Муж спрятал телефон под подушку, когда услышал ее шаги. Ольга замерла в дверях спальни, наблюдая, как Константин неловко поправляет одеяло, пытаясь скрыть свое волнение. М-да, что-то ей не нравились такие секреты...
— Ты что-то хотела? — спросил он, не глядя на нее.
Она молча прошла к шкафу, достала халат. В зеркале отразилось его напряженное лицо: брови сдвинуты, челюсть сжата. За совместную жизнь она научилась читать эти знаки как открытую книгу.
— Ужинать будешь? — Ольга старательно делала вид, что ничего не заметила.
— Нет, я того... на работе перекусил.
Константин встал с кровати, прошел мимо нее к балконной двери. Высокий, подтянутый, он казался моложе своих лет. Только седина в коротко стриженных волосах выдавала возраст.
Ольга вышла из комнаты, но остановилась за дверью. Услышала, как он торопливо набирает номер.
— Да, конечно, помогу, — донеслись приглушенные слова мужа. — Не волнуйся, что-нибудь придумаю.
Сердце болезненно сжалось. Опять. Снова кому-то помогает, снова «что-нибудь придумает». А их копилка на квартиру для дочери так и стоит полупустая.
На кухне Ольга машинально подогрела чайник. Воспоминания накатывали волнами, одно горше другого. Как муж отдал кучу денег соседке Марине на «срочную операцию ребенку». Операция оказалась липовой, деньги ушли на погашение Марининых кредитов.
Как помогал коллеге с ремонтом, забросив собственную протекающую крышу на даче. Как покупал дорогие подарки на дни рождения малознакомым людям, а ей на годовщину свадьбы подарил дешевые духи из ларька.
— Мам, что с тобой?
Катя стояла в дверях. Она была копия матери в молодости, только глаза отцовские, серые. Дочка приехала на выходные из университета, где училась на последнем курсе.
— Все хорошо, доченька. Устала просто, — солгала Ольга.
Дочь прошла к холодильнику, достала йогурт.
— Папа дома? — спросила она.
— В спальне.
— Опять с кем-то по телефону шепчется? — Катя усмехнулась, но в словах сквозила горечь. — Наверное, очередному «нуждающемуся» обещает помощь.
Ольга вздрогнула. Значит, и дочь заметила.
Ольга молчала. Что она могла сказать?
***
Следующие дни Константин вел себя странно. Выходил из комнаты, когда звонил телефон, удалял историю звонков. Вечерами «задерживался на работе», хотя Ольга знала, стройка, где он работал, сейчас заморожена.
В среду Ольга не выдержала. Она докопается до правды, чего бы... Чего бы это ни стоило.
Когда муж ушел в душ, она тихонько проверила карманы его куртки. Нашла только чек из банкомата: снятие наличных, крупная сумма. Очень крупная.
Руки задрожали. Нет, только не это, только не снова.
— Ты что там делаешь?
Константин стоял в дверях ванной, полотенце на бедрах, взгляд жесткий.
— Я... хотела куртку в стирку забрать.
— Не надо. Я сам.
Он прошел мимо нее, забрал куртку. Ольга видела, как он сунул руку в карман, проверил, на месте ли чек.
Утром, когда Константин ушел на работу, Ольга не выдержала. Дрожащими руками открыла шкаф, отодвинула стопку постельного белья и увидела металлическую коробку из-под печенья — их домашний «банк». Здесь лежали наличные, которые они копили на первоначальный взнос за квартиру Кате, не доверяя банкам.
Коробка была легче, чем должна быть.
Ольга села прямо на пол. Пересчитала купюры трижды, не веря своим глазам. Осталась только половина суммы. Их общие накопления, ее вложения со сверхурочных и его премии украдены. Да, именно украдены. Потому что как еще назвать то, что он взял общие деньги без ее ведома? Тайком.
Слезы душили, но Ольга не позволила им пролиться. Хватит. Сколько лет она терпела «доброту» мужа к чужим, молчала, когда он ставил интересы посторонних выше их собственных. Прощала, когда он забывал про дни рождения близких, зато помнил про юбилеи всех коллег.
Она точно знала, кому он отдал деньги.
Виктор, его бывший коллега, звонил на прошлой неделе, плакался про больную мать, про дорогую операцию. Ольга тогда сразу сказала «нет», категорически «нет». У них у самих дочь, которой нужно жилье.
Константин тогда кивнул, согласился. Обманул, значит.
Телефон зазвонил, высветилось имя мужа.
— Оль, я сегодня задержусь. Не жди меня на ужин.
— Хорошо, — ответила она ровным голосом.
— Ты... в порядке? Голос какой-то странный.
— Все нормально.
Отбой. Ольга посмотрела на часы. До вечера она должна решить, что делать дальше. Устроить скандал? Промолчать, как и всегда? Или...
Телефон зазвонил снова. Номер был незнакомый.
— Ольга Петровна? — мужской голос показался смутно знакомым. — Это Виктор. Виктор Семенов. Я работал с Константином Григорьевичем.
Сердце ухнуло вниз.
— Слушаю вас.
— Я хотел поблагодарить. Звонил вашему мужу, да он трубку не берет. А он как-то звонил вам с моего телефона, номер сохранился, вот я и решил... В общем, Константин Григорьевич очень выручил. Мама уже в больнице, завтра операция. Без вашей помощи не знаю, что было бы... Вы... Вы же двое просто святые, вот...
— Нашей помощи? — Ольга перебила его, чувствуя, как внутри поднимается волна злости.
— Ну да. Константин Григорьевич сказал, что вы вместе решили помочь и дать денег. Я верну, как только смогу, обязательно верну!
Ольга молча нажала отбой. Значит, вместе решили?
***
В дверь позвонили. Ольга вздрогнула, она не ждала никого. Открыла и удивилась еще больше, на пороге стояла заплаканная Катя.
— Мам... можно я дома поживу? Я... Я бросила универ.
***
— Что?! — Ольга схватилась за косяк двери. — Катя, что ты говоришь?
— Мам, пусти, пожалуйста. Не на лестнице же объяснять.
Ольга отступила, пропуская дочь. Катя прошла на кухню, села за стол, спрятала лицо в ладонях.
— Катюша, объясни мне... Как это бросила? Почему? Все же нормально было. До защиты диплома несколько месяцев осталось!
— Мам, я больше не могу! — дочь подняла глаза, полные слез. — Я работаю официанткой уже полгода. Мне стипендии не хватает на жизнь, понимаешь? А просить у вас... Папа же все равно откажет. Скажет, что другие живут еще хуже.
Ольга беспомощно закусила губу. Она так долго терпела «доброту» мужа, и вот теперь это ударило по их дочери... 2 ЧАСТЬ РАССКАЗА 🔔