Исканян Жорж
Прежде, чем начать новый рассказ, хочу принести извинение за ошибку в предыдущем. В нем я назвал Пугачева Анатолием, но он, конечно же, Виктор. Анатолием звали другого классного летчика, Квочура. Просто с годами передо мной прошло столько персонажей и лиц, что иногда память дает сбой, хотя ты вроде бы и уверен в ней. Но главное, сути это не меняет - Пугачев и летчик и человек от Бога!
Наш генеральный директор, под влиянием начальника международного отдела Севьяна, постепенно пришел к убеждению, что чем меньше долгосрочных контрактов, тем спокойнее и комфортнее. Для него с Севьяном. Но не для многочисленных экипажей наших самолетов. На разборе он вешал всем лапшу на уши, что пусть другие летают, а мы будем беречь ресурс самолетов и однажды настанет такой замечательный и счастливый день, когда у всех авиакомпаний ресурс этот самый закончится, и тут выскакиваем мы, как в анекдоте, в белом фраке и с винчестером. Точно, как при СССР в баснях про коммунизм.
Но народ то наш ученый и все отлично знали, что, если самолет даже не летает, а стоит на земле, счетчик уменьшения его ресурса все равно тикает, пусть и не летного.
Несколько раз наш славный международный коммерческий отдел ловили на перепродаже рейсов и контрактов.
Как то раз на меня вышли коммерсанты из Жуковского с классным предложением заключения контракта на полеты в Эмираты, сначала на год, а позднее, если понравится, то пролонгировать еще на два. Я помчался в наш забугорный отдел и застал там Смородина Серегу, зама Севьяна. Рассказал ему о таком шикарном предложении. Сергей оживился и попросил зайти к нему завтра, т. к. он должен все просчитать и назвать стоимость летного часа, попросив попутно подробные координаты заказчиков, чтобы, если что, решить все оперативно.
На следующий день, когда мы встретились, он пригласил меня в комнату переговоров и улыбаясь сказал: - Жорж, у меня к тебе есть контрпредложение. Ты звонишь им и называешь стоимость лётного часа, какой я тебе скажу, а я договариваюсь с Атлантом Союзом, чтобы этот контракт выполняли они, но на наших условиях, предварительно они дали уже согласие. Разницу делим на четыре части, а хочешь единовременную сумму получишь, чтобы не заморачиваться?
Мне хотелось вмазать Сереже по его хитрой физиономии.
Понятно, как вы здесь работаете! Очень продуктивно! В то время, когда генеральный на каждом разборе пускает слюни, что работы нет, вы эту самую работу продаете налево и направо. Не с согласия ли Романа Романовича?
Смородин растерялся и начал мямлить, что я его неправильно понял, что это один из вариантов, а так, конечно, вопрос интересный... Я ответил ему, что позвоню заказчику и просто отговорю иметь дело с нашей авиакомпанией, что я и сделал.
В общем, наши начальники шли по линии наименьшего сопротивления. Вскоре они придумали другую уловку, как по легкому срубить бабки - отдать самолет в аренду. Ведь это так классно! Самолет летает или не летает, никого это не волнует! Денежки идут! Сиди и в носу ковыряй! Благо, что в наследство от МАПа Кришталю достался огромный парк различных типов самолетов. В Шереметьево столько не было, сколько у нас! И такую мощную авиакомпанию эта шобла благополучно разрушила, словно жуки короеды, подточившие могучий кедр до такого состояния, что он рухнул, бессильный перед этими паразитами.
Хорошо, что это делалось медленно, постепенно, чтобы народ не взбунтовался. Поэтому мы еще потрепыхались, летая и по странам СНГ, и за кордон, только самолетов становилось все меньше и меньше...
Выручал коммерческий отдел, но не потому, что хотел нас осчастливить, а в первую очередь, чтобы набить свои карманы слупив бабки с заказчика, Раненый слон моментально терял к нему интерес, фактически говоря: - А дальше сам! Договаривайся с экипажем обо всем, что тебе будет нужно.
И летели мы в неизвестность, словно пираты по непредсказуемому океану к берегам, манящей своими богатствами, земли.
Как-то раз прилетели на Камчатку. Заказчик уехал искать продукцию для загрузки, а мы ожидали его в портовской гостиннице в Елизово. Ближе к вечеру он появился возбужденный и суетной, оповестив всех, что груз на подходе, начинаем загрузку и по готовности сразу улетаем.
Операторы с техниками и вторым механиком быстро собрались и пошли на самолет. Открылись. Ждем. Заказчик договорился каким-то образом, что машины с грузом заезжали на аэродром через дальние ворота, а не через основной КПП, причем заезжали строго по одной. Грузчиков было маловато - 4 человека, а груз тяжелый - мешки с малосольной красной рыбой, кижучем. После первой машины грузчики уже сдулись и темп погрузки заметно спал. Заказчик нервничал, что-то его тревожило, и он постоянно смотрел на часы и давал указания по мобильному телефону, подгоняя невидимого партнера:
- Быстрее можете?
Вся беда была в том, что машины были не фуры, а обычные тентованные Зилки. Начинало темнеть, а на Камчатке ночь наступает почти мгновенно. Стало ясно, что такими темпами мы не загрузимся и к утру. Николай Михайлович (так звали заказчика) взмолился, обращаясь к уже пришедшему экипажу:
- Мужики, помогите! Озолочу! Хотите рыбой, хотите "сухими" (наличкой)!
Мужики впряглись, кроме меня и техников. Дело в том, что мешки были мокрыми от солевого рассола и эту заразу потом, вместе с рыбным запахом, хрен отмоешь. Но жажда наживы перевесила все издержки и экипаж, во главе с командиром Жуковым, усердно семенили ногами, сгибаясь под тяжелой ношей. Очень скоро вся одежда стала мокрой, такой же, как и мешки. Хорошо, что пол в грузовой кабине был обшит фанерой и еще я дал указание Михалычу найти брезент и пленку, чтобы постелить на пол. В результате он где-то нашел какие-то старые чехлы, которые и использовал.
Заказчик мне не нравился. Проходимец и хитрован, а еще и жадный до неприличия. Он летел с нами, начиная с Домодедово, с самого начала рейса, до Бреста, где мы стали загружаться копченым гольцом и кетой, чтобы доставить весь этот груз на... Камчатку. Перестройка удивительное время! Рыбу возили в рыбные края, а колбасу в колбасные. Как-то везли целый самолет варёно-копчёный колбасы в Семипалатинск, в город, в котором производилась известная "Семипалатинская" варёно-копчёный колбаса. Духан стоял от колбасы на весь самолет, и мы наелись ею до одури. Ил-76 прилетел туда впервые и нас зарулили на самое почетное место - прямо перед зданием аэровокзала, носом к полосе. Пока выгружались на самолет ходили многочисленные экскурсии из разных служб, и начальники, и рядовые, но все восхищенные и довольные от такого события. Было такое впечатление, что к ним прилетела "летающая тарелка".
Когда мы выгрузились и запустив двигатели попытались тронуться с места для руления, оказалось, что стоим на перроне хвостом под уклон, поэтому пришлось добавить оборотов. Стоим. Добавили еще. Тот же эффект! Пришлось поднатужиться и тогда восхищение нашим Илюхой быстро кончилось и в эфир полетело:
- ... вашу мать! Чтоб вы пропали! Вы нам крышу сносите! Чтобы ноги вашей здесь больше не было! Пропадите вы пропадом!
Но я отвлекся. Загружаясь в Бресте рыбой, загрузка затянулась и нависла над заказчиком угроза ночевки, потому как Брест был дневным аэропортом и ночью не работал, а это дополнительные расходы и весьма немаленькие. Николай Михайлович взмолился к экипажу за помощью ускорить загрузку, присоединившись к грузчикам, а в благодарность обещал дать всем рыбы и икры на обратном пути с Камчатки, сколько сможем унести и из этой партии, копченой, тоже. Честно говоря, нам ночевать не очень хотелось, поэтому мы и впряглись в это дело, благо коробки с продукцией были не тяжелые. Успели.
В полете, напомнив Михалычу про обещание насчет копчушки, я услышал речь, похожую на речь кандидата в президенты:
- Я свое слово держу - мужик сказал, мужик сделал! Все будет! Но потом, когда прилетим.
Среди его груза были и другие продукты, в частности коробки с яйцом. Перелет был длинным, и мы попросили штук тридцать яиц для яичницы на экипаж.
- Конечно, о чем разговор, ребята! - оживился Михалыч, - они стоят 1,30 десяток, но я вам их отдам по рублю.
Мне все стало ясно! Дальше можно было не продолжать.
По прилету на Камчатку он объяснил командиру, что копченая рыба у него строго подотчетна и поэтому, если кто-то желает из экипажа, то может купить себе по отпускной цене. Другое дело, рыба до Москвы! Там он поделится, как обещал.
И вот наши мужики, мокрые от рыбного рассола, таскают тяжеленные мешки за 40 рублей, которые Михалыч обещал заплатить каждому за помощь. Я отказался от этой затеи, потому что просчитал этого сквалыгу еще при полете из Бреста. Пора было и мне принять участие в этом процессе.
Подойдя к заказчику с решительным видом, я сказал, что вынужден буду остановить загрузку по причине излишней влажности мешков, тем более что перед загрузкой он был предупрежден о сухости тары, о чем Михалыч клятвенно обещал. Он попытался вякнуть насчет чехлов и пленки, но сам понял, что это несерьезно.
- Я отблагодарю в Домодедово, - решил схитрить Николаша.
- В Домодедово ты отблагодаришь всех рыбой, как обещал, - ответил я, - а сейчас за издержки, причем не только меня, но и техников, которые будут на базе наводить порядок в грузовой кабине после твоих мешков.
- Сколько? - спросил Михалыч.
С учетом загрузки в Бресте и пролета с копченой рыбкой, которую ты клятвенно обещал, с тебя по полтосу на нос.
Судя по тому, как заказчик быстро, оттопырив пиджак, отсчитал из пачки денег 150 рублей и довольный сунул мне их в карман комбеза, он думал, что сумма будет гораздо больше.
Где-то через минут сорок, вдруг нарисовался запыхавшийся помощник Михалыча, Евгений. Он отозвал шефа в сторону и стал очень эмоционально ему что-то объяснять. Из его быстрой речи я только разобрал слова:
- ... тогда нам всем писец!
Заказчика, словно бешенная оса тяпнула в одно место! Он замахал руками и закричал: - Прекратили загрузку! Срочно улетаем! Срочно!
Самолет был загружен едва наполовину. Пока командир побежал в АДП, я дал указание четырем грузчикам быстро, насколько можно, перетащить мешки к корме.
Все это время Николай Михайлович суетился около стремянки с тревогой оглядываясь по сторонам и причитая: - Господи, помоги, пронеси и сохрани! Скорее, скорее....
Прибежал командир и мы, быстро запустившись, быстро улетели. Михалыч, глядя в темноту ночи через иллюминатор, неистово крестился.
Мужикам он заплатил по 25 рублей, объяснив это тем, что они загрузили только половину самолета и что он понес убытки, потому что часть груза накрыли конкуренты и пришлось уносить ноги от греха.
Врал всё, конечно! Буквально через неделю мы опять прилетели на Камчатку, но на другой машине с другим заказчиком. Нас удивило, что сразу по прилету, на борт поднялись инспекторы по безопасности и надзору. Проверили тщательно документы всех членов экипажа, выясняли характер груза с Камчатки у заказчика и потребовали явиться ему после загрузки с документами на груз, иначе борт не выпустят.
- Что за аврал? Вроде раньше такого не было шухера, - спросил я.
- Да тут неделю назад какие-то пираты прилетали, загружались контрабандной рыбой через старые, запасные ворота. Где только ключ достали? Хорошо, что наши сотрудники из внутренних органов задержали несколько машин. Пока выясняли, что к чему, эти разбойники улетели. Теперь обязали строго всех проверять. Что в мире делается, Господи! - инспектор махнул рукой.
А мы, прилетев в Домодедово, напомнили Михалычу об обещании насчёт рыбы, на что он ответил решительно, что может только продать и назвал цену свежей осетрины.
Мужики обозвали его трепачом и еще по-всякому, но для него это было очевидно не в первой, и он даже повеселел.
В самом носу самолета, в передней части грузовой кабины, стояли на поддоне бочки с малосольным кижучем, которые привезли на Камчатке в самом начале загрузки и которые я решил поставить на поддон для быстроты разгрузки. Одна бочка была вскрыта, очевидно, Михалыч проверял содержимое, чтобы не накололи. Выгружались для быстроты так же - ставили поддон, на него грузчики укладывали мешки и затем, подвезя его к машине, поднимали край вверх и мешки сползали в кузов.
Серега Третьяков тихо сказал Суглобову, чтобы тот, пока все заказчики заняты выгрузкой, считая мешки, произвел ревизию открытой бочки. Валерка пошел исполнять, пока мы с Сергеем возились с поддоном. Пришел он довольно быстро: - Все нормально, отложил для нас три хвоста.
- Сколько? - возмутился Третьяков, - ты что, его родственник?
Он отдал пульт управления тельферами Валерке и пошел сам выполнять задуманное. Пришел он минут через десять: - Вот теперь все нормально, - удовлетворенно сказал Сергей.
У меня в душе закралось сомнение, и я решил проверить, что они там нахимичили. Подойдя к бочке, я оторопел. Верхняя крышка плавала почти на дне.
- Серега, ты что, обнаглел? Михалыч же сразу заметит пропажу и поднимет хай, - высказал я ему свое "фы".
- Ладно, - согласился Третьяков, - сейчас все сделаю, чтобы комар носа не подточил.
Он ушел.
Через минут тридцать подошла очередь поддона с бочками. Взяв его четырьмя тельферами, мы повезли бочки к машине. Наша бочка стояла с чуть опущенной крышкой, поэтому Евгений, считавший мешки и бочки, не обратил на нее внимания, т. к. из-под крышки вылезал по краям целлофан (рыба внутри бочек находилась в целлофановом мешке. Михалыч залез на рампу и напомнил Евгению об открытой бочке, на что тот ответил, что он в курсе. И черт дернул Суглобова брякнуть:
- Да нам ваша рыба и даром не нужна....
Николаша подозрительно поправил очки и подошел к бочке. Взяв руками крышку, он медленно достал ее из бочки. Немая сцена. В абсолютно пустой бочке с рассолом, стояла наша узкая высокая табуретка, сверху которой был уложен комком целлофан.
- Евгений, куда ты смотрел? Зачем я тебя поставил в грузовую кабину? - заверещал Михалыч, - Нас ограбили!
- Уж не хочешь ли ты сказать, что это сделали мы? - строго спросил я у него, - Евгений, да и ты тоже, свидетели, что мы постоянно были на тельферах.
Это наверняка дело рук техников! - догадался Николаша. Я знаю все места в самолете, где можно спрятать рыбу.
И они с Евгением стали осматривать все известные им места. Все, кроме неизвестного. Есть в Ил-76 одно местечко, о котором ни заказчики, ни таможня за кордоном не знают. Это цепной ящик, куда укладываются цепи. Он выглядет, как монолитное сооружение с рифленой верхней частью для ног оператора. И никто не знает, что эта верхняя часть и является крышкой цепного ящика. Вот в него то и сложил всю рыбу Серега. Осмотрев все, что знали наши следопыты стояли явно растерянные.
- Жорж! - обратился ко мне Михалыч. - передай техникам, что эта рыба, которую они сперли, полуфабрикат. Она полусырая и есть ее категорически нельзя! Тяжелейшее отравление со смертельным исходом! Пока мы оформляем документы на выезд транспорта с вашей территории, у них есть время принести ее обратно и этим спасти свои жизни.
Я поклялся всеми святыми угодниками, что обязательно скажу техникам о смертельной опасности, нависшей над ними, но главное не это! Главное то, что Михалыч пообещал за разгрузку две бутылки коньяка. Николя угрюмо достал бутылки из портфеля и поставил на стол оператора: - Нате, упейтесь!
И ушел. Больше я его не видел.
А рыбой мы поделились с экипажем. Каждый получил то, что ему было обещано. И что самое интересное - никто не отравился.
P.S. Буду благодарен любому участию в моем проекте по изданию новой книги. Обещаю каждому переслать эл. вариант книги Чудеса залетной жизни (подлинник). Просьба указывать эл. адрес.
Мои реквизиты:
Карта Мир, Сбер N 2202 2036 5920 79 73
Тел. +79104442019
Эл. почта: zhorzhi2009@yandex.ru
Спасибо! С уважением, Жорж Исканян.
Предыдущая часть:
Продолжение: