XVIII век - век авантюризма и куртуазной жестокости... Жил тогда такой доктор Гуго Раватон. Был военным врачом-хирургом, участвовал в Семилетней войне и войне за Австрийское наследство. В 1768 году он написал книгу "Chirurgie d'armée" - "Военная хирургия", в которой описывал методы лечения ран от холодного - штык и шпага (меч) и огнестрельного оружия.
Сей труд интересен тем, что его автор практически не затрагивает стопроцентно смертельных ранений - к каковым, по Раватону, относятся, например, проникающие уколы мечом в сердце. Такого раненого, даже если он еще жив, лучше просто отложить в сторонку и заняться другими - которым еще имеет шанс помочь современная медицина в лице доктора Раватона, вооруженная передовыми знаниями науки середины XVIII века. Но одновременно с этим Раватон приводит и результаты собственноручно проведенных вскрытий тел, ранения которых хотя и привели к мгновенному летальному исходу, но тем не менее показались доктору интересными для науки.
Да, в XVIII веке трупы вполне могли уже вскрывать. Не всюду в Европе к этому относились резко негативно.
Итак, попробуем доступно и наглядно, но без "шокирующего контента", а то девочки-менеджеры на Дзене опять будут плакать и зобанят материал нафиг...))
Ранения мечом в голову
В практике Раватона это почти исключительно уколы - мечом (шпагой) или штыком. При этом уколы в голову всерьез опасны только есть острая сталь попадет в одно из естественных отверстий черепа - рот, глазницу либо некоторые другие, скрытые, но существующие. Стенки черепа достаточно прочны, чтобы выдерживать укол мечом или штыком. Не всегда, но в большинстве случаев.
"Уколы мечом в голову, которые наносятся с силой, могут проникнуть до мозга через глазницы, нос или рот и вызвать быструю смерть.
Двое сержантов полка Лувиньи схватились в кабаре с мечами в ножнах. Один из них получил укол в ноздрю и упал замертво. Я вскрыл его и обнаружил, что наконечник проломил губчатую кость (т.е. пазуху) и сильно проник в мозг.
Некоторое время спустя в этот госпиталь был доставлен солдат Талларта, которому точно так же укол попал в рот. Он потерял сознание, впал в судороги и умер через три часа. Я вскрыл его и обнаружил, что наконечник ножен проник в мозг через большое отверстие в затылке."
Эти два случая крайне интересны не только траекториями нанесения уколов, но и тем, что в обоих приведенных случаях солдаты дрались мечами... В ножнах!
Вероятно, в целях гуманизма. Либо, что больше похоже на правду, в округе действовал жесткий приказ, запрещающий обнажать оружие без крайних причин, к каковым пьяная драка в кабаре уж никак не относится.
Но тем не менее - ножны не спасли, и получились два покойника. Насчет последнего случая - доктор имеет в виду большое затылочное отверстие, через которое входит в череп позвоночный столб. Сюда я это постить не буду, но по ссылке в источнике есть картинка, наглядно демонстрирующая, как подобное возможно.
"Два офицера дрались в лесу недалеко от Ландау, чтобы положить конец давней ссоре. Один из них получил укол мечом, вошедший прямо над внутренним уголком правого глаза возле носа, и упал замертво. Внешнее отверстие было настолько небольшим, что, даже учитывая мнение майора полка, его товарищи сомневались, что это была единственная причина смерти. Меня просили разобраться, я вскрыл мозг и обнаружил, что он проколот насквозь.
Те уколы, которые не проникают в мозг, могут сильно травмировать кости черепа и вызвать осложнения. Если же наоборот, они воздействуют только на мышцы, оболочки, язык и т.е. не влекут сильных кровоизлияний, то осложнений меньше. Мы можем предполагать, что при поражении глазного яблока вы можете потерять способность использовать этот орган.
Уколы мечом в горло с поражением спинного мозга, артерий и нервов определенного объема смертельны или очень опасны.
Те, которые затрагивают пищевод и трахею, влекут сложности. Все остальные уколы в область воротника, которые затрагивают только плоть или жировые ткани, обычно хорошо заживают.
Я видел множество уколов штыком в кости черепа, которые, хотя и были поверхностными, создали много трудностей для процесса заживления, потому что сила удара сотрясла мозг и разорвала надкостницу."
Данный случай укола мечом в глаз (точнее, под глаз) оказался фатален, однако далее Раватон приводит почти аналогичный случай, когда укол мечом попал в слезную кость у правого глаза, но не пробил ее, а лишь сломал. Началось воспаление. Раватон удалил осколки кости и вылечил воспаление, причем глаз у человека сохранился.
В 1736 году некий офицер получил укол мечом, прошедший насквозь через ротовую полость - вошел через правую щеку, а вышел под левым ухом. Наблюдалось обильное кровотечение через рот. Лечение же, однако, оказалось удачным - офицер выжил, хотя частично и утратил подвижность шеи.
В другой же похожей ситуации раненому не повезло. Укол под правое ухо, рядом с височно-нижнечелюстным суставом, который получил солдат из Эльзасского полка, оказался смертельным. Попытки его спасти, остановив кровь, длились 7 часов, но были безуспешны.
Вскрытие показало рассечение сонной артерии.
А вот драгун из полка Бофремона, в 1735 году получивший укол мечом в рот - шпага прошла прошла через пищевод и вышла совсем рядом с шейным позвонком - выжил и вернулся в строй через несколько дней после операции. Раватон отмечает, что даже ранение мечом трахеи при правильном лечении дает хороший шанс выживаемости - он спас минимум двух солдат, получивших таковое.
Ранения в корпус
Раны в корпус Раватон логично делит на поверхностные и проникающие. Уколы бывают и те, и другие, а вот раны от ударов саблей чаще всего лишь поверхностные.
"Уколы мечом в грудь поверхностные или проникающие. Поверхностные раны следует рассматривать как простые раны, а те, что проникают в грудную полость, могут иметь бесконечное количество различных направлений и затрагивать многие важные органы, поэтому мы должны рассматривать их как очень опасные. (…)
Уколы меча в грудь, раскрывающие желудочки сердца или крупные кровеносные сосуды, никогда не доводятся до сведения хирургов и, следовательно, не заслуживают каких-либо подробностей. Те, что затрагивают спинной мозг, неизлечимы.
Те, что рассекают кровеносные сосуды и перерезают нервы меньшего объема, которые влияют на пищевод, трахею, перикард или поверхностные слои сердечных волокон, хотя и очень серьезны, не обходятся без решений.
Мы очень часто заживляем раны долей легких и грудной клетки. Если рассекался грудной проток или непарная вена, раненый изнемогает, сохнет и умирает от внутреннего кровотечения."
Заметьте: ранения корпуса указываются в целом как гораздо более серьезные (кроме поверхностных), нежели ранения головы. Вспомним, что наш знаменитый Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов также получил два пулевых ранения в голову - и выжил.
Из доклада императрице Долгорукова о его первом ранении:
«Сей штаб-офицер получил рану пулею, которая, ударивши между глазу и виска, вышла пролет в том же месте на другой стороне лица».
Оперировал его тогда французский хирург Жан Массо, а было это в 1774 году - буквально спустя несколько лет после выхода книги Раватона.
Кстати, глаз у Кутузова сохранился. И после первого ранения, и после второго, более легкого. И глаз этот видел, хотя и бывал вечно полуприщуренным. Никакой черной повязки а-ля карибский пират Михайла Илларионович не носил. Но мы отвлеклись от темы...
В труде Раватона привлекает внимание тот факт, что ранения кровеносных сосудов (кроме самых крупных) и пересечения нервных пучков, иннервирующих пищевод, трахею, перикард или "поверхностные слои сердечных волокон", он не считает фатальными, а ранения долей легких - вообще имеющими очень хороший шанс заживления.
Ранения в живот, особенно в нижнюю часть живота, а еще более особенно те, траектория которых продолжается в грудную клетку (например, удар штыком в живот по направлению вперед/вверх) Раватон полагает самыми сложными, практически без вариантов исцеления, но справедливо уточняет, что все зависит от количества и степени пораженных органов. В его практике был случай, когда солдат, получивший на дуэли два укола в оба бедра, а за ними и третий, в живот, проникающий - выжил и через какое-то время встал на ноги, но для мсье доктора этот случай проходил по разряду не то божественного чуда, не то "дураку везет". Короче - медицинского курьеза.
Однако:
Иначе обстоит дело с уколами, которые влияют на сальник, печень, селезенку, поджелудочную железу, почки, мочевой пузырь, желудок и кишечник. Их можно вылечить, если уколы затронули только их поверхности, но если раскрылась капсула Глиссона, а также желчный пузырь, селезенка, открывающиеся к кровеносным сосудам и нервам, поджелудочной железе, почкам, мочеточникам и почечным каналам, тазу, верхнее или нижнее отверстие желудка, отверстие мочевого пузыря и семенные пузырьки; это может привести к непоправимым осложнениям.
Уколы в конечности и рубленые раны
Здесь французский доктор обращает внимание прежде всего, что естественно, на повреждения артерий и крупных нервных пучков. Именно рассечение артерии руки или ноги, по его словам, практически всегда требует ампутации означенной конечности, в противном случае всегда начинается воспаление. Однако само по себе воспаление - не приговор... Правда, лечить его надо как раз ампутацией. И желательно превентивно, до того, как проколотая рука или нога начнет опухать. Раватон упоминает ряд случаев, когда он пытался сохранить, например, руку с проколотой артерией из жалости к пациенту, но ни к чему хорошему это не приводило.
Рубленые же раны Раватон, как уже упоминалось, считает в целом гораздо менее опасными. Повышенного внимания требуют рубленые раны лица - из-за "опасности деформации", проще говоря, риска остаться уродом, и раны, которые идут поперек "складок кожи", поперек волокон. Кроме того, что естественно, в особом отношении нуждаются рубленые ранения всех без исключения суставов.
Сильные рубящие удары саблями, кроме того, почти всегда дробят кости, и лечение их поэтому связано с лечением осложненных переломов - из раны почти всегда приходится удалять, к примеру, мелкие костные осколки, совмещать крупные обломки между собой, и т.д, и т.п. При этом врач упоминает, что человеческий череп довольно устойчив на самом деле и к сабельным рубящим ударам: в его практике глубоких рассечений черепа саблей или палашом было мало. Опасность здесь в другом: любой удар по черепу, даже оставивший лишь поверхностную рану, влечет за собой сотрясение мозга.
При этом крайне любопытно вот такое замечание:
Удары, с силой поражающие череп, очень серьезны, даже если рана на коже легкая. Тех, которые формируют большие ранения и разрубают череп, бесконечно меньше. Причины этого различия заключаются в том, что в первом случае череп мог бы быть встряхнут и может произойти излияние крови в мозг, что часто игнорируется в течение некоторого времени. В то время как во втором случае шок для мозга вызывает меньше опасений и вы быстро понимаете, что вам нужно делать. Вот почему проникающие ранения черепа менее серьезны, чем глубокие ранения костей.
Проникающие ранения черепа менее серьезны, чем глубокие ранения костей...
Я видел раны груди, нанесенные саблями, которые рассекали ключицы, лопатки, другие одно или несколько ребер или грудину без повреждений органов, содержащихся внутри, или которые в большей или меньшей степени затрагивали легкие.
Проще говоря, от рубленого удара саблей в грудь был хороший шанс оклематься даже с тогдашним уровнем медицинской помощи.
А вот с рублено-резаными ранения живота все было хуже. Гораздо хуже, чем верхней части корпуса. Но даже и они могли лечиться, в отличие от большинства колотых.
А кроме того, рубленые раны нижних конечностей в среднем оказываются более тяжелыми и излечиваются хуже, чем верхних.
Источники:
1. Сборник описаний ран, нанесённых мечом, от хирурга Раватона
2. То же самое, но в русском переводе Алексея Алимова: https://vk.com/@-160019866-ochen-opasno-podborka-rane-1nii-mechom-ot-hirurga