома сказал:
— Выходи за меня замуж. Обещаю, никаких сестёр в кружевном белье в моей жизни нет — и не будет!
Я рассмеялась и согласилась. Свадьбу сыграли скромную, только для самых близких. Никаких тамад с микрофонами, никаких видеосюрпризов.
Лера была свидетельницей и весь вечер зорко следила, чтобы никто не испортил праздник.
— Если кто-нибудь попробует включить какое-нибудь видео, я лично выдерну все провода! — пообещала она.
продолжение