— Закрой холодильник, твоих продуктов там нет! — рявкнула Зина на мужа-бездельника, хлопнув дверцей так, что задребезжали банки на полках. Холодный воздух ударил Славику в лицо. Он стоял посреди кухни в мятых трениках, потирая небритую щеку.
— Ну, Зин... — начал он вяло, заглядывая за ее спину в белый ящик. — Колбаски хоть кусочек? А то с утра...
— Колбаса?! — Зина резко развернулась, глаза сверкали. — Это моя колбаса! На мою зарплату! На мои ночные смены! Твоих продуктов там нет! Понял? Иди хоть хлеба купи, если есть нечего!
Славик вздохнул, потоптался. Холодильник действительно выглядел уныло: пачка масла с отрезанным краем, банка с огурцами, полпачки дешевого сыра, пакет молока. Ни намека на его любимую докторскую или пиво. Обидно. Работал же когда-то токарем на заводе. Хорошим токарем. А потом завод – хлоп, и сокращение. Год назад. И с тех пор – поиск работы. Вернее, его видимость. Объявления вроде смотрел, пару раз съездил – не срослось. А потом как-то привык. День – телевизор, вечер – компьютерные стрелялки, ночь – сон. Зина тащила всё: коммуналку, кредит за старый телевизор, еду. До сегодняшнего утра.
— А денег? — пробурчал Славик, глядя в пол.
— Денег? — Зина фыркнула, доставая из холодильника молоко для каши. — На что? На твои сигареты? Или на пиво с Колькой? Твоих продуктов там нет, Слава! И денег твоих тоже нет! Вот и думай.
Она плеснула молоко в кастрюльку, поставила на огонь. Резкие движения. Гнев. Усталость. Славик знал эту усталость. Видел ее в ее осунувшемся лице, в синяках под глазами после ночной смены медсестрой в районной поликлинике. Видел и... старался не замечать. Удобнее было не замечать.
— Ладно, ладно, не кипятись, — махнул он рукой, плетясь в комнату. — Найду что-нибудь...
— Найдешь! — крикнула ему вдогонку Зина. — Обязательно найдешь!
Славик шлепнулся на продавленный диван, включил телик. Шум спортивного обозрения заполнил комнату. Но мысли были о другом. О пустом холодильнике. О злых глазах Зины. О слове «бездельник», которое висело в воздухе, хоть она его сегодня и не произнесла. Было обидно. Но и... стыдно. Чуть-чуть.
Прошлое и Настоящее Славика
Было время, когда холодильник в их «двушке» хрущевской постройки ломился. Когда Славик приносил зарплату – настоящую, мужскую, с премиями. Когда по выходным они могли позволить себе шашлык или сходить в кино. Зина тогда работала в той же поликлинике, но на одну ставку, без ночных. Улыбалась чаще. Славик гордился собой: кормилец, мастер золотые руки. Станок гудел, стружка летела, план выполняли. А потом пришла оптимизация. Завод купили новые хозяева. Станки новые поставили, а старых токарей – за ненадобностью. Предложили вахтой на Север ехать. Славик отказался – Зина, квартира, привычный уклад. Думал – быстро новое найдет. Токарь-то он классный! Но оказалось, что его разряд уже не котируется на современных производствах. Курсы переподготовки платные, да и ехать надо на другой конец города. А тут Колька, сосед, безработный, предложил «подумать» пока. Так и задумался. На год.
Визит к Маме и Долги
Вечером Зина собралась к матери. Надо было отнести ей лекарства.
— Пошла к маме, — бросила она, надевая пальто. — Ужинай тем, что есть. Твоих продуктов там нет, напомню.
— Понял, понял, — буркнул Славик из-за монитора, где его виртуальный солдат героически штурмовал виртуальную крепость.
Тёща, Анна Степановна, жила в соседнем доме. Маленькая квартирка, чистая, уютная, пахло пирогами. Но лицо у Анны Степановны было озабоченное.
— Зинусь, присаживайся, — встретила она дочь. — Как дела-то? Славик... Как он?
— Как он? — Зина сняла пальто, села на кухонный стул. — Лежит. Играет. Холодильник открывает.
— Без работы? — вздохнула Анна Степановна, ставя чайник. — Зинок, долго так можно? Сама-то на износ. Вид у тебя... хуже некуда.
— Знаю, мам, знаю, — Зина закрыла глаза на секунду. — Сегодня опять скандал. Опять к холодильнику прилип. «Колбаски, — передразнила она, — хоть кусочек». А где я ее возьму? Кредит за этот дурацкий телевизор платить надо, который он в прошлом году «по акции» впарил! Коммуналка выросла! А он...
— А он — муж-бездельник, — жестко закончила мать. — Пора уже, дочка, ультиматум ставить. Или работа, или... — она не договорила, но Зина поняла. Или — прощай. Страшно. Десять лет вместе. Но и так — жить невозможно.
— Вон Игорь, сын Людмилы с пятого этажа, — продолжала Анна Степановна, разливая чай, — тоже с завода ушел, так он теперь курьером. На скутере своем носится. Деньги приносит. Не шикарно, но семью кормит. А Славик?
— Славик говорит, что это не мужская работа, — усмехнулась Зина. — Унизительно, говорит. Сидеть дома и есть мою колбасу — не унизительно?
Она выпила чай, оставила лекарства, ушла. На душе было тяжело. На лестничной площадке встретила соседку Марфу Петровну, вечно всем недовольную.
— О, Зина! — заговорила та, притормозив. — Как жизнь? Муж твой, бездельник, работу нашел? А то смотрю, всё дома сидит. Холодильник, поди, пустой? Мой-то Васька, слава богу, водилой устроился. Тяжело, но хоть продукты есть!
Зина промычала что-то невнятное и прошла мимо. Слово «бездельник» от соседки резануло по живому. И стыд за Славу, и злость.
Начало Конца Терпения
Дней через пять случилось то, что переполнило чашу. Зина пришла с ночной смены – уставшая, злая. Ночью был сложный вызов, пришлось буквально откачивать старика с гипертоническим кризом. Дома – тишина. Слава спал. На кухне – гора немытой посуды. Она молча принялась мыть. Потом подошла к холодильнику. Надо было что-то готовить на утро. Открыла дверцу... и замерла. На верхней полке, где вчера лежала аккуратно завернутая половинка сыра, остался... маленький обгрызенный кусочек. А рядом – пустая банка из-под соленых огурцов, которые она принесла от мамы.
Терпение лопнуло. Она подошла к дивану, где храпел Слава, и резко дернула одеяло.
— Вставай! Сейчас же вставай!
— М?.. Что?.. — Слава открыл слипшиеся глаза, поморщился от света.
— Сыр! Огурцы! — Зина стояла над ним, вся дрожа. — Съел?! Всё до крошки?!
— Ну... — Слава сел, почесал голову. — Проголодался ночью... Зин, ну что ты...
— Проголодался! — ее голос сорвался на крик. — А я?! Я целую ночь людей от смерти таскала, чтоб этот холодильник наполнить! Чтоб у тебя было что жрать! А ты?! Ты даже крошки после себя не убрал! Банку пустую в холодильник сунул! Твоих продуктов там нет, Слава! Вообще нет! Ни колбасы, ни сыра, ни огурцов! Есть ты – муж-бездельник! Который жрет последнее и даже посуду помыть не может!
Она резко развернулась, схватила со стола его пачку сигарет и швырнула ему в лицо.
— Хватит! Слышишь?! Хватит! Или завтра же идешь на ЛЮБУЮ работу — хоть дворником, хоть грузчиком! Или... Или я не знаю, что буду делать! Но так больше не будет! Не бу-дет!
Зина вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Слава сидел на диване среди скомканного одеяла, с пачкой сигарет на коленях. Слова жены, ее истеричный, сорванный от усталости и злости голос, ударили сильнее, чем когда-либо. Пустой холодильник. Пустая банка. Ее глаза, полные ненависти и отчаяния. И слово «бездельник», наконец прозвучавшее вслух, четко и громко. Оно повисло в воздухе комнаты, тяжелое, как гиря. Стыд накатил волной, горячей и тошнотворной. Он посмотрел на свои руки — большие, сильные, когда-то умевшие так ловко управляться с металлом. Теперь они знали только мышку и пульт. Он поднял голову, услышав всхлипы за стенкой. Зина плакала. Тихо, но отчаянно. Он никогда раньше не слышал, чтобы она так плакала. Страх, настоящий животный страх, сжал ему горло. Не страх перед ее гневом, а страх потерять ее. Потерять все. Этот страх оказался сильнее лени.
Первые Шаги (Начало Изменений?)
На следующее утро Зина проснулась от необычных звуков на кухне. Скрип крана, стук посуды. Она насторожилась. Выйдя, увидела невероятную картину: Слава, в том же мятом тренировочном костюме, мыл гору вчерашней посуды. Стол был протерт. Самовар (старый электрический чайник) шипел. Он обернулся, увидел ее. В его глазах было что-то новое – не привычная виноватая апатия, а какое-то смущенное, но решительное выражение.
— Чай скоро, — сказал он тихо. — Я... Я тут посуду...
— Вижу, — холодно ответила Зина, проходя к холодильнику. Она открыла его машинально, хотя знала, что там почти пусто. Яйца, немного масла. Она достала яйца.
— Я сегодня... — Слава вытер руки полотенцем. — Я пойду. По объявлениям. И к Кольке. Он говорил, что в гипермаркете на окраине грузчиков требуют. Смены ночные... Но...
Зина разбила яйцо в сковороду. Не обернулась.
— Это твое дело, — сказала она ровно. — Только запомни: в холодильнике твоих продуктов нет. Пока нет.
Слава кивнул. Молча. Потом взял куртку, висевшую на гвозде у двери. Старую, рабочую. Пошел к выходу. На пороге остановился.
— Зин... Я... Постараюсь.
Она не ответила. Слышала, как захлопнулась входная дверь. Подошла к окну. Видела, как его фигура — чуть сутулая, но уже не такая аморфная — быстро зашагала вдоль серых панельных домов. Куда? На работу? Или просто от скандала? Не знала. Но впервые за долгий год в опустевшей квартире появился крошечный, хрупкий, как ледышка, лучик чего-то, отдаленно напоминающего надежду. Она отошла от окна. И принялась жарить яичницу. Одну. Пока одну.