Реванш за Ливонию и первая встреча с Францией
История — дама капризная, с избирательной памятью. Одни победы она превращает в национальные мифы, чеканит на монетах и вбивает в головы школьников. Другие же скромно прячет в пыльных архивах, словно стесняясь. А зря. Иногда в этих забытых кампаниях смысла и поучительных сюжетов больше, чем в растиражированных баталиях. Там, в тени больших событий, можно разглядеть, как на самом деле куётся государство: не только громом пушек, но и скрипом перьев, звоном монет и тихим предательством.
В конце XVI века Московскому царству было не до веселья. Четверть века рубились в Ливонской войне, уложили в землю несчитанное количество ратников, опустошили казну — и всё ради чего? Чтобы в итоге с позором отдать шведам всё, за что так долго бились на Балтике. Ивангород, Ям, Копорье — русские крепости, запиравшие выход к морю, — оказались в руках соседа. Страна, измученная опричниной и бесконечной войной, напоминала загнанную лошадь. На троне сидел Фёдор Иоаннович, человек благочестивый, но для управления государством малопригодный. Реальная власть сосредоточилась в руках его шурина, Бориса Годунова, — мужика умного, хваткого и понимавшего, что без реванша уважать не будут. А без уважения и торговать не получится, и налоги не соберёшь.
Годунов не стал махать шашкой направо и налево. Он дождался момента. А момент выдался удачный: шведы сами запутались в своих династических разборках. Их король Юхан III помер, а наследник, Сигизмунд III Ваза, одновременно был и королём польским. Пока шведские аристократы выясняли, кому и как присягать, Годунов в 1590 году двинул войска. Это не была авантюра в стиле Ивана Грозного. Это была выверенная операция по возврату незаконно удерживаемого имущества. Главной целью была Нарва — ключевой торговый порт. Осада потребовала немалой платы кровью, и взять город с ходу не удалось. Но пока главные силы отвлекали шведский гарнизон, другие отряды методично, одну за другой, забирали старые русские крепости. Пал Ям, сдался Ивангород, подняли русский флаг над Копорьем. Шведы, занятые своими внутренними проблемами, не смогли организовать эффективного отпора.
Война шла три года — вяло, с перемириями и локальными стычками. Это была война на истощение, в которой у Москвы оказалось больше ресурсов и политической воли. В 1595 году в деревне Тявзино подписали мир, который в школьных учебниках упоминают в лучшем случае сноской. А зря. Россия вернула себе Ивангород, Ям, Копорье и Корелу с уездом. Балтийское окно, захлопнутое по итогам Ливонской войны, приоткрылось снова. Это был не оглушительный триумф, но важный и прагматичный успех. Годунов показал себя не только хитрым царедворцем, но и трезвым государственным деятелем, который умеет лечить раны, нанесённые предшественниками. Он не пытался завоевать полмира, а лишь вернул своё, причём сделал это с минимальными затратами и в самый подходящий момент.
Прошло почти полтора века, и Россия стала совсем другой. Теперь это была империя, грозная сила, с которой считалась вся Европа. А вот соседи у неё остались те же, с теми же проблемами. Речь Посполитая, некогда могущественная держава, к 1730-м годам превратилась в политический балаган. Должность короля там была выборной, а выборы больше напоминали аукцион, где право голоса покупалось заграничными спонсорами. Когда в 1733 году умер очередной король, Август II, за польский трон снова сцепились две партии. Одну, во главе со Станиславом Лещинским, поддерживала Франция — просто потому, что Лещинский был тестем её короля Людовика XV. Другую, с сыном покойного монарха Августом III, толкали Россия и Австрия, которым нужен был предсказуемый и управляемый сосед.
Для Петербурга это был вопрос не столько симпатий, сколько национальной безопасности. Иметь на западной границе французскую марионетку никто не хотел. Поэтому, когда сейм, подкупленный французскими деньгами, избрал королём Лещинского, русская армия просто вошла в Польшу. Никаких сантиментов. Фельдмаршал Пётр Ласси, ирландец на русской службе, быстро навёл порядок. Лещинский, поняв, что против регулярной армии его шляхетское ополчение не выстоит, бежал в Данциг (современный Гданьск), надеясь на помощь французского флота. Тут-то и началось самое интересное. Осада Данцига в 1734 году стала первым в истории прямым военным столкновением России и Франции.
Осадой руководил ещё один «русский иностранец» — фельдмаршал Бурхард Христофор Миних. Это была правильная, методичная европейская осада с траншеями, артиллерийскими дуэлями и штурмами. Французы действительно прислали на помощь осаждённым небольшой экспедиционный корпус. Русские солдаты, впервые увидев французских, отнеслись к ним без особого пиетета. Высадившийся десант был встречен столь горячо, что вскоре сложил оружие. Данциг, оставшись без надежды на помощь, капитулировал. Лещинский, переодевшись в крестьянское платье, бежал из города. Но война на этом не закончилась. Франция, уязвлённая в своей гордости, продолжала боевые действия против союзницы России, Австрии, в Италии и на Рейне.
И тогда Петербург сделал ход, который поверг европейские дворы в шок. В 1735 году корпус того самого Петра Ласси, совершив изнурительный марш через всю Европу, появился на Рейне. Русские войска пришли на помощь австрийцам. Сам факт их появления в сердце Европы произвёл такое впечатление, что французы немедленно запросили мира. Они не были готовы воевать с этими «северными варварами» где-то под Майнцем. Война закончилась полной победой русско-австрийской коалиции. Август III стал королём Польши, а Россия на десятилетия вперёд закрепила своё влияние в регионе. Это была тихая, почти бескровная для России, но невероятно важная победа. Победа не столько оружия, сколько военной логистики и стратегической демонстрации силы. Русская армия показала, что способна действовать на любом театре военных действий, за тысячи вёрст от своих границ. А Европа впервые поняла, что на востоке вырос новый гигант, чьи интересы теперь придётся учитывать всем.
Южные рубежи: Азов, Очаков и крымские походы
Если на западе Россия в XVIII веке утверждала свой статус европейской державы, то на юге она решала проблемы куда более насущные и горькие. Вековая борьба со Степью, с Османской империей и её вассалом, Крымским ханством, была не игрой престолов, а вопросом выживания. Набеги, уводившие в неволю тысячи душ и оставлявшие за собой лишь дым пожарищ, — всё это было не строчкой в учебнике, а повседневной реальностью для южных окраин страны. Пётр Великий пытался решить эту проблему, но его знаменитый Прутский поход 1711 года закончился катастрофой. Окружённая русская армия чудом избежала полного уничтожения, но за это пришлось заплатить унизительным миром и возвращением туркам Азова — крепости, взятой Петром с таким трудом. Эта пощёчина жгла самолюбие империи больше двадцати лет.
В 1735 году, в правление племянницы Петра, Анны Иоанновны, час реванша настал. Россия, заручившись союзом с Австрией, начала новую войну с Турцией. Цели были амбициозные: вернуть Азов, сокрушить Крымское ханство и, если повезёт, выйти к Чёрному морю. Однако эпоха была своеобразная. В Петербурге всем заправлял фаворит императрицы, курляндский немец Эрнст Иоганн Бирон, а в армии процветали казнокрадство и муштра. Командовать войсками, впрочем, назначили людей дела — уже известных нам фельдмаршалов Миниха и Ласси. Эти двое были полной противоположностью друг другу. Миних — амбициозный, энергичный, склонный к рискованным авантюрам и эффектным жестам. Ласси — осторожный, методичный и невероятно упорный. Именно их таланты и упрямство вытащили эту войну.
Война с самого начала пошла не по парадному сценарию. Главным врагом русской армии оказались не турки и татары, а сама природа и плачевная организация тыла. Бескрайние безводные степи, летний зной, нехватка продовольствия и фуража, а самое страшное — эпидемии. Невидимый враг — хвори и лихорадки — собирал свою жатву обильнее вражеских ядер. Походные списки редели быстрее от болезней, чем от османской стали. Армия буквально таяла на марше. В 1736 году Миних двинулся на Крым, чтобы раз и навсегда покончить с «разбойничьим гнездом». Он с боем прорвался через знаменитые укрепления Перекопа и ворвался на полуостров. Русские войска впервые в истории заняли столицу ханства — Бахчисарай. Дворец крымских ханов стал добычей огня. Это был мощный символический удар. Но удержаться в Крыму армия не смогла. Не имея баз снабжения, страдая от жажды и болезней, Миних был вынужден повернуть назад. Из этого похода вернулась лишь тень некогда грозной армии.
Одновременно с этим другая армия, под командованием Ласси, осадила и взяла Азов. Петровский долг был возвращён. На следующий, 1737 год, роли поменялись. Теперь уже Ласси, учтя ошибки Миниха, предпринял поход в Крым. Он обошёл Перекоп с востока, форсировав мелководный залив Сиваш, и нанёс татарам сокрушительное поражение. Но и ему закрепиться на полуострове не удалось по тем же причинам: отсутствие воды и тотальный падёж лошадей. Тем временем Миних совершил главный подвиг всей своей жизни — штурм Очакова. Это была мощнейшая турецкая крепость на берегу Чёрного моря с двадцатитысячным гарнизоном. Первый штурм провалился. В русской армии начался пожар, грозивший взорвать пороховые склады. Положение было отчаянным. И тогда 64-летний фельдмаршал, схватив знамя, лично повёл солдат на второй приступ. Вдохновлённые примером командующего, гренадеры ворвались в крепость. Очаков пал. Это была одна из тех побед, где блеск оплачен дорогой ценой.
Казалось, победа близка. В 1739 году Миних одержал ещё одну блестящую победу в битве при Ставучанах, после которой без боя сдалась сильная крепость Хотин. Русские войска заняли Молдавию. Путь на Балканы был открыт. Но в этот момент в спину ударили союзники. Австрийцы, потерпев несколько поражений от турок, в панике заключили сепаратный мир, оставив Россию одну против всей Османской империи. Продолжать войну в таких условиях было самоубийством. Петербургу пришлось пойти на переговоры.
По итогам Белградского мира 1739 года Россия навсегда закрепила за собой Азов. Однако турки настояли на том, чтобы все его укрепления были срыты, а Россия, как и прежде, не имела права держать флот на Чёрном море. Кроме того, удалось получить обширные территории на Правобережной Украине. Это была половинчатая победа, купленная страшной ценой. Десятки тысяч солдат нашли свой конец не от вражеской руки, а в тисках голода и недугов. Но даже такой результат был шагом вперёд. Был возвращён Азов, сокрушена военная мощь Крымского ханства, которое так и не оправилось от двух русских вторжений. Армия получила бесценный опыт ведения войны в южных степях. А главное, был сломлен психологический барьер. Россия показала, что может бить турок и на их территории. До полного господства на Чёрном море оставалось ещё несколько десятилетий и несколько войн, но именно в той, забытой и страшной войне Анны Иоанновны, был заложен фундамент будущих побед Румянцева и Суворова.
Шведский гамбит: от реванша к аннексии
Вековой спор со Швецией, казалось, был решён Петром Великим под Полтавой. Но, как показывает история, бывшие гегемоны редко смиряются со своим новым статусом. Весь XVIII век Стокгольм жил идеей реванша. Шведы ждали удобного момента, чтобы вернуть себе утраченное величие и земли в Прибалтике. И в 1741 году им показалось, что такой момент настал. В России после смерти Анны Иоанновны началась очередная дворцовая смута. На троне оказался младенец Иван VI, а реальная власть переходила из рук в руки, от Бирона к его матери, Анне Леопольдовне. В Петербурге плелись заговоры, гвардия была готова в любой момент совершить переворот. Шведы, подстрекаемые французскими дипломатами, решили, что это их шанс.
Летом 1741 года шведская армия под командованием графа Карла Эмиля Левенгаупта вторглась в русскую Финляндию. Расчёт был прост: нанести быстрое поражение деморализованным русским войскам, вызвать политический кризис в Петербурге и под шумок продиктовать свои условия мира. С именем командующего шведам откровенно не повезло. Левенгаупт был сыном того самого генерала, чью армию Пётр I разгромил при Лесной в 1708 году, лишив Карла XII подкреплений перед Полтавой. Сын оказался ещё менее удачливым, чем отец. Он действовал нерешительно, упустил инициативу и позволил русским войскам под командованием всё того же неутомимого ирландца Петра Ласси перехватить инициативу.
А в Петербурге тем временем действительно произошёл переворот. Но совсем не тот, на который рассчитывали в Стокгольме. В ноябре 1741 года гвардейцы возвели на престол дочь Петра Великого, Елизавету. Новая императрица, в отличие от своих предшественников, пользовалась огромной популярностью и не собиралась уступать шведам ни пяди земли. Война, начатая как лёгкая прогулка, обернулась для шведов чередой горьких уроков. Фельдмаршал Ласси разбил их под Вильманстрандом, а на следующий, 1742 год, русская армия перешла в генеральное наступление. Шведские войска были окружены в районе Гельсингфорса (Хельсинки) и, полностью деморализованные, капитулировали. В плен сдалась вся финляндская армия — более 17 тысяч человек со всей артиллерией и знамёнами. Это был разгром, сравнимый с Полтавой.
Русские войска оккупировали всю территорию Финляндии. Впервые в истории возник проект создания независимого финского королевства под протекторатом России. На финский престол даже прочили племянника Елизаветы, голштинского герцога Карла Петера Ульриха — будущего императора Петра III. Однако в ходе мирных переговоров от этой идеи отказались. По Абоскому миру 1743 года Россия присоединила к себе лишь небольшую часть финской территории с крепостями Нейшлот и Фридрихсгам, отодвинув границу от Петербурга ещё дальше на запад. Но главное было не в территориальных приобретениях. Швеция была в очередной раз унижена. Её реваншистские планы рухнули. А за провал войны пришлось ответить сполна: главнокомандующему Левенгаупту и его заместителю по приговору риксдага пришлось ответить за провал войны собственной головой. Так бесславно закончилась последняя попытка Швеции силой пересмотреть итоги Северной войны.
Прошло более шестидесяти лет. На политической карте Европы бушевал Наполеон. Россия после заключения Тильзитского мира в 1807 году стала вынужденной союзницей Франции. Одним из условий этого союза было присоединение всех европейских стран к Континентальной блокаде, направленной против Англии. Почти все подчинились, но был один упрямец — шведский король Густав IV Адольф. Фанатичный ненавистник Наполеона и революционной Франции, он наотрез отказался рвать торговые связи с Лондоном. Для императора Александра I это создавало серьёзные проблемы. Во-первых, это было прямое нарушение союзнических обязательств перед Наполеоном. Во-вторых, и это было куда важнее, сохранение враждебной Швеции, союзной Англии, в непосредственной близости от столицы, Санкт-Петербурга, представляло собой стратегическую угрозу.
В феврале 1808 года русские войска без объявления войны перешли шведскую границу и вошли в Финляндию. Началась последняя в истории русско-шведская война. Шведы, несмотря на помощь английского флота, не смогли оказать серьёзного сопротивления. Русская армия, в которой блистали будущие герои 1812 года — Барклай-де-Толли, Багратион, Раевский, — быстро заняла всю южную и центральную Финляндию. Была взята ключевая морская крепость Свеаборг, которую называли «северным Гибралтаром». Однако шведы не сдавались, надеясь на то, что зимой русские остановят наступление.
И тогда русское командование решилось на беспрецедентный по дерзости шаг. Зимой 1809 года, когда ледовый покров на Ботническом заливе был особенно прочным, три русские колонны двинулись в Швецию прямо по льду Балтийского моря. Корпус под командованием Петра Багратиона, совершив 100-километровый переход по льду, занял Аландские острова и вышел на шведский берег. Другая колонна, под руководством Барклая-де-Толли, совершила ещё более трудный, 200-километровый марш по льду северной части залива и заняла город Умео. Появление русских войск в 70 верстах от Стокгольма вызвало в шведской столице панику. Король Густав IV был низложен в результате дворцового переворота. Новое правительство немедленно запросило мира.
По Фридрихсгамскому мирному договору 1809 года Швеция навсегда уступала России всю Финляндию. На её территории было создано Великое княжество Финляндское, получившее широкую автономию в составе Российской империи. Так закончилось почти 700-летнее шведское владычество. Для России эта война имела колоссальное стратегическое значение. Северо-западная граница была отодвинута от столицы на сотни километров, что полностью обезопасило Петербург. Балтийское море окончательно превратилось во внутреннее озеро Российской империи. А вековой соперник, Швеция, навсегда сошла с арены великих держав, превратившись во второстепенное скандинавское королевство. Вековой спор за господство на Балтике был окончен.
Кавказский узел и тень Наполеона
Пока в Европе гремели наполеоновские войны, а дипломаты и монархи перекраивали карту континента, на южных окраинах Российской империи шла своя, не менее суровая и важная война. Здесь, в горах и долинах Кавказа, Россия столкнулась с Персией (Ираном), которая считала этот регион своей вотчиной. Присоединение Грузии в 1801 году стало точкой невозврата. Персидский шах, подстрекаемый английскими советниками и вооружённый английскими деньгами, решил силой вернуть себе утраченные территории. В 1804 году началась долгая, тринадцатилетняя русско-персидская война, которая померкла в тени Бородина и Аустерлица, но по своему накалу и героизму ничуть им не уступала.
Это была война совершенно иного типа. Здесь не было многотысячных армий и генеральных сражений. Всё решали небольшие, мобильные отряды, крепостные гарнизоны, отрезанные от мира, и командиры, наделённые невероятной самостоятельностью. Русские войска на Кавказе были малочисленны. Часто нескольким батальонам приходилось противостоять целой персидской армии. В этих условиях на первый план выходили не тактика и стратегия, а личная отвага, дерзость и железная воля командиров. Эта война родила своих героев, чьи имена гремели на Кавказе, но остались почти неизвестными в остальной России.
Одним из таких эпизодов, больше похожих на миф, стал поход отряда полковника Павла Карягина в 1805 году. Его 17-й егерский полк, насчитывавший всего 493 человека при двух орудиях, был окружён 20-тысячной персидской армией под командованием наследного принца Аббас-Мирзы. Положение было безнадёжным. Но Карягин и не думал сдаваться. В течение двух недель его отряд с боями пробивался через вражеские полчища. Они штурмовали крепости, отбивали атаки конницы, переправлялись через реки под огнём. В один из моментов, когда орудия застряли в глубоком рву, а персы были уже совсем близко, рядовой Гаврила Сидоров предложил лечь на дно рва, чтобы по нему, как по мосту, протащили пушки. Он выжил. Этот поход дорого обошёлся отряду, оставив в строю лишь немногих, но вошёл в историю как пример невероятной стойкости и коллективного подвига.
Но главным героем той войны стал генерал Пётр Котляревский. Человек неукротимой энергии и отчаянной храбрости, он действовал по суворовскому принципу: «глазомер, быстрота, натиск». Его боялись и боготворили. Персы называли его «Генерал-метеор» за стремительность его атак. Котляревский никогда не считал врагов. Он просто бил их, невзирая на численное превосходство. В 1812 году, когда основные силы России были стянуты для борьбы с Наполеоном, Котляревский с отрядом в 2200 человек атаковал 30-тысячную персидскую армию у брода Асландуз на реке Аракс. Он разгромил её наголову, захватив весь лагерь и артиллерию. А в начале 1813 года он совершил свой последний и самый отчаянный подвиг — штурм крепости Ленкорань. Гарнизон был невелик, но отчаянно защищался. Котляревский, получив три ранения, лично повёл солдат на штурм. Ленкорань была взята, но победа была куплена невероятной ценой. Отряд превратился в горстку выживших. Сам Котляревский был найден среди павших товарищей, тяжело израненный, но дышащий. Эта победа поставила точку в войне. Персия запросила мира. По Гюлистанскому договору 1813 года она признала вхождение в состав России Восточной Грузии, Дагестана, и большей части современного Азербайджана. Россия получила монопольное право держать флот на Каспии. Кавказский узел затягивался всё туже.
Одновременно с персидской кампанией России пришлось вести войну и с другим южным соседом — Османской империей. Она началась в 1806 году и тоже проходила в тени наполеоновских войн. Турки, подталкиваемые французской дипломатией, решили воспользоваться тем, что Россия увязла в Европе, и вернуть себе Крым и влияние на Кавказе. Но и здесь их ждало разочарование. На море блистал адмирал Дмитрий Сенявин. Его эскадра, действуя в Средиземном море, в 1807 году нанесла турецкому флоту два сокрушительных поражения — в Дарданелльском сражении и в битве при Афоне. Турецкий флот как боевая сила перестал существовать, что обеспечило господство России в Эгейском архипелаге и серьёзно подорвало морские коммуникации противника. Сенявин показал себя одним из величайших флотоводцев в русской истории, мастером смелого манёвра и решительной атаки.
На суше, на Дунайском театре, война шла с переменным успехом, пока в 1811 году главнокомандующим не был назначен Михаил Илларионович Кутузов. Ему была поставлена чёткая задача: как можно скорее закончить войну победным миром, потому что большая война с Наполеоном была уже неизбежна. И Кутузов блестяще справился с этой задачей. В сражении под Рущуком он нанёс туркам серьёзное поражение, а затем применил свой излюбленный приём. Он демонстративно отступил на левый берег Дуная, заманив туда всю 60-тысячную турецкую армию. Когда турки переправились, Кутузов внезапно атаковал их и полностью блокировал. Оказавшись в ловушке, без снабжения, турецкая армия через некоторое время капитулировала. Эта блестящая операция сломила волю Османской империи к сопротивлению.
В мае 1812 года, всего за месяц до вторжения Наполеона в Россию, Кутузов подписал Бухарестский мирный договор. По его условиям к России отходила Бессарабия. Но главным достижением было не это. Кутузов освободил Дунайскую армию, которая успела подойти на соединение с основными силами и сыграла важнейшую роль в разгроме Наполеона. Трудно переоценить значение этой дипломатической и военной победы. Если бы война с Турцией затянулась, история 1812 года могла бы быть совсем другой. Так две забытые войны на южных рубежах, кавказская и дунайская, не только расширили пределы империи, но и стали прологом к её величайшему триумфу.
Балканский марш и дипломатические игры
К 1820-м годам Османская империя окончательно превратилась в «больного человека Европы». Национально-освободительные движения сотрясали её балканские владения. В 1821 году вспыхнуло восстание в Греции, которое вызвало огромное сочувствие по всей Европе и особенно в России, считавшей себя покровительницей православных народов. Великие державы — Россия, Англия и Франция — пытались заставить султана умерить пыл своих войск и предоставить грекам автономию. Когда дипломатия не помогла, в ход пошли пушки. В 1827 году объединённая эскадра трёх держав в Наваринской бухте предрешила судьбу турецко-египетского флота. В ответ султан Махмуд II, взбешённый этим вмешательством, объявил России «священную войну». Император Николай I этот вызов принял.
Началась русско-турецкая война 1828–1829 годов. План русского командования был амбициозен: нанести главный удар на Балканах, форсировать Дунай, взять ключевые крепости и прорваться через Балканский хребет к Константинополю. Одновременно на Кавказском фронте ставилась задача сковать силы противника и по возможности занять важные города. Кампания 1828 года на Балканах пошла тяжело. Русская армия под командованием фельдмаршала Витгенштейна увязла в осадах турецких крепостей — Шумлы, Силистрии, Варны. Турки отчаянно сопротивлялись, а бездорожье и дожди превратили снабжение армии в почти неразрешимую задачу. С большим трудом удалось взять Варну, и то лишь при активной поддержке Черноморского флота. Стало ясно, что для решительной победы нужны другие методы и другой командующий.
Зимой на смену престарелому Витгенштейну был назначен генерал Иван Дибич — пруссак по происхождению, но человек огромной энергии и стратегического таланта. Он решил действовать дерзко и стремительно. Весной 1829 года он не стал тратить время на осаду Шумлы, а, оставив для её блокады часть сил, с основной армией нанёс сокрушительное поражение турецким войскам в битве при Кулевче. Путь на Балканы был открыт. Балканский хребет в то время считался непреодолимым для большой армии. Турки были уверены, что русские не посмеют его перейти. Но Дибич посмел. Его армия, совершив труднейший переход через горные перевалы, внезапно вышла в тыл турецким войскам и устремилась к Адрианополю (современный Эдирне) — второму по значению городу Османской империи.
Появление русских войск в 150 километрах от Константинополя вызвало в турецкой столице панику. Гарнизон Адрианополя капитулировал без боя. Катастрофа для Османской империи казалась неминуемой. В то же самое время на Кавказе не менее блестяще действовал генерал Иван Паскевич. Он взял штурмом неприступную крепость Карс, а затем, разгромив турецкую армию, занял Эрзурум — центр всей азиатской Турции. Военное положение Османской империи было безнадёжным. Султан запросил мира.
Казалось бы, вот он, триумф. Можно было диктовать любые условия, вплоть до раздела Османской империи и водружения креста над Святой Софией. Но тут в дело вмешалась большая европейская политика. Австрия и особенно Англия были крайне обеспокоены успехами России. Они панически боялись её усиления и выхода к средиземноморским проливам. Лондону и Вене был нужен слабый, но всё же существующий султан как противовес русскому влиянию на Балканах. Началось мощное дипломатическое давление на Петербург. Николай I, не желая новой войны, на этот раз уже со всей Европой, был вынужден умерить свои требования.
По Адрианопольскому мирному договору 1829 года Россия сделала огромные приобретения, но не те, о которых мечтали славянофилы. Турция признавала независимость Греции, широкую автономию Сербии, а также пожизненное правление господарей в Молдавии и Валахии, которые фактически переходили под протекторат России. К самой России отходило всё восточное побережье Чёрного моря от устья Кубани до Аджарии, а также дельта Дуная. Турция выплачивала огромную контрибуцию. Это была оглушительная победа. За свой дерзкий бросок через горы Дибич получил почётную приставку к фамилии — Забалканский, став в один ряд с Румянцевым-Задунайским и Суворовым-Рымникским. Но горький осадок остался. Русская армия стояла у ворот Константинополя, но войти в него не смогла. Блестящая военная победа была урезана дипломатическими ножницами. Европа показала, что больше не позволит России в одиночку решать «восточный вопрос». Впереди была Крымская война, где вчерашние союзники станут врагами, а вчерашние враги — ситуативными партнёрами. Эпоха рыцарских войн за веру заканчивалась, начиналась эпоха циничной realpolitik.
А в премиальном разделе канала вышла новая статья от нашего главреда — "Иудин торг: зачем империям нужны предатели?". Почти 35 минут занимательного чтения!
Подписывайся на ПРЕМИУМ, читай эксклюзивные материалы, не попадающие в ленту ДЗЕНа и поддерживай наш канал!