Глава 17
В прошлой главе мы увидели, как холодный расчет и хитрость Османа-бея одержали верх над грубой силой «железных людей» с Запада. Первая ловушка захлопнулась, авангард непобедимых рыцарей был уничтожен, а их основная армия осталась в ярости и растерянности.
Но раненый лев, как известно, становится лишь опаснее. Сегодня мы заглянем в самое сердце вражеского лагеря и увидим, какой ответ на это унижение готовит гордый и жестокий сир Марко. Это будет глава о столкновении двух философий войны: ярости Запада и мудрости Востока.
Сможет ли Осман и дальше придерживаться своей теневой войны, когда враг в ответ начнет выжигать саму землю под его ногами? Приготовьтесь к тяжелым решениям и к новому, еще более жестокому витку этой смертельной игры.
Лагерь гнева
Лагерь крестоносцев у подножия ущелья «Волчья Пасть» был похож на растревоженный муравейник, залитый кровью. Суета смешивалась с мрачной, тяжелой тишиной. Воины вытаскивали из завала изуродованные тела своих товарищей, и их лица, обычно полные высокомерия, были искажены от ярости и бессилия. Они, непобедимые рыцари, гордость Генуи, были расстреляны, как скот на бойне, трусливым врагом, которого они даже не видели. Это было не просто поражение. Это было унижение.
В центре лагеря, в своем огромном шатре, метался из угла в угол он. Сир Марко. Человек, которого в тавернах Генуи называли «Мясником» за его жестокость в битвах. Его огромное, покрытое шрамами лицо было багровым. Он не кричал. Он молчал, и это молчание было страшнее любого крика.
Он, великий полководец, победитель сарацин в Сирии и пиратов у берегов Сицилии, был обманут. Обманут дикарем, степным вождем, которого он считал не более чем пылью под копытами своего боевого коня. Эта мысль жгла его, как раскаленное железо. Он снова и снова прокручивал в голове донесения разведки. Он видел, как его авангард, лучшие из лучших, уверенно входит в это проклятое ущелье. Он чувствовал их предвкушение легкой победы. А потом… потом он услышал лишь грохот камнепада и далекие, отчаянные крики, которые быстро стихли.
В его душе боролись два зверя: холодная ярость профессионального солдата, которого переиграли тактически, и иррациональная, почти мистическая злоба цивилизованного человека, столкнувшегося с чем-то диким, первобытным, непонятным. Эти тюрки не сражались по правилам. У них не было чести. Они не выстраивали свои войска в красивые, ровные линии. Они были как шакалы, как змеи, как тени. Они были частью этого проклятого, дикого леса.
На военном совете, который он созвал, мнения разделились. Молодые, горячие рыцари требовали мести.
– Мы должны войти в эти леса и вырезать их всех до единого! – кричал один из них. – Мы прочешем каждый овраг, сожжем каждое дерево!
Но старый рыцарь, ветеран походов в Святую землю, возразил:
– Этого они и ждут. В лесу мы потеряем наше главное преимущество – наш строй и тяжесть нашего удара. Мы станем легкой добычей. Нужно отступить к побережью, перегруппироваться.
Сир Марко выслушал всех. А потом ударил кулаком по столу так, что подпрыгнули кубки.
– Отступить? Никогда! – прорычал он. – И гоняться за тенями в лесу мы тоже не будем. Если волк прячется в лесу, нужно сжечь этот лес. Если рыба прячется в реке, нужно отравить эту реку.
Он посмотрел на своих командиров тяжелым, безумным взглядом.
– Они хотят играть без правил? Хорошо. Я покажу им, что такое война без правил.
Урок жестокости
На следующий день стратегия крестоносцев изменилась. Сир Марко понял, что не может сражаться с армией Османа напрямую. И он решил сражаться с его народом. Он решил заставить волка самого выйти из леса.
Его армия, разделившись на несколько крупных отрядов, покинула предгорья и вошла в плодородные долины, где располагались мирные тюркские селения. И начался террор.
Это была не война. Это было методичное, холодное уничтожение. Рыцари врывались в деревни, но их целью был не грабеж. Они сжигали дома. Они убивали весь скот. Они вытаптывали поля, где только-только показались первые всходы. Они бросали трупы животных в колодцы, отравляя воду. Они рубили вековые оливковые деревья и виноградные лозы, которые кормили эти земли на протяжении сотен лет.
Они не гнались за крестьянами, которые в ужасе бежали в горы. Им не нужны были пленные. Им нужна была пустыня. Они хотели создать выжженную землю, лишить партизанскую армию Османа любой поддержки, любой пищи, любой капли воды. Они хотели заставить его смотреть, как его народ умирает от голода и жажды, и в отчаянии вывести свою армию на открытое поле. На верную смерть.
Эта тактика была чудовищной в своей эффективности. За несколько дней процветающая долина превратилась в черное, дымящееся пепелище. Рев раненого западного льва был страшен.
Мудрость Востока
Вести о зверствах крестоносцев доходили до горного лагеря Османа каждый час. Гонцы привозили страшные рассказы. Беженцы, добираясь до них, падали без сил, рассказывая об ужасах, которые творили «железные люди».
Воины были в ярости.
– Мой Бей! – кричал Бамсы, и слезы текли по его бороде. – Они убивают наших детей! Они сжигают наши дома! Мы должны спуститься! Мы должны дать им бой! Мы не можем прятаться здесь, как трусы, пока наш народ гибнет!
Сотни голосов поддерживали его. Даже Тургут, обычно хладнокровный, сжимал рукоять своей секиры, и его лицо было мрачно.
Осман стоял перед самым страшным выбором в своей жизни. Сердце воина кричало ему: «Вперед! На месть!». Он представлял себе, как его конница сметет этих палачей. Но разум правителя, холодный и трезвый, шептал ему другое. Этого и ждет сир Марко. Он расставил самую страшную ловушку – ловушку на его совести, на его чести. Если он поддастся гневу и выведет армию на равнину, он погубит всех. Если он останется в горах, его народ проклянет его за бездействие.
В эту ночь он долго молился, прося у Всевышнего мудрости. Он вспоминал уроки своего отца, Эртугрула. Вспоминал слова шейха Эдебали. И он понял. Истинный правитель порой должен пожертвовать малым, чтобы спасти целое. Он должен уметь перетерпеть страшную боль ради великой победы.
На рассвете он собрал своих воинов.
– Я знаю, что ваши сердца горят огнем, – сказал он, и его голос был тих, но тверд. – Мое горит так же. Но мы не пойдем на равнину. Мы не попадем в ловушку этого мясника.
По рядам пронесся разочарованный, недоумевающий гул.
– Но мы и не оставим наш народ! – продолжил Осман. – С этой минуты наша армия становится не только армией воинов. Она становится армией спасителей. Все, кто может держать оружие, – остаются со мной. Остальные, – он повернулся к Акче Кодже, – ваша задача – найти всех беженцев, все семьи, что прячутся в горах. Собрать их. Увести их еще дальше, в безопасные долины. Забрать с собой весь скот, все припасы. Мы не можем защитить их дома. Но мы спасем их жизни.
Это было невыносимо тяжелое, но единственно верное решение.
Пустыня и призраки
План Османа пришел в действие. Пока крестоносцы продолжали свой марш по выжженной земле, воины Кайы превратились в призраков. Они уводили свой народ все дальше в горы, заметая следы, оставляя врагу лишь пустые, сожженные деревни.
Армия сира Марко шла по пустыне, которую сама же и создала. И эта пустыня начала их пожирать. Они не находили ни еды, ни воды. Их собственные припасы, которые они везли с собой, подходили к концу. Лошади, лишенные свежего корма, слабели. Солдаты, измученные бесплодными маршами под палящим солнцем, начали болеть.
Их боевой дух, еще недавно такой высокий, падал с каждым днем. Они побеждали. Но их победа была над полями и деревьями. Они не видели врага.
Но враг видел их.
Армия теней Османа, наоборот, крепла. Теперь это была не просто армия. Это был целый кочевой народ, движущийся по горам. И каждый пастух, каждый охотник, каждый спасенный ими крестьянин становился их глазами и ушами.
Они не давали латинянам покоя. Ночью маленькие отряды лучников обстреливали их лагерь, не давая спать. Они устраивали завалы на дорогах, по которым должны были пройти повозки с припасами. Они нападали на небольшие отряды фуражиров, что отбивались от основного войска в поисках еды, и бесследно исчезали в лесах.
Для крестоносцев эта война превращалась в ад. Они шли по враждебной земле, и сама эта земля, казалось, воевала с ними. Их враг был везде и нигде.
В один из вечеров молодой рыцарь, стоявший в дозоре на краю лагеря, смотрел на темные, молчаливые леса, что окружали их. Тишина была гнетущей. И вдруг из этой тишины, из самых густых зарослей, прилетела одна-единственная черная стрела и вонзилась в горло его товарищу, стоявшему рядом. Он даже не вскрикнул. Просто упал. Рыцарь в ужасе посмотрел на лес. Ни звука. Ни движения. Лишь тишина и тени.
Он понял, что они воюют не с армией. Они воюют с призраками. И эти призраки медленно, но верно забирали их души.
Осман принял самое тяжелое решение – пожертвовать землей, чтобы спасти народ. И его стратегия начинает приносить плоды. Непобедимые рыцари, не найдя врага для своих мечей, увязли в войне с голодом, усталостью и собственным страхом.
Их сила обернулась против них. Их уверенность сменилась паранойей. Но как долго они смогут это выдержать? Что предпримет гордый сир Марко, когда поймет, что его армия тает без единого сражения?
Игра в кошки-мышки вступает в свою решающую фазу. Враг измотан и загнан в угол. Пришло время для следующей ловушки. И она будет еще более смертоносной. Об этом – в 18-й главе! Не пропустите!