Друзья, очень интересная история пришла от читательницы. Публикую без излишних комментариев со свеой стороны. Помня серию прошлых публикаций и комментарии под ними даже самой интересно, как много будет откликов в стиле "мальчику надо было менять себя, перестать учиться, стать, как все и ходить с одноклассниками сидеть на кортах".
Здравствуйте, Светлана.
Решила поделиться историей из моего школьного прошлого. Мне кажется, она подходит для вашего канала.
Это было в провинции в 1995 году. Восьмой класс. 1 сентября к нам пришёл новенький. До его прихода это был класс как класс. Обычный. Периодически кто-то кого-то задирал, кто-то против кого-то дружил. Это было таким привычным ежедневным фоном. Особой сплочённости не было, но и ничего критичного. Может быть, кто-то сильно страдал, я этого не помню, возможно, просто не замечала. Меня иногда дёргали, но так как не было среди нас никого, кого бы это обошло стороной, я не придавала этому значения. Это делали обычно мальчики. Девочек в моём классе было меньше, чем мальчиков, тихони в основном. Ещё у меня было прозвище от моей фамилии. Но прозвища в классе были у всех. Сейчас вы бы, наверное, судя по вашим статьям, назвали это деструктивной культурой. Мы это считали нормой.
Но 1 сентября 1995 года всё изменилось. Новенький сразу отличался от нас всех. Он переехал с семьёй из другого города. Поговаривали, что это связано с работой отца, и что последние 5 лет они жили заграницей. Но он о себе особо не распространялся. Его внешность поражала. Шикарные волосы, подтянутый. Выяснилось, что занимался лёгкой атлетикой. Не носил привычных нам треников. В нашей школе в 90-х никто не носил форму, ходили кто во что горазд. Девочки в футболках и лосинах кислотного цвета – розовых и салатовых, позже мы узнали, что они предназначены для аэробики. Мальчики - в трениках с вытянутыми коленками, так как все перемены и вечера они просиживали за школой «на кортах». А новенький ходил в выглаженной рубашке и брюках. Зимой ещё и в пиджаке.
У него была совсем не такая речь, как у нас. Много позже, когда я, единственная в нашем классе, окончила вуз и уехала в Москву учиться дальше в аспирантуре, я узнала значение некоторых слов, которые употреблял новенький. Они мне просто не попадались. Он очень красиво говорил на английском. Это звучало по-английски. Видимо, он его и знал хорошо, нам сложно было оценить, мы в восьмом классе особо не продвинулись с уровня «Lena Stogova lives in Moscow". Учительница английского очень много его спрашивала и всегда смотрела на него с блаженным удивлением, как на святые мощи, которые завезли ненадолго и скоро снова увезут, поэтому к ним надо успеть прикоснуться.
Не только английский. Он блистал по всем предметам. И это стало основной проблемой. Причём в первую очередь для учителей. Англичанка перед ним млела. Основная масса учителей относились нарочито прохладно. Казалось, что им не очень приятен этот пришлый «умник», который почти никогда не ошибается, всё довольно быстро сдаёт, всегда имеет ответ, хоть и не наготове, иногда он говорил: «Мне нужно подумать», но поразмыслив отвечал всегда. Надо отдать им должное, они пытались скрыть свою неприязнь за безэмоциональностью и формализмом, но из них словно вырывалось: «Кто это вообще такой? Что за выскочка? И почему ему не всё равно?» Хотя выскочкой он не был. Но было два учителя, которым скрыть негатив совсем не удавалось. Учительница истории и биолог. Дело в том, что по обоим предметам у новенького часто как будто было больше информации и он порой не соглашался с тем, что говорили учителя. Он очень много читал, в том числе, на английском, цитировал научные журналы. В нашей школе это было неслыханно.
Честно скажу, это никогда не выглядело ни снобски, ни так, будто он пытался возвыситься над всеми нами. Нет. Кажется, ему просто было сложно смириться, когда он слышал что-то, что имеет и другие точки зрения или что уже было опровергнуто. Ему действительно было не всё равно и, видимо, нужен был диспут, обмен мнениями, но ни один учитель не был к этому готов. По крайней мере из тех, кто преподавал нашему классу.
По истории и биологии ему ставили неизменно четвёрки, порой тройки. Хотя мы видели, что это не настоящие отметки, просто такая желчь, месть, невозможность принять, что ученик может знать больше. Он отвечал не по тексту, не по учебнику, не по формату. Формально занижали за это. Он это понимал и говорил учителям в лицо: «Вы просто пытаетесь поставить меня на место».
И конечно, новенький стал объектом насмешек в классе. Тем более, что учителя официально будто поставили на нём клеймо «не такой, как принято». Он никак не реагировал, по крайней мере, внешне. Но это его отсутствие реакции никак не останавливало травлю. Физически его не трогали. Но психологически… Если бы я была на этом месте, не представляю, как это можно было бы вынести. Причём ведь мы все слушали его с открытым ртом. Мне кажется, больше всего нас завораживало как раз то, что он имел внутреннюю возможность, способность не соглашаться с учителями. Для нас это был невиданный аттракцион. И чем ярче был этот аттракцион, чем сильнее он спорил с учителем, тем мощнее потом была травля от нас. Мы все, как будто приближались к яркой звезде, обжигались, не могли это вынести и становились агрессивными. А ему как будто было наплевать на это. Он никак не пытался с нами заискивать, не искал способов сломить эту ненависть к себе. Сейчас я думаю, наверное, про себя он думал: «Плебеи, что с них взять». Но ещё чаще я склоняюсь к тому, что он о нас не думал вовсе.
После новогодних каникул новенький не вернулся. Мы не знаем, куда он делся. Связано ли это с тем, что его не приняли или изначально был такой план. Или просто работа отца снова приняла новый оборот.
Пару лет назад я увидела в запрещённой сети фотографии какой-то конференции по ИИ в Сан-Франциско. Там были Альтман, Суцкевер и он, наш новенький. Почти не изменился, к тому же его имя можно было прочитать на бейдже. Потом я нашла видео с той конференции. Новенький представлял свой биотех стартап. Судя, по манерам и по речи, он уже давно не живёт в России. Все также подтянут, отлично выглядит.
Для меня это не стало сюрпризом. Ещё тогда, когда он исчез, я подумала, что все мы, все, кто не смог смириться с тем, что кому-то рядом с нами не всё равно, мы все посредственность. Серость. А он нет. Нам нужно было, наоборот, приблизиться к этому парню. Он был бы не против, он не был заносчив. Это не он не пошёл к нам, это ведь мы его отвергли. Я прекрасно помню, что в самые первые дни он был открыт и дружелюбен, и только когда началась травля и насмешки, он словно бы остранился, стал сам по себе. Нам надо было из нашего болотца хоть по пояс выползти и хоть рукой прикоснуться к нешаблонности и яркости. А мы пытались эту яркость вымарать и затоптать. Глупые мы были.
Но удивительно, что и среди взрослых не нашлось тогда никого, кто нас бы направил.
Вместе с автором истории мы ждём ваших откликов. А для педагогов я напоминаю, что традиционно летом запускаю курс, которого обычно ждут - "Учимся учить иначе или как обучать в группах, вовлекая каждого, развивая навыки 4К и не отходя от темы урока". И традиционно перед курсом провожу открытый вебинар для педагогов, которые ещё не знают, что такое Кооперативное обучение (в странах СНГ больше прижилось некорректное название Сингапурский метод). На вебинаре сразу разучим два самых ходовых и базовых приёма. Для регистрации на вебинар заполните форму по ссылке.