Исканян Жорж
Уважаемый читатель! Почти каждый из вас видел, наверняка, как здорово наши летчики испытатели подчиняют себе сложную и строгую различную авиационную технику. Особенно в этом преуспел Анатолий Пугачев. Я не уставал каждый день авиашоу наблюдать за его виртуозной техникой пилотирования красавца Су-27. Казалось, что он это делает играючи, с каким-то азартом и наслаждением. Перед тысячами гостей авиасалона показывали свое мастерство высшего пилотажа представители многих стран, но больше всего аплодисментов и восторженных отзывов неизменно доставались нашему ассу. Американцы специально поставили выступление своего F-16 последним, надеясь этим привлечь к своему самолету и своей программе полета наибольшее внимание, но проиграли вчистую!
Пугачев творил в небе такое, что зрители и профессионалы (кстати и американские летчики тоже), разводили руками и закатывали глаза от всего увиденного.
На втором месте по популярности было выступление английского Хариера с вертикальным взлетом, которого американцы выкупили у англичан. Но он покорял всех не сложностью выполненных фигур, а своими возможностями, которые имелись у этого самолета. Пролетая перед трибунами, он вдруг останавливался, поворачивался к зрителям носовой частью и исполнял поклоны: прямо, влево и вправо, после чего резко ускорялся и устремлялся вверх. Он мог тихо-тихо, "пешком", пролететь со скоростью пешехода перед зрителями, а затем врубив взлетный режим, умчаться в небо. Но Пугачев проделывал почти то же самое! Он только не кланялся самолетом во все стороны, но гордой нашей машине это было и ни к чему.
После этого авиашоу весь Мир узнал фирменный почерк нашего летчика в виде исполняемых им фигур таких, как "Колокол", "Кобра Пугачева"... И никто из присутствующих многочисленных гостей не знал, что есть в авиации еще одна фигура высшего пилотажа, но на самолете Ил-76, "Кобра Жукова".
В теплый августовский день мы собирались вылетать на заводской аэродром в Тбилиси. Командиром летел Александр Жуков, а вторым пилотом Борис Макарский. Боря до этого летал командиром на Ан-12 и неожиданно решил переучиться на наш лайнер. Чумак его в этом поддержал. Макарского я узнал поближе случайно и не в отряде. Как-то поздней осенью, когда я уже переучился в Ташкенте на Ил-76 и проходил наземную подготовку, освободившись рано решил заехать на Рязанку в пивбар, благо он рядом с метро и от моего дома одна остановка.
Официанток я знал всех очень хорошо, особенно Наташу и Ольгу Ивановну, пожилую хромоногую женщину, которая всегда приносила отборных креветок и свежее пиво.
На втором этаже все места были заняты и пришлось спуститься опять на первый.
- Жорж! - услышал я чей-то голос.
Повернувшись, увидел солидного мужчину в летной куртке приятной наружности с проседью в пышных густых волосах. Он сидел один за столиком, как бы в тени.
- Садись сюда! - пригласил летчик и сразу протянул руку: Борис. Макарский. Может слыхал? Мы в одном отряде, в Домодедово, только я на Ан-12. А ты у нас недавно? Я тебя видел несколько раз. На Илах будешь летать?
Познакомились. Я заказал креветок и пива. Боря предложил водочки. Выпили, закусили.
Золотой мужик! Такие запоминаются на всю жизнь! Честные, порядочные, отзывчивые и добрые.
Не знаю, как у вас, но у меня бывает так, что при знакомстве с кем то, возникает какое-то внутреннее напряжение, как между однополюсными магнитами. И вроде человек нормальный, общительный, без закидонов, а вот нет внутренней раскрепощенности, доверительности, простоты общения. А бывает, что только встретился взглядом, пожал руку и все! Наш человек! Свой в доску! И так тебе с ним комфортно и просто, что некогда подумать, отчего его не встретил раньше.
К моему счастью таких людей, на моем жизненном пути было много. Такими были друзья моего детства, школьные друзья, армейские, по работе.... И не только друзья, а часто просто хорошие приятели и коллеги по цеху. Те, с кем тебе легко, к кому ты можешь обратиться за советом или с проблемой, зная, что помогут. Такими были: Чумак, Грачев, Макарский, Зарубаев, Чельцов, Чернышов, Овечкин, Сватков и многие другие.
Вот с одним из таких с Борисом Макарским мне предстояло слетать в Тбилиси и обратно.
Боря вводился на Ил-76 и Жуков его вводил. Моим напарником был Володька Воробьев, хороший парень, хотя и себе на уме. Но с юмором у него все было в порядке и с мозгами тоже. К тому моменту все уже знали, что наш Воробей (так мы его звали) стал зятем нашего генерального директора авиакомпании, Кришталя. Может, конечно, он его и пристроил на теплое место, скорее всего, потому что отношение к нему наших начальников, вплоть до особиста Белова, было весьма почтительным. "Раненый слон" никогда не смел повышать на него голос и разговаривал с ним всегда любезно, ласково, приобняв за плечо.
Как-то раз мы с ним должны были лететь коммерческим рейсом в Ереван. Самолет загрузили на нашей стоянке спиртом "Роял" битком. Когда запросили погоду, выяснилось, что до утра в Ереване туман. Решили идти ночевать в нашу гостиницу, а утром лететь. Я летел старшим оператором. Прежде, чем опечатать самолет, я сказал Володьке, чтобы он проверил аварийные люки на присутствие фиксации шпилек на ручках открывания, чтобы снаружи их нельзя было открыть. Воробей пошел исполнять, а я с заказчиком проверял еще раз документы.
На самолете крутились два техника, поэтому, когда Воробьев стал выходить, он попросил техников выйти, после чего закрыл входную дверь. Я повернул ручку замка и просунув проволоку с пломбой, опломбировал замок. Диспетчер, Серега Зарубаев, проверил пломбу и принял под охрану машину. Мы пошли спать.
Утром, все вместе, Зарубаев, заказчик и операторы, вскрыли пломбу и открыли дверь. На первый взгляд все было на месте, но заказчик, вдруг, забеспокоился. Он утверждал, что часть груза пропала, украдена. Стали производить тщательный досмотр и выяснили, что один аварийный люк не законтрен шпилькой. Я тут же спрашиваю у Воробьёва :
-Ты люки заблокировал, как я тебе говорил?
- Заблокировал, - отвечает Воробей.
- А как же один люк оказался разблокирован? - спрашиваю.
В ответ взгляд оторопевшего истукана.
И началось! Прибежал Раненый слон и сразу начал орать на меня и на Зарубаева. Пришлось его послать. Тогда он повел заказчика к себе в кабинет, чтобы тот написал претензию на пропавший груз, указав, сколько коробок пропало.
Заказчик, недолго думая, указал на 140 коробок. Андреич, довольный, что наконец меня прищучит, подписал эту кляузу. Пришлось ему растолковать, что для воровства 140 коробок, нужна грузовая машина, а машин ночью не было. Я потребовал вызвать ментов. Когда обходили самолет и сдавали под охрану со стороны заказчика никаких претензий не поступало, а теперь вдруг 140 коробок.
Пришел Чумак и после моего разъяснения, настоял на вызове следственной группы. Быстро приехали, быстро нашли пустые коробки от спирта. Потрясли двух техников, уходивших последними, и выяснили, что один вытащил шпильку из аварийного люка, а ночью, подогнав стремянку, они вытащили 12 коробок. Часть они вернули, а за выпитое заплатили заказчику. Когда я, в ответ на обвинения в мою сторону, сказал Андреичу, что лопухнулся то по идее Воробей, проморгав пакость техника, "Раненый слон" искренне возмутился, как это у меня хватает наглости обвинять своего, безупречно порядочного товарища в разгильдяйстве. В общем, самым пострадавшим оказался Зарубаев, получивший выговор. Заказчик, чувствовавший и свою вину за откровенное вранье, презентовал нам с Володькой по коробке спирта. Я брать отказался, а Воробей взял.
Одно время Воробьёва регулярно ставили со мной, может для приобретения опыта, а может из-за моей устойчивости в отношении алкоголя. Короче, в Тбилиси мы летели вместе, загруженные МАПовским грузом. Взлетели без задержки и долетели нормально. Погода, миллион на миллион. Снижаемся. Прошли дальний привод, ближний. Я сидел на "ушах" и слышал переговоры экипажа. Сажать машину собирался Борис, но Жуков взял управление на себя и сказал: - Смотри Борис, как сажают Боинги в Люксембурге! Показываю...
Штурман отсчитывал метры до полосы:
- 15 метров, 10 метров, пять, три, один, один, один...
Обычно, при посадке, я в иллюминатор входной двери вижу опускание носовой части самолета и чувствую касание передней стойкой шасси бетона, но в этот раз мы неслись над полосой, а нос самолета был непривычно высоко задран вверх. Машина уже присела основными колесами на полосу и неслась по ней, свободная от тормозов и реверса, а носовую часть Ила командир все не опускал. Наконец прозвучала команда: - Реверс внешним!
Самолет, под воздействием обратной тяги двигателей, опустил нос и покатил к рулежке, теряя скорость. Запулили на стоянку, выключили двигатели, высыпали из самолета на свежий воздух, рядом со стремянкой. Хорошо! Тепло, солнышко греет. Жуков, вроде как прогуливаясь, направился к хвостовой части машины, что-то разглядывая. Вернулся, ничего не говоря. Я обратил внимание, что к нам несется толпа военных, возбужденных и испуганных. Пошел им навстречу. Подбежав ко мне, они стали наперебой кричать: - У вас все нормально? Ничего не сгорело? Все целы?
- Все нормально, - ответил я, - а вы чего так переполошились?
- Как чего? За вами на посадке сноп пламени с искрами из района хвостовой части, снизу.
Я пошел проверить и онемел.
На Ил-76, внизу подвижной рампы, на самом не краю, установлена так называемая "пята", она необходима при погрузке военной колесной и гусеничной техники и служит для того, чтобы всю нагрузку при этом, принимать на себя, когда по рампе в грузовую кабину заезжает танк или БТР. Для прочности пята обшита титаном.
Так вот, этой самой пятый почти не было там, где она должна была быть. Создавалось впечатление, что ее слизнуло какое-то животное. Напрашивалась корова.
Края пропавшей пяты были оплавлены от колоссального трения. К нашей толпе присоединился экипаж и вопросительно посмотрел на командира. Больше всех был смущен Макарский, он переживал за Жукова, который именно ему хотел продемонстрировать свои секреты мастерства.
- Так, мужики, все нормально, ничего страшного! Такое иногда бывает на этих машинах, поэтому и на ней и устанавливают пяту, - спровадил я вояк. Они ушли разочарованные.
- Ерунда! - как можно флегматичнее сказал Александр, - прилетим на базу, договорюсь с технарями, чтобы залатали. Там делов на час работы! Вы, главное, никому языком не трепите в отряде!
В Домодедово прилетели к ночи. Пошли в гостиницу.
Утром, проснувшись, я умылся, оделся и решил зайти в штаб. Воробей пошёл со мной. В дверях встретились нос к носу с Ермаковым, замом командира отряда. Ермак (так его все называли) весело поздоровался с нами:
- Здарова, орлы! Ну как вы слетали вчера?
- Привет Володь, нормально! - спокойно ответил я.
- Без приключений? - не унимался Ильич.
Я насторожился:
- Да нас с Володей приключения не балуют как-то...
- Ну не скажи! А пяту как умудрились снести? - Ермак заржал, - опять Жуков отчудил? Ну не может без приключений на свою задницу, еще и Бориса напугал, он отказывается вводиться. Что там Александр опять придумал, что он Борису показывал?
- Фигуру высшего пилотажа, - сказал со смехом Воробей, - "Кобра Жукова" называется. Ржали уже втроем.
Жукова пожурили и простили, а вот про "Кобру Жукова" долго вспоминали.
Воробей, отлетав около года, неожиданно (кто бы мог подумать) был переведен в международный отдел, отправлен на учебу в Германию на полгода и вернулся уже замом начальника этого отдела, а еще через два года внезапно умер. То ли сердце, то ли еще что.... Царствие ему небесное.
________________
P.S. Уважаемый читатель!
Буду благодарен любому участию в моем проекте по изданию новой книги. Каждому обещаю эл. экземпляр моей книги "Чудеса залетной жизни". Просьба указывать свой эл. адрес.
Мои реквизиты:
Карта Мир, Сбер N 2202 2036 5920 7973
Тел. +79104442019 Эл. почта: zhorzhi2009@yandex.ru
Спасибо! С уважением, Жорж Исканян.
-------
Предыдущая часть:
Продолжение: