Егор Зарубин, супруг владелицы кафе Анны, погиб при пожаре, оставив сиротой сына Мишу и наделав долгов. Кредиторы в агрессивной форме потребовали у вдовы возврата занятых сумм. Положение спас бизнесмен Василий, помогший женщине выкарабкаться и из долговых зависимостей, и из депрессии. Однако накануне свадьбы Анна случайно встретила Егора и выяснила, что жертвой пламени был близкий друг мужа. А тот, воспользовавшись изменившими его внешность ожогами, стал жить под именем покойного. По-прежнему любя Зарубина, его теперь уже фиктивная вдова решила расторгнуть помолвку с Васей, но видя, как счастлив с новым папой ребенок, пожертвовала своими чувствами ради благополучия семьи.
***
Через несколько дней Анна у подъезда неожиданно столкнулась с Егором. Встреча с супругом взволновала Зарубину, впрочем, как и всегда.
— Я проститься пришел, — сходу сказал Егор.
— Уезжаешь?
— Да, возвращаюсь назад. Без вас-то жизни нет, а там я Аркадий Кошелев.
— Понятно. — Анна продолжила идти.
— Послушай, Ань, — Егор последовал за ней. — Я вот что хотел... Я тут для Мишки кое-что оставить хочу. Скажи, он хоть вспоминает меня? — Анна ничего не ответила. — Хорошо, — продолжил Зарубин. — Так вот... пусть вырастет и деньги от папки получит на взрослую жизнь. А потом я с тобой должен рассчитаться за долги и за кредиты. Поэтому я в банке счёт открываю. Могу я тебе позвонить или там написать как-нибудь, ну, чтобы реквизиты сообщить?
— Егор, я даже не знаю, что тебе сказать, — равнодушно ответила Анна. Она остановилась и продолжила: — Не надо нам помогать. Я всё понимаю.
— Нет, надо. Надо, Аня, я обязан, понимаешь? Перед самим собой обязан.
—Ну хорошо, пусть будет по-твоему. Только где ты эти деньги возьмёшь?
— Заработаю.
— То есть и мне, и Мишке, и на кредиты, да?
— На всё заработаю.
— Да тебе самому на что-то надо жить, ты это понимаешь? У тебя сейчас здоровье не совсем, не очень. И потом... — Анна совсем запуталась. Все, что сейчас обсуждалось, было для нее неважно.
— Послушай, Аня. Я для вас всё сделаю... — продолжил было Егор. Но Анна настаивала, чтобы мужчина не лез из кожи вон. Ей было жаль Зарубина.
— Подожди, не вгоняй себя в такие обязательства, даже перед самим собой.
— Я должен это сделать, особенно перед самим собой, — упрямо продолжал Егор. — Послушай меня, я ради вас на всё готов. Если у меня не получится заработать, я продам почку.
— Да ты что, совсем, что ли, с ума сошёл? Ты хоть понимаешь, что ты говоришь, а? Ты же столько пережил! Травмы! Тебе надо восстанавливать своё здоровье, а не почки удалять! Сумасшедший вообще, просто безумный!
Анна раскричалась на бывшего супруга на всю улицу.
— Анька, я тебе не безразличен, да? — тихо спросил Егор.
— Нет. Просто это человеческая забота.
— Мне так нравится твоя человеческая забота. Просто я так устал от одиночества. Я так устал быть одиноким и никому не нужным, уродом. Ты не урод. У тебя всё хорошо заживает. И ты не ненужный. Ты очень хороший человек. У тебя ещё будет женщина.
— Мне никто не нужен, кроме тебя, Аня. Только ты, Ань. Только ты.
Молодые люди едва не поцеловались, когда Анна вдруг взяла себя в руки и отвернулась.
— Нет, не надо, — растерянно сказала она. — Уйди. Пожалуйста.
— Я же говорил. Никчемный, никому не нужен урод.
Егор пошел прочь. Но в следующую секунду Анна догнала его, и они поцеловались.
— Ты нужен, — прошептала она.
Зарубина не испытывала ни малейших угрызений совести в эти минуты, потому что поняла, что не хочет больше обманывать ни себя, ни кого-то другого. Она поняла, что хочет быть только с Егором, рядом с ним, обнимать его, целовать. Она хотела быть счастливой и забыть те два страшных года, которые провела без любимого человека.
***
В тот же вечер Анна рассказала Василию о «воскресшем» муже и сообщила о расторжении их помолвки.
Василий долго ходил по комнате взад-вперед, все думал, думал, думал. Для него это была очень неприятная новость, но он любил Анну и не собирался сдаваться.
— А о Мише ты подумала? — спросил он, спустя пару минут. — Что ты ему скажешь? О восставшем из ада отце расскажешь?
— Я подготовлю его, подберу нужные слова. Ну, я же не враг собственному сыну, пойми, — ответила Анна. Конечно, она не была уверена в том, что Миша нормально воспримет новость об отце.
— Да ты себе в первую очередь враг, себе, Аня! Зачем ты этот хомут вешаешь себе на шею?
— Но он же инвалид! Инвалид! Ты сама сказала! Как ты жить-то с ним будешь? Ну, ты ж сама сказала! Подумай о себе! Из-за одной этой дурацкой клятвы будешь мать Терезу изображать всю жизнь! Зачем тебе это нужно? Зачем? — Василий сильно нервничал. Для поной картины не хватало, чтобы он начал рвать на своей голове волосы.
— Потому что я люблю его, — спокойно ответила Анна. — Люблю очень. Ты понимаешь, я его сильно люблю. Но я думала, что его нет. Но когда я его обняла и прижалась, я поняла, что я не могу без него жить, понимаешь?
— Обняла? Прижалась? Вы что, с ним уже... Господи, ты Боже ж мой-то, а! — Василий взялся обеими руками за голову. — Вот так вот всё просто у тебя. Всё просто. Раз — и Вася всё, свободен! Иди, гуляй! Как будто между нами ничего не было. Как будто ты меня не любила.
— Вася, прости меня. Я тебя не любила, как я люблю Егора, понимаешь?
— А ты дрянь изрядная. И дypa, к тому же. Ты что, не понимаешь, что ты делаешь глупость? Потом жалеть будешь всю жизнь о ней. Не понимаешь?
— Не пожалею.
— Да? Ну, Бог тебе судья
Василий собрал вещи и ушел из дома Анны.
Несмотря на неприятный разговор, женщина я вздохнула с облегчением. Она поняла, что брак с нелюбимым мужчиной не принёс бы ей радости, и она сделала правильный выбор. Единственное, о чем Анна жалела по-настоящему, так это о том, что они с Василием расстались нехорошо.