Марина вытерла руки о фартук и посмотрела в окно. Участок выглядел почти готовым – новая баня, аккуратные грядки, теплица из поликарбоната блестела на солнце. Двадцать лет они с Виктором каждые выходные проводили здесь, превращая заброшенный клочок земли в настоящий райский уголок.
– Вить, ты где? – крикнула она мужу. – Обед готов!
Виктор вышел из сарая, отряхивая руки от земли. В руках у него была папка с документами.
– Марин, садись. Нам надо поговорить.
Что-то в его тоне заставило Марину насторожиться. Она медленно села за стол на веранде, не отводя взгляда от папки.
– Что случилось?
Виктор открыл папку и достал несколько листов. Марина узнала официальные бланки – что-то связанное с документами на дачу.
– Понимаешь, тут такое дело получилось, – начал он, не поднимая глаз. – Я сегодня в администрации был, документы на участок переоформлял. После приватизации, помнишь, все оформили только на меня, потому что очередь была огромная, а тебя в отпуск не отпускали тогда.
Марина кивнула. Она действительно помнила тот день двадцать лет назад, когда Виктор пошел оформлять дачу. Тогда это казалось простой формальностью.
– И что?
– Дача досталась мне, а не нам, – сказал он, разложив документы на столе. – Смотри сама. Тут все четко написано. Собственник – Петров Виктор Николаевич. Единоличный собственник.
Марина почувствовала, как ее охватывает холод. Медленно взяла документ и стала читать. Строчка за строчкой подтверждали слова мужа.
– Я не понимаю, – прошептала она. – Мы же вместе строили. Вместе деньги вкладывали. Я тут каждую грядку своими руками делала.
– Ну да, конечно, – Виктор пожал плечами. – Но юридически участок мой. Что поделаешь, такие законы.
Марина отложила документы и посмотрела на мужа. Тридцать лет брака, а она словно видела его впервые.
– Зачем ты мне это говоришь?
Виктор помялся, потом все-таки решился.
– Понимаешь, Марин, я встретил одну женщину. Галю. Мы... мы хотим пожениться.
Мир вокруг Марины словно остановился. Птицы перестали петь, ветер замер. Даже листья на деревьях застыли.
– Что?
– Ну не кричи сразу, – поспешно сказал Виктор. – Мы уже взрослые люди. Бывает такое в жизни. Любовь прошла, чувства остыли. Зачем мучить друг друга?
Марина встала из-за стола. Ноги подкашивались, но она заставила себя идти. Дошла до грядки с помидорами и остановилась. Эти кусты она сажала в мае, поливала каждый день, подвязывала, рыхлила землю вокруг них.
– А дача? – спросила она, не оборачиваясь.
– Дача остается мне, – ответил Виктор. – Я же говорю, документы на мое имя. Но ты не переживай, я Гале уже объяснил, что ты тут много работала. Она не против, чтобы ты приезжала иногда. По выходным, например.
Марина резко обернулась.
– Приезжала? К вам в гости? На свою дачу?
– Ну... формально она уже не твоя, Марин. Давай без истерик, хорошо? Я не виноват, что так получилось с документами.
Марина подошла к теплице. Помнила, как они выбирали поликарбонат, как Виктор ругался, что дорого, а она убеждала его, что это надолго, что окупится. Помнила, как они вместе собирали каркас, как она держала листы, пока он прикручивал их саморезами.
– Сколько мы потратили на эту дачу? – спросила она.
– Ну... не считал особо.
– Я считала. Каждую копейку. Участок покупали вместе, за мои деньги, которые я от мамы получила после продажи ее квартиры. Помнишь? Сто тысяч тогда отдали.
Виктор молчал.
– Баню строили на мою зарплату. Теплицу тоже. Сарай. Забор. Скважину бурили за мои деньги, потому что у тебя тогда зарплату задерживали. Помнишь?
– Марин, ну что ты вспоминаешь всякие мелочи...
– Мелочи? – Марина повысила голос. – Миллион рублей – это мелочи? А время? А силы? Двадцать лет каждые выходные я тут горбатилась!
Она подошла к яблоне, которую они посадили в первый год. Тоненький прутик тогда был, а теперь – раскидистое дерево с густой кроной.
– Эту яблоню я сажала, – сказала она тихо. – Помнишь, как ты смеялся? Говорил, что не приживется на нашей глинистой почве. А я возила сюда чернозем мешками, удобряла, поливала. Каждую весну обрезала, белила ствол.
Виктор неловко кашлянул.
– Марин, ну мы же цивилизованные люди. Зачем устраивать скандал? Разведемся по-хорошему, и все.
– По-хорошему? – Марина обернулась к нему. – Ты отбираешь у меня дачу, на которую я потратила полжизни, и называешь это по-хорошему?
– Я не отбираю. Она и так моя по документам.
Марина медленно обошла участок. Вот грядка с клубникой – она покупала рассаду, сажала каждый кустик, укрывала на зиму. Вот розарий – каждый саженец выбирала в питомнике, изучала, какие сорта лучше приживутся в их климате. Цветы, кустарники, даже газон – все проходило через ее руки.
– А Галя твоя знает, что дача не твоя? – спросила она.
Виктор помялся.
– В каком смысле не моя? Документы же на меня.
– В том смысле, что построена она на мои деньги и мои руки. Галя знает об этом?
– Ну... мы об этом не говорили особо.
Марина засмеялась. Горький, резкий смех.
– Понятно. Ты ей рассказал, что у тебя есть дача. Дом, баня, сад. А что все это создавала другая женщина – об этом молчок.
– Марин, не надо так...
– Как надо? – Марина остановилась перед ним. – Как надо, когда тебя обирают среди бела дня? Когда двадцать лет жизни выбрасывают в помойку?
Виктор встал и начал собирать документы.
– Я думал, ты поймешь. Мы же взрослые люди.
– Взрослые люди не кидают друг друга, – ответила Марина. – Взрослые люди честно делят то, что создавали вместе.
– А что тут делить? Документы четко говорят...
– Документы, – перебила его Марина. – А совесть? А справедливость? Это тоже в документах прописано?
Она подошла к дому и погладила рукой стену. Эту веранду они пристраивали сами. Она замешивала раствор, подавала кирпичи, красила рамы.
– Знаешь что, – сказала она, обернувшись к мужу. – Забирай свою дачу. Со всеми документами. Только я хочу, чтобы ты кое-что понял.
Виктор настороженно посмотрел на нее.
– Эта земля помнит каждую мою слезу, каждую каплю пота. Каждое дерево здесь посажено моими руками. Каждый цветок политой моей заботой. И когда ты будешь жить здесь со своей Галей, помни об этом.
Она зашла в дом и стала собирать свои вещи. Садовые инструменты, которые покупала сама. Семена, которые привозила из города. Старый плед, в который кутались холодными вечерами на веранде.
Виктор стоял в дверях и молчал.
– И еще кое-что, – сказала Марина, выходя с сумкой. – Этой зимой, когда у тебя крыша потечет, не звони мне. Когда печка в бане задымит – тоже не звони. Когда яблони заболеют, а розы замерзнут – ищи другого специалиста. А лучше спроси у Гали, умеет ли она все это делать.
Она дошла до калитки и обернулась. Виктор все еще стоял на веранде с папкой в руках.
– Да, и самое главное, – крикнула она. – Когда поймешь, что натворил, будет уже поздно. Дачу можно отсудить по документам. А вот жизни – не вернешь.
Марина захлопнула калитку и пошла к автобусной остановке. Оглянулась на участок в последний раз. Ее сад цвел и благоухал, не зная, что у него сменился хозяин. Яблоня тихонько шелестела листьями, будто прощалась с ней.
А через месяц Виктор звонил ей каждый день. То крыша действительно потекла, то печка дымила, то вредители напали на розы. Марина каждый раз сбрасывала трубку. У нее была своя жизнь. Новая жизнь, без дачи, но с чистой совестью.
Самые популярные рассказы среди читателей: