А много для чего.
По полкам пройтись и собрать кучу ненужного. Придумать, кому это отдать и можно ли чему-то дать вторую жизнь, если то, что хочешь отдать, никому не нужно..
Варенья наварить. Помешивать его деревянной ложкой, вдыхать упоительный его аромат и возносить благодарение лету.
Окрошки поесть. Это так по-летнему! Жара и - окрошка. Можно и не только летом, не возбраняется. Но всё же лето и окрошка - синонимы.
Времени полно. Его можно и нужно тратить на себя. Вкусного поесть. То же самое можно сочинить в любое время года. Но аромата дымка не будет...
Летом можно и потрудиться, чтобы зимой восхвалить себя за труды и снискать похвалу рядом живущего.
Помидорок-огурчиков вырастить сколько-то. И подарить им вторую жизнь.
А ещё летом можно проявить чудеса домашнего героизма и по-летнему тщательно помыть окна. В моём случае это подлинный героизм, поскольку мытьё окон есть самая нелюбимая моя работа и сущее наказание. Но - осознанная необходимость...
Вот тут можно и подвести черту летней теме всего насущного.
Лето - это время, чтобы умнеть. Как можно больше нужно всего и обо всём читать и узнавать. опять же - это можно и зимой. Долгими зимними вечерами, так сказать. Но не то это. Совсем не то. Надо, чтобы всё вокруг тебя светом залито было...
Когда я это познала, открылся мне совсем по-новому Чехов. И я всё читаю и читаю стихи о бокале шампанского сорта " Ich sterbe", который он выпил перед уходом в Вечность....
А могла и не узнать об этом...
Я также могла многое не знать о Шукшине. Например, то, что был он директором сельской школы, не имея никакого педагогического образования...
..Этими днями я читаю Зощенко. Это - его дни. 9 августа был его день рождения.
Некоторые его произведения я знаю чуть не наизусть, настолько люблю его творчество. Смеяться до упаду, а отсмеявшись, подумать, что совсем это не смешно...
И вдруг вычитала - глазам не поверила! Ну, сначала-то много чего - он тоже сменил множество профессий, прожил жизнь, как ни странно, с одной женой. А вот дальше...
Ещё до войны 1941-1945 книги Зощенко вышли на основных европейских языках, а в 50-х годах его рассказы напечатали и за океаном, в США.
В 1930 году в Германии (тогда ещё не нацистской) вышла толстая книга рассказов Зощенко «Die Stiefel des Zaren» - «Сапоги царя». Потом, перед самой войной – в 1940 году сборник «Schlaf schneller, Genosse!» - «Спи скорей, товарищ!».
И над этой книгой ухохатывался сам Адольф Гитлер! И своему сподвижнику Геббельсу её подарил. А потом - Борману. И всюду цитировал отрывки из книги. А смеялись все они над пороками тогдашнего общества Советского Союза - узким кругозором людей, невежеством, мещанством.
Правда, года через четыре всем им, недооценившим противника, было абсолютно не до смеха...
...После войны не до смеха стало и самому Зощенко. Идеология перестала соответствовать требованиям времени.
Из Союза писателей исключили. А пенсию, положенную с 60 лет, ему назначили лишь за несколько дней до смерти - в июле 1958 года. Почти чеховский бокал шампанского....
***
..Днями позвонила племянница и пожаловалась на сына: "Не хочет читать школьную программу! Я, говорит, не понимаю этот язык!" - "А что велели прочитать?" - "Ревизор" ....
Конечно, сегодняшним детям этот язык сродни иностранному. Не понимают и, как следствие, не любят.
А я, читая Шукшина и Зощенко, поняла, чем они похожи. Они писали на языке народа. А это живая, свежая, неподдельная речь, которая звучала тогда на базарах, в трамваях, в очередях, на вокзалах, в банях. Это речь улиц, рынков, транспорта и быта. Потому она и понятна любому читающему.
Можно не любить их творчество. У всех разные предпочтения. Но их язык понятен всем.
Как хорошо, что летом длинные дни. Можно многое успеть - и насущное, и то, благодаря чему понимаешь - есть и другой хлеб...
И я открыла следующий рассказ Зощенко.