Измены Олега стали для Натальи последним рубежом терпения. Она давно подозревала, что муж позволяет себе вольности на стороне. Подтверждение пришло, когда выяснилось, что его новой спутницей была Ксения, старший экономист его компании. Наталья с первого взгляда заподозрила в Ксении женщину, готовую ради выгоды поступиться любыми принципами, даже самыми близкими. Деловая, расчётливая до глубины души, Ксения производила впечатление человека, для которого мораль — пустой звук. Внешне же она была эффектной: ухоженная, с уверенной осанкой, она умела привлекать внимание. Но Наталья не питала иллюзий — Ксения, вероятно, была не единственной в жизни Олега. Возможно, у него были и другие связи, прошлые или настоящие. Это уже не имело значения. Появление Ксении ничего не меняло в их и без того шатком браке. Даже если бы таких, как она, было с десяток, суть оставалась прежней: их союз с Олегом трещал по швам с самого начала.
Наталья, оглядываясь на пять лет брака, недоумевала, как вообще дошла до этого решения — стать женой Олега. Она не считала себя наивной, когда принимала его предложение. Ей было уже за тридцать, она рассуждала трезво, взвешивала все за и против. И всё же ошиблась. Первый брак с Алексеем был совсем иным. Тогда, в двадцать лет, она вышла замуж по любви. Алексей отвечал ей тем же, и их чувства выдерживали любые испытания. Когда скоропостижно умер её отец от сердечного приступа, Алексей стал для неё опорой, помогая пережить утрату. Наталья тогда не только потеряла близкого человека, но и оказалась перед необходимостью взять на себя управление семейным делом — небольшой пекарней с кондитерским цехом. Это было не гигантское предприятие вроде нефтяной компании, но всё же серьёзный бизнес, требующий знаний и ответственности.
Наталья была знакома с делом: она имела профильное образование и работала в пекарне технологом. Но роль технолога и директора — разные вещи. Управление требовало новых навыков, умения разбираться в финансах, договорах, поставках. Алексей не отходил от неё ни на шаг, поддерживая в этом нелёгком переходе. Вместе они справлялись и с другой бедой, более личной. Наталья несколько лет не могла забеременеть, проходила лечение, консультировалась у специалистов. Когда наконец родился Артём, радость омрачил диагноз — детский церебральный паралич. Но ни Наталья, ни Алексей не сдались. Они возили сына к лучшим врачам, устраивали для него дельфинотерапию, записывали на массажи и лечебную гимнастику. Усилия приносили плоды. К году доктора осторожно обещали, что Артём сможет ходить и говорить, пусть с ограничениями. К четырём годам он уже передвигался почти уверенно, лишь слегка подволакивая левую ногу. Его речь оставалась нечёткой, руки плохо слушались, но врачи видели прогресс. Они заверяли родителей, что мальчик сможет учиться в обычной школе и со временем станет самостоятельным.
Артём посещал обычный детский сад, где его хвалили воспитатели. Он справлялся с большинством задач, соответствующих его возрасту, и легко находил общий язык с другими детьми. Наталья и Алексей были полны надежд. Они верили, что вместе преодолеют любые трудности, и Артём вырастет в полноценной жизни. Но судьба распорядилась иначе. Артёму не исполнилось и пяти, когда его отец погиб. Алексей стал жертвой уличного нападения. Грабитель, ослеплённый зависимостью от запрещённых веществ, отнял у него жизнь ради нескольких тысяч рублей. Убийцу поймали, судили, приговорили к долгому сроку. Но это не могло вернуть Алексея его семье.
Наталья до сих пор считала, что потрясение от потери мужа толкнуло её к поспешному браку с Олегом. Ей было невыносимо оставаться одной, воспитывать Артёма без мужской поддержки. К тому же, в свои тридцать с небольшим она всё ещё жаждала тепла, близости, естественных человеческих чувств. Олег, уверенный в себе, состоятельный, умел производить впечатление. Он умел говорить красиво, обещать золотые горы. Друзья и знакомые подливали масла в огонь, убеждая Наталью не замыкаться в себе, начать новую главу жизни. Лишь одна женщина возражала — Тамара Григорьевна, мать Алексея. Наталья всегда считала, что ей повезло со свекровью. Тамара Григорьевна, строгая и решительная, никогда не вмешивалась в их с Алексеем семейные дела. Они жили отдельно, сначала в съёмной квартире, затем в собственной. Свекровь приходила в гости только по приглашению, не делала замечаний о бытовых мелочах, даже если у неё дома царил идеальный порядок. Когда родился Артём и стал ясен его диагноз, Тамара Григорьевна оказалась незаменимой. Она возила внука к врачам, освоила техники массажа, занималась развитием его речи и мелкой моторики с таким усердием, что могла бы дать фору профессиональным педагогам.
После смерти Алексея Тамара Григорьевна сумела взять себя в руки. Ради Артёма она оставалась деятельной, не позволяя горю сломить её. Наталья ценила её поддержку и сохранила с ней тёплые отношения. Именно поэтому она позволила свекрови высказаться о новом браке.
— Наташа, я понимаю, что Лёшу не вернуть, а ты ещё совсем молода и хочешь жить полной женской жизнью, — начала Тамара Григорьевна, её голос был твёрд, но не резок. — Тебе и детей бы ещё родить, честно говоря. Поэтому я, в принципе, не возражаю против твоего нового замужества. Мне, конечно, обидно за Лёшу, но умом я тебя понимаю. Но, Наташа, многое зависит от того, за кого выходить. Этот Олег, неужели ты не видишь, насколько он гнилой человек? Вот на него ты намерена променять память о Лёше? Уж извини, но этот конкретный выбор я принимать отказываюсь.
Наталья тогда пропустила эти слова мимо ушей. Ей казалось, что свекровь говорит от обиды. Это едва не привело к первой настоящей ссоре. Полного примирения не произошло до сих пор. Их общение сводилось к темам, связанным с Артёмом. Но признать правоту Тамары Григорьевны пришлось быстро. Первым пострадал Артём. Нет, Олег не бил его и не обижал физически. Он просто игнорировал мальчика. Не помогал, не заботился, даже воды налить не мог или бутерброд сделать.
— Это твой ребёнок. Мне он никто. Ты им и занимайся. Я буду заниматься своим, когда ты его мне родишь, — такая была позиция Олега.
Однако общий ребёнок у них не получался. Это стало вторым камнем преткновения.
— Ты не стала ли случайно бесплодной после того, как родила своего недоразвитого? — грубо интересовался Олег.
Наталья не знала, что на это ответить. Врачи уверяли, что она способна зачать. Насчёт Олега она не была уверена, но он сам был убеждён в своей способности. Так в чём же дело? Наталья была уверена, что если человек сознательно женился на женщине с ребёнком, он обязан принимать участие в жизни этого ребёнка. Она в самом начале рассказала Олегу об Артёме и его здоровье. Но он придерживался другой точки зрения и менять её не намеревался.
Недавно возникла ещё одна проблема. Не Ксения. Она была симптомом, не причиной. Причина была в другом. Олегу вдруг взбрело в голову, что бизнес Натальи убыточен, отнимает у неё слишком много времени, и его лучше продать.
— Может, когда ты меньше будешь донимать меня проблемами своего хромого мальца, всерьёз займёшься своим здоровьем и родишь, наконец, ребёнка мне? — примерно так звучала его аргументация.
Но Наталья не желала такого исхода. Она отлично знала, что пекарня приносит доход. Именно за счёт неё оплачивались необходимые Артёму лечебные мероприятия и поездки. Кроме того, пекарня была частью семейной традиции. Наталья рассчитывала, что она перейдёт потом Артёму, как наследство его дедушки. Артём знал об этом, и такая перспектива казалась ему привлекательной. Мальчик был развит умственно для своих лет, что часто бывает с детьми, имеющими ДЦП, так что он отлично осознавал, что руководить пекарней — неплохой вариант для него, с учётом его здоровья.
Развитие Артёма после смерти отца пошло хуже. Сказалось настроение матери, потеря уровня жизни. После появления отчима стало ещё хуже. Улучшений больше не было. Артём посещал обычную школу и успевал неплохо. Почерк у него был ужасным из-за трясущихся рук, речь оставалась неразборчивой. По мере роста у Артёма проявилось искривление позвоночника, и он начал держать голову набок.
Вопрос продажи пекарни и стал последней каплей. Точнее, не сама продажа, а то, как Олег её подал. Он заявился домой с Ксенией. Хотя они уже ругались из-за его связи, и Олег знал, что жена в курсе. Но это были ещё цветочки. Ксения с порога заявила, что нашла покупателя на пекарню. Уже нашла, не потрудившись получить согласие на продажу.
— Вам, Наталья, надо только представить уставные документы и подписать договор, после чего деньги можно вложить в нашу фирму, — произнесла она. — Это будет выгоднее мелкого копания в тесте и повидле.
Не просто продать, а вложить деньги в их фирму. Пекарня её отца — мелкое копание в тесте и повидле. Её мнение ничего не значит, задача — побыстрее поворачиваться с документами. По окрику любовницы мужа. Наталья решительно настроилась. Она образно рассказала Ксении, кем её считает, и доходчиво донесла, что ни при каких обстоятельствах не станет иметь дела с кем-то, рекомендованным ею. Затем она сообщила мужу, что ей надоели его походы налево, домашнее хамство и беспардонная жадность, поэтому она намерена избавиться от статуса его жены. Пусть Ксения забирает его, раз у неё такие вкусы. Потом она отправилась собирать вещи. Свои и сына.
Артём обрадовался перспективе жить отдельно от отчима. После смерти Алексея семейную квартиру записали на Артёма. Она была скромной, двухкомнатной, но это была гарантированная крыша над головой. Выйдя за Олега, Наталья с сыном переехала к нему. У него был просторный дом. Квартиру сдали. Срок договора с квартирантами подходил к концу. Они предупредили, что продлевать не будут, приобретают собственное жильё. Поэтому следовало перекантоваться около месяца, а затем проблем с устройством не будет. Для двоих квартира вполне хороша.
В пылу ссоры Наталья не подумала о том, как решить проблему месяца. Утром, с проветрившейся головой, она задалась этим вопросом. Получалось, нужно мириться с Тамарой Григорьевной. По крайней мере, Артёма она примет. Наталья в крайнем случае перекантуется по знакомым или в хостеле. Нужно закончить со сбором вещей и звонить свекрови. Так она решила, пока чистила зубы. Но дело пошло не так. Во-первых, Олег оказался дома, хотя должен был отправиться на работу. Во-вторых, он был тише воды, ниже травы.
— Наташа, слушай, я правда вчера повёл себя скверно, — сказал он. — Да, я считаю, что твоё дело лучше продать и деньги вложить в мою фирму, ибо она доходнее. Но я не имел права действовать так. И с Ксенией у нас давно всё кончено. Хотя было, чего скрывать. Я прошу прощения за поведение. Мне следует считаться с твоим мнением. Может, дашь шанс на исправление?
Наталья не сразу поверила, но прислушалась. Она придерживалась точки зрения, что развод — крайняя мера, прибегать к нему стоит в исключительных случаях. Значит, следует дать время на размышления. Собиралась уходить, не потрудившись о временном жилье договориться. Кто её после этого умной назовёт? Мужу она ответила, что обижена и рассержена, исправить будет непросто. Однако если он настроен серьёзно, готов прекратить гоняться за юбками, изменить отношение к Артёму и признать за ней право голоса в деловых вопросах, она не против попробовать наладить отношения.
Олег возликовал.
— Спасибо, Наташа. Я настроен серьёзно. Ты меня напугала угрозой развода. Знаешь что? Давай устроим выходной вне очереди. Предлагаю съездить на природу, воздухом подышать и в тишине подумать. Если беспокоишься за Артёма, можем няню вызвать, хотя он способен сам справляться, если ненадолго один.
Артёму было 11 лет. Он был способен остаться на некоторое время в одиночестве. Обычные бытовые дела мальчик выполнял медленно и неловко, но мог сделать бутерброд или подогреть суп, налить в тарелку и съесть, не обварившись. Шалостей он не допускал не только из-за физического состояния, но и по сознательности. Его спокойно можно было оставить ненадолго одного. А в лес его брать не следовало. Передвигаться по нему было слишком трудно. Подумав, Наталья согласилась. Лесные прогулки она любила и за Артёма не особо беспокоилась. Переживёт мальчик без маминого пригляда несколько часов. Гордиться своей самостоятельностью будет. А у них с Олегом, глядишь, наладится.
Собрались, поехали. Олег советовал средства от комаров взять.
— Хочу место одно показать. Меня туда партнёры возили. Живописная поляна. Туда избушка на курьих ножках или пряничный домик просятся. Но дорога идёт по сырой местности, местами заболочена. На комаров не совсем сезон, но мошка летит, а она противней.
Мошку Наталья не любила. Но Олег заверил, что на поляне сухо, мошки много не будет. Проблема только по пути. Олег заехал на машине немного в лес. Они выгрузились, он замаскировал транспорт ветками. Дальше уходила еле заметная тропка. По ней двинулись. Идти было нетрудно, лишнего не брали, Олег легко нёс спортивную сумку с припасами и мелочами. Лес был сырой. Особенно поздней весной, когда талые воды ушли не полностью. Наталья забеспокоилась, смогут ли пройти, если тропа ведёт через болото. Но муж успокоил.
— Да, болото есть и опасное. Но здесь недалеко деревня, местные ходят через болота. Есть нечто вроде гати или мостика. Ну, может, чуточку ноги замочим. Так потом разведём костёр и просушимся. Просто промочить ноги — это не страшно.
Лес вокруг становился всё глуше, а почва под ногами — всё более влажной. Деревья редели, их стволы выглядели тонкими и хрупкими, словно истощёнными сыростью. Наталья ощущала, как её кроссовки слегка пружинят на мшистой земле, а воздух наполнял запах влаги и хвои. Мошка, о которой предупреждал Олег, уже начала досаждать, впиваясь в кожу на шее и руках. Наталья отмахивалась, но насекомые не отступали. Она бросила взгляд на мужа, который шёл впереди, неся спортивную сумку с их припасами. Его уверенные шаги и спокойный вид успокаивали, хотя в её мыслях шевелилась тревога. Тропа становилась всё менее заметной, растворяясь в зарослях папоротника и низкого кустарника.
— Скоро дойдём до болота, — произнёс Олег, оборачиваясь с лёгкой улыбкой, его голос звучал непривычно мягко. — Я найду настил, он где-то рядом с тропой. Пройдём его, а дальше минут десять — и мы на месте.
Наталья кивнула, поправляя рюкзак на плече. Она доверяла Олегу, но что-то в его тоне — слишком гладком, почти искусственном — заставляло её насторожиться. Она отогнала эти мысли, решив, что это остатки вчерашней обиды. Может, он и правда хочет наладить отношения? Лес выглядел диковато, но в этой первозданной природе было что-то притягательное. Городская суета осталась позади, и Наталья, несмотря на сырость, чувствовала себя свободнее, вдыхая свежий воздух.
Вскоре почва стала откровенно топкой. Мшистая поверхность сменилась чёрными зеркалами воды, поблёскивающими между кочками. Олег замедлил шаг, внимательно оглядывая окрестности, словно искал ориентир. Его пальцы сжали ручку сумки, и он указал в сторону зарослей.
— Вот он, проход, — сказал он, его голос был спокойным, но с едва уловимой напряжённостью. — Иди сюда, Наташа, я нашёл.
Наталья приблизилась, её кроссовки чавкали по влажной земле. Перед ней тянулась узкая насыпь, не шире двух шагов, с вдавленными в грунт поленьями и ветками. Местами насыпь прерывалась, и там лежали грубые деревянные решётки, заменявшие мостки. Проход зигзагом пересекал болото, огибая, видимо, самые глубокие участки. К насыпи вела другая тропа, более натоптанная, вероятно, от деревни, о которой упоминал Олег.
— Шагай осторожно, и всё будет в порядке, — произнёс Олег, слегка подталкивая её к насыпи, его рука на мгновение задержалась на её плече.
Наталья ступила на тропу. Она решила, что идти первой разумно: если решётка проломится под её весом, Олег, более тяжёлый, сможет её вытащить. Насыпь оказалась устойчивой, идти по ней было легко, хотя земля под ногами слегка пружинила. Мостки были сложнее — скользкие, с неровными досками, местами покрытыми мхом. Наталья двигалась медленно, осторожно проверяя каждый шаг. Она преодолела два коротких участка, затем начался третий, самый длинный. Доски под ногами скрипели, и она старалась не смотреть вниз, где чёрная вода поблёскивала между щелями.
Продолжение: