Не успел я допить свой утренний кофе, как Марина влетела в кухню с каким-то остервенением. Швырнула на стол телефон, отчего тот проехался по столешнице и чуть не упал на пол. Я поднял глаза от газеты и посмотрел на неё – раскрасневшуюся, с блестящими глазами.
– Ты чего? – спросил я, хотя уже догадывался, к чему всё идёт.
– Я забираю детей и ухожу к Олегу. Он настоящий мужчина, – бросила жена, собирая чемоданы, не зная о моей встрече с частным детективом неделю назад.
Вот так просто. Как будто сообщила, что идёт в магазин за хлебом. Семнадцать лет брака, двое детей, общая квартира, дача, которую мы строили своими руками – и всё коту под хвост.
– Олег? Это тот самый Олег с автосервиса? – спросил я, хотя прекрасно знал ответ.
Марина замерла на секунду, потом резко повернулась ко мне.
– Да, тот самый! И знаешь что? Он зарабатывает в три раза больше тебя! У него свой бизнес, а не какая-то там задрипанная контора, где ты просиживаешь штаны за копейки!
Я отхлебнул кофе. Странно, но внутри была пустота. Никакой боли, никакого отчаяния. Просто усталость и... облегчение? Да, пожалуй, именно оно.
– Ты ничего не хочешь мне сказать? – Марина нависла надо мной, уперев руки в бока. – Никаких «останься», «я люблю тебя»? Ничего?
– А надо? – я пожал плечами.
Это её взбесило окончательно. Марина схватила чашку со стола и швырнула её в стену. Осколки разлетелись по всей кухне, коричневые брызги украсили обои.
– Какого чёрта с тобой происходит?! – закричала она. – Я говорю, что ухожу к другому, а ты сидишь тут, как... как...
– Как человек, который уже всё знает? – я поднял на неё глаза.
Марина осеклась на полуслове. Её рот приоткрылся, но оттуда не вылетело ни звука.
– О чём ты? – наконец выдавила она.
Я встал, обошёл разлитый кофе и осколки, открыл верхний ящик кухонного шкафчика. Достал оттуда коричневый конверт.
– Вот, полюбуйся, – я высыпал на стол фотографии.
Марина с Олегом у входа в гостиницу. Марина с Олегом в кафе – его рука на её колене, она смеётся, запрокинув голову. Марина выходит из его машины, поправляя юбку.
– Ты... ты следил за мной? – её голос дрожал от возмущения.
– Не я. Детектив. Хороший, кстати, мужик – Сергей Петрович. Бывший опер с двадцатилетним стажем. Знаешь, что он мне сказал? Что ты не первый раз так поступаешь.
Марина побледнела и схватилась за спинку стула.
– Что за бред ты несёшь?
– Сядь, – я кивнул на стул. – Давай поговорим нормально, раз уж ты решила всё разрушить.
Она нехотя опустилась на стул, не сводя с меня настороженного взгляда.
– Я давно заподозрил неладное, – начал я. – Ты постоянно где-то пропадала, отговаривалась работой, подругами... А потом стала приносить домой дорогие вещи. Помнишь те сапоги за 30 тысяч? Или сумку, которая стоила как половина моей зарплаты?
– И что? Я не могу себе ничего купить?
– На свою зарплату учительницы младших классов? – я усмехнулся. – Брось, Мариш. Я же не дурак.
Она отвела глаза. По кухне разносился запах разлитого кофе.
– Сергей Петрович хорошо поработал, – продолжил я. – Нашёл и твоего Антона, и Михаила, и даже Карена. Всех твоих... спонсоров.
– Это клевета! – вскинулась Марина. – Я подам на тебя в суд!
– Не советую, – я покачал головой. – У меня их показания. С датами, суммами и подробностями. Очень неприятными подробностями, знаешь ли.
Она застыла. Потом медленно опустилась обратно на стул.
– Что ты хочешь? – глухо спросила она. – Денег? Я могу...
– Ничего я не хочу, – перебил я. – Уходи к своему Олегу. Только детей не трогай.
– Детей?! – Марина вскочила. – Ты что, думаешь, я оставлю своих детей с тобой? Да ни за что!
– Наших детей, – поправил я. – И да, я думаю, что Женя и Света останутся со мной. Они уже не маленькие – 15 и 13 лет. Им не нужна мать, которая меняет мужиков как перчатки.
– Да как ты смеешь! – она замахнулась, но я перехватил её руку.
– Даже не думай, – сказал я тихо. – Никакого насилия в этом доме.
В прихожей хлопнула дверь. Мы оба замерли. Потом послышались шаги – Женька вернулся из школы.
– Мам? Пап? Вы чего? – сын застыл в дверях кухни, переводя взгляд с меня на Марину. – Что случилось?
Я отпустил руку жены и повернулся к сыну.
– Женя, иди в свою комнату, пожалуйста. Нам с мамой нужно поговорить.
– Опять поругались, да? – он нахмурился, став удивительно похожим на меня в молодости. – Достало уже всё это!
– Женечка, – Марина шагнула к нему, мгновенно преобразившись. На лице заиграла фальшивая улыбка. – Всё хорошо, просто небольшое недоразумение. Иди, мы сейчас разберёмся.
Женька недоверчиво посмотрел на нас, потом махнул рукой и ушёл в свою комнату. Когда его шаги стихли, Марина повернулась ко мне.
– Я заберу детей, – отчеканила она. – И ничто меня не остановит.
– Давай спросим их, – предложил я. – Прямо сейчас. Позовём Женю и Свету из школы. И спросим, с кем они хотят остаться.
– Ты с ума сошёл? – она понизила голос до шипения. – Нельзя так травмировать детей!
– А бросать их ради хахаля можно? – я посмотрел ей прямо в глаза. – Или ты думаешь, что после стольких лет вранья они ничего не заметили?
Марина отшатнулась, словно я её ударил.
– Я не бросаю их! Я хочу забрать их с собой!
– К чужому мужику? В чужой дом? Оторвать от школы, от друзей, от привычной жизни? И ради чего?
– Олег может дать им то, что ты не можешь! – выкрикнула она. – Хорошую жизнь! Возможности! У него огромный дом, бассейн...
– Тебе, – я покачал головой. – Он может дать это тебе. А детям нужны стабильность и любовь. Настоящая любовь, а не фальшивка.
Она хотела что-то сказать, но в этот момент зазвонил её телефон. Марина выхватила его из кармана, глянула на экран и отвернулась, отходя к окну.
– Да, – сказала она тихо. – Нет, всё нормально. Задержалась немного. Да, скоро буду.
Я смотрел на её спину, на выбившуюся из хвоста прядь волос, и думал – как я мог любить эту женщину столько лет? Как мог не замечать её фальши, её жадности, её эгоизма?
– Олег ждёт? – спросил я, когда она закончила разговор.
Марина обернулась.
– Да, – она расправила плечи. – И я не собираюсь заставлять его ждать.
– Тогда иди, – я махнул рукой в сторону двери. – Только без детей.
– Ты не имеешь права! – она снова начала заводиться. – Я их мать!
– Которая годами им врала, пропадала неизвестно где и думала только о себе? – я покачал головой. – Нет уж, Мариш. Так не пойдёт.
Она стояла посреди кухни – всё ещё красивая, несмотря на возраст, всё ещё желанная, наверное, для многих мужчин. Но внутри пустая, как выпотрошенная кукла.
– Я вернусь, – сказала она наконец. – С адвокатом. И заберу детей.
– Попробуй, – я пожал плечами. – Только учти – я покажу суду всё, что накопал Сергей Петрович. Все твои похождения. Думаешь, судья отдаст детей такой матери?
Марина застыла. Её лицо исказилось от ярости.
– Ненавижу тебя, – прошипела она. – Всегда ненавидела! Такой правильный, такой положительный! Даже изменить мне нормально не мог, чтобы я хоть какой-то компромат имела!
– А ты пыталась найти? – я усмехнулся. – Подсылала своих подружек, да?
– Да! И ничего не вышло! – она всплеснула руками. – Потому что ты скучный, неинтересный мужик, который ничего не добился в жизни! Сидишь в своей конторе, получаешь свои копейки, доволен как слон! Никакого размаха, никакой страсти!
– Зато у меня есть кое-что другое, – я подошёл к ней вплотную. – Честь. Достоинство. Верность. И любовь детей – настоящая, а не купленная подарками.
Она смотрела на меня с ненавистью. Потом развернулась и вышла из кухни. Я слышал, как она стучит каблуками по коридору, как открывается дверь Женькиной комнаты.
– Женечка, милый, мне нужно ненадолго уехать, – её голос стал медовым, приторно-сладким. – Я скоро вернусь, и мы с тобой и Светой поедем... в одно чудесное место. Там будет очень хорошо, обещаю!
– Куда ещё? – голос сына звучал настороженно. – Опять к своим подругам?
– Нет, солнышко, – ворковала Марина. – К одному очень хорошему человеку. Его зовут Олег, он...
– Мам, – перебил её Женя. – Я всё слышал. Стены тут тонкие, знаешь ли.
Повисла пауза. Я вышел в коридор. Марина стояла в дверях Женькиной комнаты, замерев с протянутой рукой. Сын сидел на кровати, сжимая в руках телефон. Его лицо было бледным, но решительным.
– Что ты слышал? – наконец выдавила Марина.
– Всё, – просто ответил Женя. – И про Олега, и про других мужиков, и про детектива. Всё.
– Женечка, ты не понимаешь...
– Всё я понимаю, – он поднял на неё глаза. – Я давно уже всё понимаю. И Светка тоже. Мы не маленькие, мам.
– Но я хотела как лучше, – Марина всхлипнула. – Для вас же старалась! Чтобы у вас всё было!
– Враньё, – Женька покачал головой. – Ты для себя старалась. Всегда. А нам и с папой хорошо.
Марина повернулась ко мне, словно ища поддержки. Но я только развёл руками.
– Я же говорил. Они не маленькие.
Она прислонилась к стене, вдруг постарев на глазах.
– И что теперь? – спросила тихо, уже без прежнего запала.
– Теперь ты идёшь к своему Олегу, – ответил я. – А мы с детьми остаёмся здесь.
– А если я не хочу уходить? – она подняла на меня глаза. – Если я пойму, что ошибалась? Если попрошу прощения?
Я посмотрел на сына. Женька отрицательно покачал головой.
– Поздно, Мариш, – я вздохнул. – Слишком поздно. Всему есть предел.
Она молчала долго. Потом выпрямилась, одёрнула блузку.
– Ладно, – сказала сухо. – Пусть будет так. Но это не конец.
– Конец, мам, – подал голос Женя. – Это конец. Уходи.
Марина дёрнулась, словно от пощёчины. Потом резко развернулась и пошла к выходу. Я услышал, как она возится в прихожей, как щёлкает замок. Хлопнула дверь.
Мы с Женькой переглянулись.
– Ну и дела, – протянул сын. – Вот это поворот.
– Да уж, – я потёр лицо руками. – Прости, что тебе пришлось всё это услышать.
– Да ладно, – он пожал плечами. – Я давно догадывался. Видел её переписки, слышал разговоры. Не дурак же.
– А Светка? – я вдруг испугался. – Она тоже знает?
– Конечно, – Женя усмехнулся. – Мы с ней давно всё обсудили. Думали, как тебе сказать, но... боялись, что ты расстроишься.
Я рассмеялся – впервые за долгое время искренне и от души.
– Вот это семейка! Все всё знают, но молчат, чтобы не расстраивать друг друга!
Женька тоже засмеялся. Потом посерьёзнел.
– Пап, она правда не вернётся?
– Не знаю, сынок, – я сел рядом с ним на кровать. – Но даже если попытается, ничего уже не будет как прежде.
– И хорошо, – он кивнул. – Надоело враньё. Будем жить по-честному.
Я обнял сына, и он не отстранился – хотя обычно уже стеснялся таких проявлений нежности.
Вечером я забрал Свету из музыкальной школы. По дороге домой рассказал ей всё. Она слушала молча, только крепче сжимала мою руку.
– Я знала, – сказала дочь, когда я закончил. – Мама не умеет врать. У неё всегда глаза бегают, когда она врёт.
– И ты не расстроена? – я заглянул в её лицо.
Света задумалась.
– Немножко, – призналась она. – Но больше злюсь. На маму. За то, что она так с нами поступила.
– Она любит вас, – сказал я, сам не зная, зачем её защищаю. – Просто... по-своему.
– Плохое какое-то «по-своему», – буркнула дочь. – Я так никогда не буду.
Мы шли по вечерней улице – я и моя маленькая мудрая девочка, которая оказалась сильнее, чем я думал.
– Будем справляться, – сказал я, сжимая её ладошку. – Вместе.
– Конечно, – Света улыбнулась. – Мы же семья. Настоящая.
Дома нас ждал Женька с приготовленным ужином – пусть и простым, но приготовленным с любовью. Мы сидели на кухне, болтали обо всём на свете, смеялись. И я вдруг понял, что впервые за долгое время чувствую себя по-настоящему счастливым. Без фальши, без притворства, без тяжёлого груза недоговорённостей.
– Знаете что? – сказал я, глядя на своих детей. – Давайте завтра поедем на дачу. Шашлыки пожарим, в речке искупаемся. Отметим... новую жизнь.
– Давай! – Светка захлопала в ладоши. – А можно Лизку с собой взять? Подружку мою?
– И Диму, – добавил Женя. – Мы с ним модель самолёта делаем, можно там запустить.
– Можно всё, – я улыбнулся. – Всё, что угодно.
Ночью, лёжа в постели, я думал о Марине. О том, как встретил её – молоденькую практикантку в нашей школе, куда я пришёл забирать племянника. О том, как влюбился без памяти. Как дрожали руки, когда делал предложение. Как радовался, когда она согласилась.
Где и когда всё пошло не так? Может, я действительно виноват – слишком мало зарабатывал, не дарил ей той роскошной жизни, о которой она мечтала? Или дело в ней – в её жадности, в неумении ценить простое человеческое счастье?
Телефон на тумбочке завибрировал. Сообщение от Марины: «Я подам на развод. Забирай всё – квартиру, дачу, детей. Мне ничего не нужно. Только не мешай мне жить так, как я хочу».
Я смотрел на экран, и внутри разливалось странное чувство – смесь грусти, облегчения и... свободы. Пальцы сами набрали ответ: «Удачи тебе. Я не держу зла».
И это была правда. Несмотря ни на что, я не мог ненавидеть женщину, которая подарила мне двух прекрасных детей и семнадцать лет жизни – пусть не всегда счастливой, но нашей. Общей.
Я уснул с лёгким сердцем. Впереди была новая жизнь – без обмана, без фальши, без притворства. Настоящая.
А что ещё нужно для счастья?